Our Little Secret

Для айдолов такие дни как этот совсем не в новинку. Дни, когда практики длятся, по ощущениям, целую вечность, а слова, которые произносят интервьюеры, просто проносятся мимо их ушей. Когда крики фанатов, обычно вызывающие улыбку, лишь усиливают головную боль. У каждого участника есть свой способ справиться с этим. Джихун и Джонхан, например, любят отсыпаться. Другие, как, например, Минхао и Чан, по своей натуре трудоголики. Они просто танцуют до тех пор, пока не перестают чувствовать что-либо, кроме усталости в ногах. У Сынгвана и Хансоля немного другой способ. Они всегда находят друг друга, и вместе тихонько сбегают в зал для практик. К счастью, каждый раз находится пустой зал. Они начинают с одной и той же песни — «Thinking Out Loud» Эда Ширана, ставя остальной плейлист на случайный подбор. Сегодняшний вечер ничем не отличается. У них были интервью, шоу, репетиции и еще огромный список дел, которые, казалось, никогда не заканчиваются. Так что, когда Сынгван тихо стучит в дверь Хансоля, тот совсем не удивлен. Сынгван подключает свой телефон к динамикам, увеличивает громкость, после чего Хансоль берет его за руку и ведет в центр зала. Руки Хансоля скользят вокруг талии Сынгвана, а тот обнимает его за шею. Так успокаивающе и привычно, и они наконец чувствуют, как рассеивается их напряжение и стресс. Двое плавно покачиваются в такт музыке. Их кроссовки мягко скользят по гладкому полу. Под те строчки, которые так много для них значат, они сильнее сжимают друг друга. И всякий раз, когда вы читаете книги или смотрите фильмы, рассказывающие о влюбленных, там говорится о касаниях, как о покалываниях маленьких молний, и бешено колотящихся сердцах. Это чувство уюта, когда вы рядом, и ровное согласованное биение двух сердец, отдающееся в ваших телах. Со стороны это совсем не выглядит романтичным. Нет ни костюмов, ни цветов, лишь двое парней в футболках и спортивных штанах, медленно танцующих в тускло освещенной танцевальной студии. Но внутри, глубоко в сердцах, они знают, что достаточно просто находиться здесь, обнимая друг друга. Сынгван прижимается своим лбом ко лбу Хансоля и тихо вздыхает. Хансоль успокаивающе гладит его по спине. — В чем дело? — шепчет Хансоль, боясь говорить громче, чтобы не разрушить этот редкий момент спокойствия. Хансоль не против, чтобы Сынгван выговорился. Все это время он молчит и лишь сильнее прижимает Сынгвана к себе каждый раз, как тот захлебывается словами и эмоциями. Затем его очередь говорить, и Сынгван делает то же самое для него. Они продолжают покачиваться под музыку, и, когда песня заканчивается, Сынгван касается губами губ Хансоля. Поцелуй нежный и сладкий, они оба цепляются друг за друга так, будто он — их последний и они хотят, чтобы все было идеально. И всё-таки, им приходится прерваться, когда они слышат громкий удар за стенами зала и знакомый голос, выкрикивающий ругательства — Чан? — открыв дверь, спрашивает Сынгван, не понимая, почему тот сидит на полу в коридоре. Чан вскакивает на ноги, как только слышит голос Сынгвана; его глаза широко раскрыты, а в них ясно читается «ой, блять». — А-ах, хен! Что вы здесь делаете? Я, эм, я думал, что вы уже вернулись в общежитие! — бормочет Чан. — Мы просто немного тренировались, — грубовато отзывается Сынгван. — Ты что здесь делаешь? — Я тоже тренировался! — голос Чана звучит выше, чем обычно. — Тогда почему ты сидел на стуле под дверью? — Сынгван бросает многозначительный взгляд на опрокинутый стул рядом с Чаном. Глаза того раскрываются еще шире, если это вообще возможно, и он молчит секунду, придумывая убедительную отмазку. — Я шел в зал и случайно опрокинул этот стул. Сынгван бросил на него взгляд, и Чан пытается держать лицо еще немного, но затем сдается и вздыхает. — Хен, — начинает Чан, — ты никогда не задумывался, почему всегда есть один свободный зал для практик каждый раз, когда ты и Хансоль-хен приходите сюда? Хотя в течение дня они всегда полны? Сынгван тоже это заметил, но никогда не спрашивал об этом. Он просто всегда считал это совпадением. Но теперь Чан признался, что знал об их с Хансолем побегах, а если Чан знает, это означает, что все участники знают. В голове у Сынгвана начинают вращаться шестеренки, и до него доходит. — Хорошо… Но почему ты? Почему ты сидишь под дверью? Чан смущенно почесывает шею. — Я проиграл в «камень, ножницы, бумага». Сынгван поджимает губы, но не находит в себе сил разозлиться. После паузы, Сынгван разворачивается и возвращается в комнату. — Просто не шуми больше, — говорит Сынгван, прежде чем закрывает дверь. — И, — добавляет Сынгван, немного приоткрыв дверь. Чан стоит возле стула, но теперь в его выражении читается облегчение. Он бросает быстрый взгляд на Сынгвана. — Да, хен? Сынгван насмешливо ухмыляется. — Не подглядывай.