Искушение для беты

Коридор, ведущий во внутренние помещения станции, был тёмен и пуст. Первичное сканирование показало полное отсутствие живых существ, не было даже микробов — абсолютно стерильное помещение. Воздух присутствовал, даже вполне пригодный для дыхания, но это был единственный плюс. — Станцию законсервировали по всем правилам, — сообщил техник, заканчивая сбор информации. — Энергоблок рабочий, но разбудить его можно только из командного центра. А он почти в десяти километрах отсюда. — Можно взять малый антиграв с корабля, — предложил Риайн. — Но он рассчитан только на пятерых. — Значит, идём мы трое и с нами два техника, — заявил Ллайе. — Пусть сами определятся кто лучше справится с ситуацией. Я точно не упущу такой возможности, Элейни нам нужен как ключ, а ты, Ри, не думаю, что отпустишь нас вдвоём. — Правильно думаешь, — растянул губы в ухмылке Риайн. — Я вас теперь никуда не отпущу! Вот чем хороша капсула антиграва, так это тем, что она просто не может ни во что врезаться. Генерируемое ей поле просто отталкивается от любой поверхности плотнее воды почти так же, как отталкиваются друг от друга одинаковые полюса магнита. В худшем случае она просто зависнет, не имея возможности двигаться дальше. Так что до центра управления добрались за десять минут. И Ллайе снова оказался прав в своём предположении, что Элейни им ещё понадобится. Дверь туда тоже открылась лишь под рукой омеги. Большое овальное помещение, формой напоминающее яйцо, имело свой автономный источник энергии. Как только сегменты двери разошлись в стороны, внутри зажегся свет, позволяя увидеть огромные вогнутые экраны по стенам, примитивную рнейскую технику и окаменевшее, похожее на статую тело в главном нейрокресле. — Интересно… — хмыкнул техник, пройдясь по мумии сканером. — Очень похоже, что причиной смерти является тай-излучение. То самое, которым была продезинфицирована станция перед консервацией. Весьма необычный способ самоубийства. — Самоубийство? — переспросил Ллайе. — Оно самое. Он, — техник кивнул на застывшее в кресле тело, — на полном нейроподключении. Ему одной мысли хватило бы, чтобы остановить генерирующую тай-излучение установку, но он позволил ей работать, полностью вычищая станцию от биологической жизни. — Бактериологическое оружие? — нервно спросил Ллайе. — Заражение? — Возможно. Узнаем, когда скачаем архивы. Пока техники вынимали тело, отправленная на автопилоте капсула антиграва вернулась со второй партией учёных. Желающих лезть в это древнее пыточное устройство не нашлось, вместо этого к нейрокреслу просто подключили переходник и вывели управление на виртуальную консоль. Всего пара движений и в трёхмерном кубе появилось уменьшенное изображение нейрокресла с ещё пока живым оператором. Качество записи было плохим, а старый рнейский язык непривычен, но чип переводчика справился даже с ним, хоть и порой пропускал некоторые понятия. «…решение осознанное. То, что мы сделали, может полностью уничтожить нашу расу. Я не могу допустить, чтобы наши эксперименты стали достоянием гласности, поэтому вся техническая документация мной уже стёрта. А через несколько минут будут уничтожены биологические образцы и все те, кто имел отношение к проекту. Я, Атайле-Кин-Уаша, руководитель генетического центра Оэйкан, беру на себя эту ответственность…» Говорящий откинулся в своём кресле, чтобы через несколько секунд умереть на глазах своих далёких потомков. — Нихрена себе! — не выдержал Ллайе. Вообще-то тихая незаметная смерть на экране его особо не впечатлила, просто у Ллайе не осталось слов, чтобы по-другому выразить свои эмоции. Тут было и удивление от того, как легко рнеец приговорил к смерти весь персонал станции только потому, что испугался своего открытия. Было и разочарование из-за уничтоженных данных, и обида, как будто ему показали эликсир бессмертия и вылили его в унитаз. — Неужели не осталось совсем никаких данных? — Ллайе растеряно переводил взгляд с одного беты на другого. — Ну почему же, Атайле-Кин уничтожил только лабораторные записи, но остались личные дневники, переписка и другой общий материал. Сейчас скопируем, обработаем и станет понятно, что именно он имел в виду, когда говорил о гибели расы. Пока пробудили спящий энергоцентр, пока протестировали оборудование на работоспособность, пока скачали всю доступную информацию, прошло часов семь. За это время Ллайе успел полюбоваться через обзорные экраны на десяток лабораторий, странную оранжерею и жилые корпуса. Видимо, Атайле-Кин никого не поставил в известность о своём замысле. Потому окаменевшие под тай-излучением тела попадались в самых разных местах и в самых неожиданных позах. — Погибших надо будет собрать в одном месте, — сказал Риайн, останавливаясь позади. — Непохоже, чтобы они были чем-то заражены, — нахмурился Ллайе. — Они не выглядят больными или напуганными. Может Атайле-Кин просто сошел с ума? — Нет, — внезапно подал голос Элейни. — Он просто не хотел, чтобы с ума сошли все остальные. Обернувшись на голос, Ллайе с удивлением взглянул на Элейни. Расспрашивать омегу о чём-то было гиблым делом — он просто не сумеет объяснить своих выводов. А вот запомнить стоит. — Ри, давай вернёмся на корабль, — предложил он. — Всё равно архивы будем просматривать там. А пока не выясним, чем таким опасным занималась эта база, дальше лучше не соваться. Вечер для Ллайе выдался странным. После возвращения с базы, Элейни сразу сбежал в каюту к детям, оставляя их вдвоём с Риайном. — О чём задумался? — спросил его супруг, затаскивая на колени. — Я искал мечту, а нашел реальность. Знаешь, это трудно объяснить. Я много думал о том, что случилось с базой, но никогда не думал о том, что произошло с теми, кто на ней был. — Ллайе, они давно уже камни, — отмахнулся Риайн. — Надо лишь определить им достойное место, ведь они сами по себе памятники собственному делу. Ты лучше подумай, что мы со станцией делать будем? Людям мы её в любом случае не отдадим и взорвать её нельзя. Даже если Луна не развалится, то смещение её орбиты превратит Землю во вторую Ашае. — Давай сначала узнаем, чем тут занимались… — Кто о чём, а бета о науке! — фыркнул Риайн. — Вот именно, кто о чём, а альфа о деньгах! Риайн рассмеялся и чувственно провёл языком по его плечу и шее. Сильные объятия подарили чувство защищённости и уверенности, только отсутствие Элейни не давало расслабиться полностью. Ллайе даже не понял, в какой момент омеги стало не хватать. Хотя бы простого присутствия. Но потребность чувствовать его или видеть вдруг стала жизненно необходима. Позволяя Риайну себя ласкать, Ллайе ни на секунду не забывал об Эли, а в какой-то момент совсем вывернулся из объятий мужа и принялся приводить одежду в порядок. — Ллайе, что случилось? — нахмурился Риайн. — Пойду проверю, как там Элейни. Мне не понравилось, в каком состоянии он был после возвращения со станции. — Оставь его, — фыркнул Риайн. — Не до тебя ему сейчас. — Я чего-то не знаю? — прищурился Ллайе. — Точнее, не чувствуешь. У Элейни течка начинается и сейчас он решает очень важный вопрос: родить себе ещё одного сына или окончательно отпустить этих. Ллайе, он должен сам решить. Ещё чуть-чуть помаявшись сомнением, Ллайе вздохнул и направился в душ, решив, что Риайну в данном случае виднее. Космический корабль не планета и даже не станция. Водный цикл тут замкнутый и короткий. Уже через семь минут лимитированный объём закончился и теперь придётся ждать минут двадцать, прежде чем грязная вода очистится, пройдя через фильтры и абсорбенты, и нагреется. И пусть рнейские технологии позволяли за неделю оказаться в другой галактике, а вот возможность получать воду и воздух из космической пыли до сих пор оставалась фантастикой. Риайн перехватил его в дверях, не дав даже как следует обсохнуть, повалил на кровать и навис над ним на вытянутых руках, внимательно разглядывая. — Ты чего? — чуть севшим голосом спросил Ллайе. — До сих пор удивляюсь, как мне повезло тебя встретить… — улыбнулся Риайн. А дальше им стало не до разговоров. Ллайе плавился в умелых руках своего мужа, который за годы совместной жизни прекрасно выучил его самые чувствительные места. И вот, когда он совсем уже был готов кончить, дверь каюты отошла в сторону и на пороге появился Элейни. Даже одного мельком брошенного взгляда Ллайе хватило понять, что Эли неадекватен. Расфокусированный взгляд, резкие, порывистые движения и запах… Ллайе впервые ощутил исходящий от Элейни шлейф: чуть терпкий, как запах спермы, но при этом похожий на кедровую смолу, невероятно дразнящий, он тут же перебил собой всё остальное. Им хотелось дышать, как дорогим парфюмом, утонуть в нём, впитать в себя. Глухой вибрирующий рык Риайна подсказал Ллайе, что не у него одного такая реакция. Элейни ещё мгновение задержался на пороге, а затем уверенно шагнул к ним. Одежда полетела на пол и вот уже Риайн развернул Эли к себе спиной и уронил прямо на Ллайе. Дальше было полное безумие, почти как в первый раз с Риайном. Ллайе даже примерно не мог сказать, сколько раз и отчего он кончал: то ли от простого ощущения в руках обманчиво хрупкого тела, то ли от нежных губ, скользящих по телу, то ли от резких толчков Ри, когда он умудрялся брать их одновременно, но по очереди, не позволяя сорваться ни одному, ни второму. В голове прояснилось лишь в тот момент, когда небольшие, но острые клыки Элейни воткнулись прямо в центр метки, поставленной Риайном. Мгновенная боль отрезвила, но заставила выгнуться в последнем и самом сильном оргазме. А дальше навалилась дикая слабость, в глазах потемнело и Ллайе попросту отключился. Следующее утро началось отвратительно: страшно хотелось пить, как после дикого похмелья. Это ощущение усиливала ещё и головная боль, сопровождающаяся легкой тошнотой. В теле ныла каждая мышца, двигаться не хотелось совершенно, стоило только чуть приоткрыть глаза, как Ллайе начинало казаться, что он чувствует вращение планеты. — Ри! — кое-как сумел он позвать мужа. — Кажется я подцепил какую-то заразу. Помоги добраться до медкапсулы. — Никуда тебе не надо, — усмехнулся до отвращения бодрый Риайн. — Лежи пока, пусть привязка срастётся окончательно. К обеду должно всё пройти, разве что слабость ещё будешь чувствовать пару дней. — Какая привязка? — Элейни на тебя метку поставил, — пояснил Риайн. — И что? Ты тоже метку ставил и такого не было. — Так у меня и яда нет. — Какого ещё яда? — Убивающего в твоём организме любую другую заразу, — вместо Риайна ответил скользнувший в постель к Ллайе Элейни. — Наши беты его получают от родителя, но у тебя совсем не было иммунитета. Ты был слишком уязвим, а раз ты теперь наш бета, то я не могу позволить тебе болеть. — Спасибо хоть совсем не отравил, — хмыкнул Ллайе. — Такого не могло случиться, — уверенно ответил Элейни. — Я же чувствовал твой запах. Яд уже выжег все вредоносные микробы и повреждённые клетки твоего организма, а сейчас идёт выведение токсичного материала. Теперь ты будешь полностью здоров и не будешь стариться так быстро, как другие люди. А если этого будет не хватать — я просто повторю процедуру. Элейни протянул ему большой бокал зеленоватой жидкости с приятным кисловатым привкусом. — Пей. Тебе сейчас много жидкости понадобится. Верность этого утверждения Ллайе почувствовал на себе минут через десять, когда его усиленно полоскало в ванной грязно-желтой слизью. Кое-как справившись с собственным желудком, он не удержался и залез под душ. Прохладная вода омыла тело, и Ллайе показалось, что он буквально кожей впитывает живительную влагу. Он стоял под струями до тех пор, пока автоматика не отключила подачу. Голова, на удивление, стала ясной, ушла слабость и внутренняя дрожь. Небрежно обмотав бёдра полотенцем, он вышел в каюту и так и застыл посреди помещения, разглядывая себя в ростовое зеркало, для верности даже зажмурившись пару раз. А потом не выдержал и подошел ближе. Зеркало отражало его и не его одновременно. Во-первых, кожа стала более плотная и глянцевая, почти как пластик. Во-вторых, исчезли все родинки, шрамы и папилломы. А в-третьих, на висках, спускаясь наискось к ушам, появились три чуть более тёмные, чем остальная кожа, полоски. — А это тут какого хрена? — потрясённо выдохнул Ллайе, разглядывая очень похожую на рнейские айе пигментацию.