Единственный выход

      — Вэй Ин… — тихо произнес Лань Чжань, поднимая руки, чтобы прижать любовь всей своей жизни к себе еще крепче, хотя омега, кажется, и так прилип к нему, словно банный лист.              — А-Ин! — исправил его У Сянь, нахмурив довольное ранее лицо. Подняв взгляд наверх, он встретился с тающим от нежности золотом, которое плескалось в глазах Ван Цзи.              — А-Ин, — мягко поправился Лань Чжань, после чего улыбнулся. Вэй Ин нервно сглотнул слюну и отвел взгляд куда-то в сторону, ощущая, как собственное сердце заходится так, что он действительно начал беспокоиться: а не выпрыгнет ли оно такими темпами из груди? Его муж так влюбленно смотрел на него, так ласково разговаривал, так нежно обнимал, что он совершенно терялся от чувств, которые переполняли его.              Еще недавно У Сянь ощущал какую-то пустоту внутри себя. Он будто стал бездонным сосудом: никто из близких не мог подарить того ощущения полноценности, какое У Сянь постоянно испытывал рядом с истинным альфой. И сейчас, спустя целую неделю разлуки, он по-настоящему осознал, насколько сильно скучал и как неистово любил.              Лань Чжань, глядя на совершенно влюбленное лицо мужа, не мог сдержать еще более широкой и искренней улыбки; такой улыбки, какую не дарил даже родному брату. Альфа мог поклясться, что видел, как зрачки мужа приобретают форму сердечек.              Не выдержав, Лань Чжань наклонился, чтобы завладеть желанными устами. Боги, как же он давно хотел ощутить тепло У Сяня, его аромат вкупе с запахом малыша, а также услышать родной голос. Особенно сильно он хотел этого ночью, когда сходил с ума от возбуждения в одиночестве.              Омега обнял мужа за шею, чувствуя каждый мускул на его теле. Удивительно, но Лань Чжань был куда более развит физически, хотя они оба уделяли много времени тренировкам. Однако омежья сущность не позволяла Вэй Ину также легко развить такую мускулатуру, поэтому Вэй Ин всегда выглядел как самый настоящий омега: широкие бедра, узкие плечи, талия, природная грация и ловкость, нежный запах и все остальное, свойственное омегам. Единственное, что его выделяло — это высокий рост и, наверное, совершенно дикий характер, с которым, к слову, Лань Чжань сразу же справился: У Сяню хотелось подчиняться только одному-единственному альфе.              Лань Чжань горячо дышал через нос, моментально заводясь. Зря У Сянь на него голого полез. Впрочем, Вэй Ин так к нему жался, что Ван Цзи начал сомневаться — а не было ли это хитрым планом супруга?              — А-Ин, можно? — быстро спросил Лань Чжань в губы мужа, оторвавшись от них на секунду.              Вэй Ин посмотрел в глаза альфы, кивнул, а после снова впился в распухшие от поцелуев чужие губы. Лань Чжань аккуратно снял ханьфу с мужа, раздевая халат за халатом: на улице было прохладно, поэтому приходилось надевать в несколько раз больше одежды, чем раньше.              У Сянь отстранился от губ супруга, когда остался в последнем халате: он был белым и полупрозрачным, поэтому фигура Вэй Ина была отлично видна, также, как и стоящие розовые соски или затвердевший член. Волосы цвета воронова крыла струились по груди и плечам, приятно контрастируя с молочной кожей.              Альфа горячо выдохнул, а потом поднял мужа на руки, чтобы донести до постели. Вэй Ин прижался к Лань Чжаню, с наслаждением вдыхая запах, от которого всегда терял голову.              Ван Цзи бережно уложил супруга на постель, а сам навис сверху, распахивая халат и открывая себе вид на У Сяня, такого родного, красивого и возбужденного. Альфа ласково целовал шею, опускаясь чуть влажными дорожками ниже. Больше всего внимания он уделил именно животу, ведь это было истинное единение с будущим малышом. Лань Чжань покрывал нежную кожу поцелуями, слыша пыхтение и тихие стоны.              Вэй Ин в нетерпении сжал пальцами черные волосы, нечаянно касаясь узелка ленты. Омега закусил губу и задержал дыхание, теряя голову от незатейливых ласк. У Сянь потерся бедрами и ягодицами о постель, закрывая глаза.              Лань Чжань понял, чего желает супруг, поэтому на время оторвался от малыша, чтобы порадовать мужа. Альфа подставил средний и указательный палец ко входу и медленно ввел, вырвав из груди омеги блаженный стон. На этом он не остановился: Ван Цзи отлично знал, как порадовать своего супруга, поэтому, приоткрыв рот, он с легкостью вобрал в себя стоящий колом член, заставляя У Сяня снова задохнуться протяжным стоном.              Что сказать — за два месяца исполнения супружеского долга Лань Чжань показал себя во всей красе, — наверное, более внимательного, нежного и страстного любовника нельзя было сыскать. Вэй Ин всегда плавился, когда муж ласкал его тело, такое неповоротливое, такое… Вэй Ин в начале даже смущался своего растущего положения, но Лань Чжань каждый раз так влюбленно и нежно смотрел на него всего, так ласково целовал живот, что сомнения сами собой отпадали: для Ван Цзи он прекрасен.              Альфа медленно входил пальцами в Вэй Ина, аккуратно растягивая упругие стеночки, что всегда легко поддавались ласке. К тому же У Сянь обильно истекал смазкой, упрощая занятие любовью: иногда Лань Чжань даже не занимался подготовкой и входил в мужа, так как он был достаточно растянут после прошлого раза. Только вот у них двоих не было близости больше недели, поэтому следовало сначала приласкать У Сяня, а потом уже думать о том, как бы поскорее оказаться в этой горячей глубине.              Ласки ртом вместе с пальцами очень быстро возводили омегу до вершины блаженства, а если учесть, что муж не трогал его несколько дней, было вполне логично, что Вэй Ин так быстро излился в рот мужа после очередного надавливания подушечками пальцев на бугорок сверхчувствительности где-то внутри У Сяня.              У Сянь задрожал всем телом, еще сильнее сжимая не до конца высохшие волосы мужа в руках, все же тяня ленту назад, отчего она развязалась и упала. Ван Цзи проглотил вязкую, сладко-соленую жидкость, а потом приподнялся, облизывая уголки губ. Взяв свою ленту, он отложил ее в сторону: это единственное, что Лань Чжань успел надеть на себя до прихода мужа.              Вэй Ин горячо выдохнул, когда альфа вытащил из него влажные и липкие пальцы. Понюхав их, Второй Нефрит отправил оба в рот, балдея от вкуса мужа. Вэй Ин накрыл руками лицо, жутко смущаясь. Он еще до конца не отошел: все тело горело, отчего на лбу, спине и груди ощущалась испарина; его била мелкая дрожь, а внутри как-будто пульсировало и сокращалось.              Лань Чжань прилег рядом с мужем и, аккуратно повернув его на бок, подставил головку ко входу, надавил и аккуратно вошел наполовину. Вэй Ин успел только ахнуть, теряясь в ощущениях. Было так хорошо, что омега тихонько заскулил, кусая несчастную подушку.              Лекарь объяснил им, какие позы лучше использовать во время беременности, чтобы давление на живот было минимальным. Именно их они теперь и использовали, следуя всем рекомендациям.              Ван Цзи положил руку на живот мужа, а потом вошел до конца, слушая, как У Сянь сдавленно стонет в подушку. Он не двигался, давая омеге привыкнуть к наполненности внутри, такой приятной и волнующей.              Неожиданно Лань Чжань ощутил что-то странное; какой-то толчок, какое-то движение внутри живота У Сяня. Он отдернул руку, не веря. Вэй Ин горячо выдохнул.              — Лань Чжань, ты чего испугался нашего малыша?              — Я… Это наш… Малыш?              Вэй Ин улыбнулся. Взяв руку мужа, он снова положил ее на живот.              — Ох… — тихо простонал омега, чувствуя более сильный толчок, чем до этого. Не то чтобы приятное чувство — внутри него будто разбушевался маленький чертенок, задевая самые разные внутренние органы.              Лань Чжань прижался торсом к спине мужа, нежно поглаживая живот. Такого единения с малышом он никогда не чувствовал, поэтому с его лица не сходила счастливая улыбка.              — Вэй Ин… Это наш ребенок… Он пинается… Он… Вэй Ин, — совершенно потрясенно говорил альфа, чувствуя переполняющее чувство любви к ним обоим.              У Сянь улыбнулся, а потом повернул голову к мужу и коснулся губами его улыбки. Лань Чжань тут же ответил на поцелуй и, прикрыв глаза, начал медленно двигать бедрами. Малыш постепенно успокоился, давая молодому папочке расслабиться в объятиях любимого альфы.              Ван Цзи наслаждался привычной теснотой, жаром и нежностью супруга внутри. Это было именно то, о чем он так долго мечтал, или даже что-то лучше. Альфа терял голову от этой близости с истинным омегой, который носил под сердцем ребенка, который когда-то назовет его отцом, а Вэй Ина — папой. Мысли об этом наполняли грудь какой-то непонятной теплой энергией, давали силы преодолеть все, что угодно.              Лань Чжань водил руками по телу мужа, касаясь нежной кожи талии, бедер, ягодиц; иногда он задерживался на груди, лаская стоящие и чувствительные соски. Вэй Ин вдруг отстранился от губ мужа, видимо, устав целоваться в такой позе. Раскрыв рот, от которого тянулись паутинки слюны, У Сянь открыто стонал, чувствуя, как супруг наращивает темп.              Ван Цзи вышел из Вэй Ина, чтобы сменить позу. Поставив омегу на колени и ладони, он пристроился сзади и медленно вошел, вслушиваясь в протяжный, полный удовольствия, полустон-полувскрик.              У Сянь задышал чаще, закрывая глаза, чтобы полностью сконцентрироваться на потрясающих ощущениях. Наполненность внутри была такой правильной, такой приятной, что У Сянь уже с трудом сдерживался, чтобы не излиться во второй раз.              Голова стала ватной; ноги не держали, и если бы не поддержка мужа (а он держал его за бедра), он бы точно свалился; дыхание окончательно сбилось, а голос несколько охрип.              Лань Чжань вытер рукой взмокший лоб, чувствуя, как по спине стекают капли пота. Альфа не мог более сдерживаться: он начал тихо постанывать, постепенно подходя к своей вершине. Он ускорился, ощущая, как внутренние мышцы У Сяня начали сокращаться и расслабляться: омега явно был на пределе.              Вэй Ин громко застонал имя альфы, кончая прямо на белоснежную ткань постельного белья. Лань Чжань вышел из супруга и приласкал себя, изливаясь прямо на спину У Сяня. Потом они вместе легли на чистую сторону постели, пытаясь поймать отголоски только что испытанного удовольствия.              Отдышавшись, Лань Чжань вынужден был снова мыться, только на этот раз еще и с мужем…