Лето. Лагерь. Попадос.

Я быстро впихнул Тимура в комнату, заперев дверь, и усадил на кровать. — Черт, да как же ты так живешь-то?! — нервно проведя рукой по волосам, воскликнул я, наблюдая за пустыми глазами на бледном лице. — В городе намного проще. И если бы его здесь не было, было бы проще, — еле слышно произнес Тимур. За окном громыхнул гром, а парень задрожал всем телом, закрыв глаза. Я накрыл его руку своей ладонью, как бы утешая. — А я хотел тебя со своей мамой познакомить, — пробормотал он, слегка улыбнувшись и посмотрев мне в глаза. — Потом познакомишь, в конце смены. Она ведь за тобой приедет? Парень кивнул, и я облегченно вздохнул, обрадовавшись, что ведет он пока себя спокойно. — Тим, а у тебя уже проходит? Ну, это, — нерешительно спросил я, имея ввиду его истерику в ту ночь, когда мы заблудились. — С тобой не так страшно, — ответил он так серьезно, смотря прямо в глаза, что я уж хотел трясти его и выпытывать, куда он дел настоящего Тимура. Эти слова меня немного смутили, поэтому, чтобы разрядить обстановку, я отпустил его руку и предложил: — Может, тогда на дискотеку двинем? Дождь почти закончился. — Ну, пойдем, — усмехнулся он. — Сейчас, только переоденусь, — пробормотал я и полез в шкаф искать сухие джинсы, ибо эти безжалостно промокли. — Вот черт… — Что такое? — Да джинсы найти не могу. Так… — начал рассуждать я вслух. — Две пары из стирки забрать надо, эти мокрые, в шортах по такой погоде не айс… Бля, ведь где-то еще были… — Хочешь, свои дам? — внезапно предложил парень. — Ведь я виноват, что мы в озере оказались. — Ну… — усмехнулся я, — а они мне не будут маловаты?

***

Я крутился возле зеркала, пребывая в крайнем охуевании. Маловаты?! Да они мне в облипку, как лосины на девчонке! — Как ты их вообще носишь?! — Спокойно, — хихикнул Тим, маячивший у меня за спиной. — Тебе что, не нравится? А мне кажется, совсем неплохо. Я бы даже сказал, сочно… В следующее мгновние его ладони опустились на мои ягодицы и сжали их. Я увидел в отражении свои широко распахнутые глаза и приоткрытый в немом возмущении рот. Там же я увидел смеющееся лицо придурка, и он, кажется, не собирался убирать свои шаловливые ручонки. Тут я опомнился, и в тот момент, когда я развернулся, дабы ему хорошенько прописать в глаз, Тимур уже удалялся от меня в противоположный край комнаты. Я рванул за ним, а когда Тимур понял, что комната далеко не резиновая и бежать больше некуда, немного притормозил, и я, воспользовавшись случаем, повернул парня на себя, ведь со спины нападать не по-мужски. Вот только я не учел его неуклюжести. Тим запутался в своих же ногах и повалился на спину, приземлившись, к сожалению, на мягкую кроватку, так некстати стоящую на нашем пути. Но я не стал терять времени и запрыгнул сверху, оседлав его бедра, постаравшись сделать это как можно резче и сильнее. Но со стороны Тима не наблюдалось никаких физических страданий, поэтому я уже замахнулся, сжав руку в кулак, но в последний момент посмотрел на него. Он закрывал лицо руками, плечи его тряслись, тело содрогалось. — Тим, ты чего? — не на шутку испугался я. Я мягко убрал его ладони с лица и увидел, как парень буквально заходится смехом. Блять, вот засранец! Смешно тебе? Ну хорошо, посмотрим. Я со всей злости надавил на его плечи, сильнее сжал ногами бедра и буквально вдавил его в кровать. Должно быть, больно. Послышался стон. Но… почему-то, далеко не болезненный. Решив, что мне почудилось, я решил повторить действие, слегка подвигав бедрами. Тим тихо охнул. И покраснел. Тимур! Покраснел! Где такое видано? Он нервно сглотнул и часто задышал, но взгляд не отрывал, да и я глаза не отводил, хотя надо бы. В следующую секунду он сделал то, что повергло меня в шок. Резко притянув к себе за шею, он впился в мои губы настойчивым поцелуем, но через пару секунд немного поутих, явно боясь моей реакции. А я рад, что мы так близко и он не видит моего пылающего лица. Я просто не знаю, что делать и как реагировать на такое. Убедившись, что я не собираюсь его бить (пока что), Тим обвил мою шею руками и вновь стал целовать увереннее. После этого его руки прошлись по моим волосам, вызывая дрожь во всем теле, и переместились на спину. По бокам, вдоль, на бедра, ниже… Его руки остановились на ягодицах и сжали, но не так с забавой и играючи, как минутами раньше, а сильно и чувственно, с особым наслаждением. Мои руки сами собой забрались под его тонюсенькую майку, а пальцы забродили по мягкой коже, оставляя после себя дорожки мурашек. Язык Тимура уже остервенело блуждал у меня во рту, то находя и сплетаясь с моим языком, то захватывая его в плен своими алыми влажными губами. Его тонкие пальцы заскользили вверх по моей талии, собирая футболку в гармошку, затем и вовсе сдирая ее с меня, из-за чего пришлось на несколько секунд прервать поцелуй. Сейчас я чувствовал то же, что и в ту ночь, в том домике. Я ничего не соображал и не мог понять, хорошо или плохо то, что мы делаем. Правильно это или нет. И может ли это вообще быть таковым. И я вообще не могу найти объяснение тому, что происходит. У меня были только девушки, пусть с ними и не всегда все выходило гладко, но я никогда не задумывался ни о чем таком до встречи с Тимом… И, черт подери, разум призывает остановиться. Прервав мои раздумья, он резко поменял положение, опрокинув меня на спину и оказавшись сверху, снял через верх майку, тут же вновь прильнув к моим губам. Слегка дрожащие ладони он переместил мне на пресс, очерчивая пальцами проявляющиеся кубики. Губами Тимур прикоснулся к моей щеке, затем ниже, на шею… Засос будет ярким… С другой стороны еще один, дольше, ярче, обжигая дыханием кожу, вырывая из меня непроизвольный стон. Сам не заметил, как сжал руками его бедра, не переставая терзать губы, перехватывая инициативу на себя. Все перевернулось вверх дном. Крыша моя съехала неизвестно куда, но, кажется, надолго. А руки все так же не слушались, пробираясь через ткань его джинсов и боксеров, сжимая нежную кожу на ягодицах. Горячее сбивчивое дыхание парня сводило с ума. И его ладошки, мучительно медленно расстегивающие единственную пуговицу на джинсах. Я в стороне не остался и вскоре две пары джинсов оказались где-то в темной глубине комнаты, а я вновь подмял парня под себя, услышав его нервно срывающийся смешок. Он боялся. Точно так же, как и я. А, возможно, даже сильнее. Но это его не остановило. Тимур, прикусывая мою нижнюю губу, провел рукой по моей возбужденной плоти сквозь боксёры, а затем проделал то же самое, но уже скользнув под ткань рукой, прикоснувшись горячими пальцами, и поймал мой громкий, судорожный стон. Он обхватил рукой мой член и медленно провел ей вдоль, выводя влажным языком узоры на моей шее. Подчиняясь инстинктам, я сдернул с парня боксеры и откинул их куда-то за спину. Проделав со мной то же самое, парень закинул ноги мне на плечи, приподнявшись, коснулся своим членом моего и подвигал бедрами, которые я рьяно сжимал, оставляя в отместку засос на шее Тима. Сказать, что это необычно, непривычно — не сказать ничего. Это просто безумие. Я провел ладонью по внутренней части его бедра, затем обхватил рукой его член, в точности, как делал это он, резко провел пару раз вдоль ствола и почувствовал, как сильно укусили меня за ухо. Я снова повторил то же самое, отчего парень слегка подался вперед. — Растянешь? — шепнул он, будто выводя меня из глубокого транса. Его голос звучал хрипло, возбуждающе, рывками вырываясь из ставших самыми желанными губ… А когда до меня еще и дошел смысл его вопроса! Я вообще подумал, что потерял последние остатки разума. Передо мной лежит голый Тим, соблазнительно раскинув ноги. Губы влажные, слегка опухшие, рот приоткрыт, дыхание сбивается. Да меня ни одна девчонка так не возбуждала! — Попробую… — я не узнал свой голос, настолько он был осипшим. Я провел рукой по его ягодицам, перемещая немного дальше… — С ума сошел?.. — якобы справедливо возмутился он, будто я гуру гейского секса! Парень быстро выдвигает первый ящичек рядом стоящей тумбочки, выхватывая какой-то тюбик и передавая дрожащими руками его мне. Кажется, крем. Я выдавливаю содержимое тюбика себе на пальцы и откидываю его в сторону. Тим лежит, замерев с закрытыми глазами, а я решаю больше не медлить. Введя в него один палец, немного замираю в ожидании. Крем оказывается довольно скользким, так что это получается почти нетрудно. Со вторым пальцем оказалось посложнее, потому что Тим немного напрягся. Наклонившись, мягко целую его в уголок губ, левой рукой скользя по стволу его члена. Он вновь расслабляется, и я, услышав пару возобновившихся стонов, ввожу третий палец. Решив, что этого недостаточно, я немного двигаю ими внутри, внезапно натыкаясь на бугорок, отчего Тим выгибается мне навстречу и стонет мне прямо в ухо так, что мое тело вмиг покрывается мурашками. Такая реакция для меня в новинку, поэтому я вновь специально задеваю пальцами тот бугорок внутри. Парень опять выгибается и резко дергает меня за волосы. Вынимаю пальцы и приставляю головку ко входу, давно растеряв всю терпимость. Тим обвивает руками мою шею, прикасается губами. Страх, желание, нерешительность, доверие… Столько всего в одном только выражении его глаз. Я не могу всего разобрать. Стараюсь входить медленно, быть терпеливым. Он болезненно всхлипывает, и меня это останавливает. Но он не позволяет мне прекратить. Крепко прижимается, не расцепляет руки. Сам подается навстречу и сам же, шипя от боли, царапает мою спину. И пусть. Я почти этого не замечаю. Не замечаю и того, как вхожу полностью. Останавливаюсь, позволяя привыкнуть, пересиливая себя. — Давай, — его шепот разрывает тишину и наше срывающееся дыхание. Общее. На двоих. Я все медлю… Но его последующие слова словно подстрекательство… — Денис, я хочу тебя. Первые несколько толчков он шипит в ухо. Затем громкий сладкий стон, разливающийся по венам, словно патока. Опять шипение. И я уже не понимаю отчего. Лишь вхожу снова и снова, ловя каждый его стон, каждый выкрик или слетающий с губ шепот моего имени. Увеличиваю темп, почти вдалбливаю Тима в кровать, а он временами то резко выгибает спину, то подмахивает бедрами, подаваясь мне навстречу. Его громкие стоны… Надеюсь, все на дискотеке… Прикусывает ребро ладони, насаживается резче. Впивается ногтями в плечи. С чувством проводит ими по спине, оставляя яркие красные полосы. Чуть ли не вгрызается зубами в шею. Сильно. А мне нравится, что он иногда позволяет себе больше, чем можно. Бешено сжимаю бедра, стискиваю ягодицы… Его член трется о мой живот. Его губы слиплись от частого дыхания. И прядь волос прилипла к влажной коже. Сдуваю ее и врезаюсь поцелуем. Тим яро сминает губы, а затем кусает, заглушая рвущиеся наружу стоны. Мои руки исследуют каждую клеточку его тела. Слышу громкие удары сердец, вырывающихся из грудных клеток. Все это кажется сумасшествием, полнейшим безумием. Впиваюсь, наверное, слишком яростным поцелуем, который, кажется, навсегда отпечатывается в моем сознании…