Кода

Время шло и меняло меня на бегу: В мире мало вещей, которых я не могу. Если ты так глупа, чтоб меня не любить, Я тебя и твой род в силах похоронить! Павел Пламенев — Вот тебе моя кровь

— Ты сохранила розу? — Конечно. Это же твой подарок. Вздох. — Ужасная женщина. Не давай мне надежды. — …Мне выбросить ее? — Нет. Люблю чувствовать себя дураком. Алистер ненавидел это все. Бумаги, аудиенции, собрания, лживые улыбки и люди. Корона была непомерно тяжёлой, а королевское платье — удушающим. Он не чувствовал себя могучим монархом. Не когда каждый день, глядя на памятник Героини Ферелдена, прокручивается в голове сцена ее смерти. В такие моменты Алистер Тейрин чувствовал себя предателем, преступником, недостойным править. Да и не умеющим. Алый закат заливал светом комнату. Бумаги, стены, и самого короля. — Дурной знак. Тяжёлый выдох. Он ужасно устал от всего. Бессонница пролегла темными кругами под глазами, на осунувшимся лице лежала печать истощения. Его Величество будто сам себя изводил. И, пожалуй, это было отчасти правдой. Во время Мора было проще. Не нужно размышлять о будущем, когда не уверен, что доживешь до вечера. Все, что волнует тебя и окружающих — как бы не напороться на стрелу гарлока, да что делать, если Огрен снова свалится без чувств после очередной бутылки. И только одно не поменялось для Тейрина спустя столько лет. Перо легло на стол, пачкая чернилами очередное прошение. Алистер прикрывает глаза, откидываясь в кресле. Так не может продолжаться. Он изводит себя мыслями о мертвой женщине, которая не была и не могла быть его. Сурана прямо сказала ему, что Алистер ей не интересен. Отказывалась принимать его знаки внимания, но он настаивал, а она была слишком мягкой, чтобы надавить на друга. Друг. Прекрасное слово, превратившееся в приговор. Сколько раз Тейрин пытался выбросить чувства к женщине, за которой следовал. Убеждал себя, что есть вещи важнее — и они были. Пытался изгнать из головы мысли, бросаясь в бой и с головой погружаясь в сражения — и это помогало. Но ненадолго. Оказываясь в лагере, Страж снова смотрел на то, как магесса улыбается Араннаю, а тот поцелуем касается ее волос. Каждый раз внутри что-то обрывалось, обжигало чем-то вязким, мерзким, неправильным. Она играла с его чувствами. Она заслужила. Заслужила. Заслужила же? В памяти всплыл пустой взгляд эльфа, что украл ее. Когда он нес на руках тело Героини. Его Героини. Зевран не проронил ни слова, ни единой эмоции не отразилось на непривычно бледном лице. Алистер тогда так и не решился опустить взгляд ниже, к телу, лишенному жизни. Шум из коридора вырвал из тяжелых воспоминаний. Заставил напрячься, отгоняя назойливые образы. Тейрин поднялся, привычным движением пристёгивая меч. Что-то было не так. Слишком тихо. Шага за дверь было достаточно, чтобы понять, почему на этаже резко воцарилась тишина. Даже шороха не слышно. Большую часть ламп еще не успели зажечь. Охраны не было. Неприятный холодок пробежал по спине, напоминая до тошнотворного простую истину: Алистер боялся умирать. Тень скользнула по стене, направляясь в спальню монарха. Король медлил. Страх мерзко лип влажной от пота рубашкой к спине, сделал конечности ватными. Даже один на один с пррождениями тьмы, невыносимо давно, он не боялся. Может дело было в том, что Алистер догадывался, кто его ждет. Догадывался и не хотел лицом к лицу встречаться с этой частью своего прошлого. Рука короля легла на гарду меча. Глубокий выдох. И вот он уже следует за незваным гостем, кожей ощущая опасность. Осторожные шаги, скрип двери. В сумраке комнаты тень обретает очертания, стоя напротив окна. Буквально секунда требуется Алистеру, чтобы узнать ее обладателя. Руки сжимаются до побеления костяшек. Короля захватил водоворот эмоций. Смесь ярости, страха и… облегчения. — Добрый вечер, Ваше Величество. Давно не виделись.