Имена

      Данте любит его подолгу целовать, начиная с костяшек пальцев, поднимаясь по тыльной стороне ладони через предплечье к локтю, а потом по плечу к ключицам или лопаткам — неизвестно, куда уведут старика его нежные горячие губы. И так дальше. Он выцеловывает каждую клеточку его тела, достается даже пальцам на ногах и совсем неприглядным местам, например, подмышкам. Кажется, только это и нужно охотнику для счастья.              — Перестань! — каждый раз кричит Неро, то рдея от смущения, то хохоча от щекотки. Он вырывается, пинается и притягивает мужчину лицом к лицу, чтобы поцеловать по-взрослому, потому что уверен: если этого не сделать, любимый не прекратит изводить своей нежностью никогда.              Они целуются в такие моменты не так, как обычно, а иначе, потому что парень не может пересилить в себе пушистую нежность. Поэтому прижимается к губам Данте сначала так мягко и робко, а потом, смущаясь, наоборот: начинает сминать их яростно и пьяно, будто больше ничего ему в жизни не надо. Мужчина посмеивается, но раз за разом отвечает с не меньшим трепетом и восторгом. Ему достался самый лучший пацан из всех-всех-всех в мире.              Такие поцелуи всегда у них перерастают в интимную близость, но не всегда — в секс. Порою они ещё долго-долго сидят и гладят чужие имена: парень трепетно обводит каждую буковку в имени бывшей девушки и его переполняет ни с чем не сравнимое чувство вины. Он прекрасно понимает, почему Данте так подолгу ласкает его губами.              — Не смотри на меня так жалобно, — вздыхает мужчина и гладит племянника по волосам. — А то ты как щеночек. Я не хочу возбуждаться от вида грустных щенят.              — Но у меня почему-то после тебя не стоит на старых псин, — усмехается юноша.              — Ах ты зараза, — смеётся Данте и тут же нервно сглатывает, когда Неро принимается целовать его грудь. Смущается, но не смеет оторвать, напротив, поощряет нежными поглаживаниями по выбритому затылку, а после по шее и плечам. Заимствует линию поведения старшего. Учится смущать до искр в глазах.              Ему безумно стыдно, что ребёнок с ним честен и искренен в своих словах, поступках, а он так и не может сказать всего, что должен. Он просто не знает, как сказать, такое, чтобы глаза Неро не наполнились ненавистью снова.              Он не вынесет презрения после того, как получил такой сладкий дар. Он не переживет, если этот дар у него снова отнимут. Он жаден и слишком эгоистичен. Он извинится за это тоже.