Как Раф и Майки Сатану вызывали.

— Дииии! Ну пожалуйста! — Нет — Ну Донни! — Нет, Майки! Я занят! — Ну и трус же ты! С этими словами один из собеседников покинул обитель другого. *** Нью-Йорк. Город что никогда не спит. Где-то слышится звук машин, что стоят в длинющей пробке. Ругань водителей, что сидели за рулями. А так же блуждаюдих по улице прохожих. И вот два подозрительных прохожих, что шли не по тротуару, как все нормальные люди, а в стиле Челопека-паука прыгали с крыши на крышу. Добравшись до заветной заброшки, два силуэта проскочили внутрь. Один из них ворчал под нос, пока второй весело шагал впереди. — Не бухти, Раф! Будет весело! — Знаю я твоё «весело». В прошлый раз мы едва панцири унесли от армии девчёнок-феминосток… — Но было же весело. На это краснобанданный соизволил промолчать, держась за ремень сумку. — И позволь спросить: зачем ты меня то взял? — спросил зеленоглазый у своего чересчур переполненного радостью голубоглазого братца. — Во-первых: Ди в это не верит и сразу отказался. Да и вообще он трус ещё тот. Во-вторых: Лео как обычно занят медитацией. А в-третьих: ты же всё равно смотреть тот фильм не захотел с остальными. И вызвался, позволь заметить сам. — закончил перечеслять причины Микеланджело, загибая пальцы, на что тот лишь фыркнул. — Лучше бы остался там и стал смотреть со всеми этот фильм, вместо того чтобы переться в полночь на улицу с идиотом в рыжевой повязке… — проворчал Рафаэль и икнул, когда внезапно перед ним пролетела стайка летучих мышей. —… Твою Авада-мать-Кедавра! — Не выражайся, Раф… — строго сказал Майки, отбирая у мастера сай сумку. — Так зачем мы здесь вообще? — удостоился честью спросить темперамент, отходя от состояния перекошеной от страха макаки. — Для того чтобы вызвать никого иного как самого Сатану! — торжественно объявил Микеланджело, достав все принадлежности для ритуала. Сорвиголова хоть и сорвиголова. Но его передёрнуло, хоть и на уверия весельчака он лишь хмыкнул, скрестив руки на пластроне. — Ты правда веришь в эту дурь? И зачем это тебе? — А ты как думаешь? Проверить хочу… — он начертил пинтограмму и положил в середину тельце курицы, и получив шокированный взгляд брата, пояснил. — Да из магазина она… Ну как? Согласен вызвать его со мной? — Пхе… Ну посмотрим… Если не выйдет — будешь мне свой десерт отдавать две недели. — самоуверенно ответил усмехаясь Рафаэль. *** Двое черепах сидели возле пинтрограммы друг напротив друга, а вокруг них горело шесть свечек. Рафаэль сделал надрез на курице, и на пальце у себя и у брата, как это было сказано в книжке. Затем они оба стали в унисон произносить слова: — Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Ter oro te! Veni, Satano! Oro te pro arte! Veni, Satano! A te spero! Veni, Satano! Opera praestro, ater oro! Veni, Satano! Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Amen. Сперва ничего не происходило. Раф даже мысленно выдохнул из-за этого и принялся говорить: «Я же говорил!». Но внезапно свечи погасли и в помещении стало резко холодно. А когда на их плечи легли чьи-то руки, обе черепахи с криками вылетили вон из здания: — Сатана! Сатана, мать вашу! Тем временем их с довольной ухмылкой и с победным видом провожала пара рубиновых глаз. Донателло взял в руки одну, всё ещё горевшую свечку и дунув на неё, погасил. Конец).