Крестный сын

Тень вертолета плыла по голубовато-зеленому морю листвы, расстилавшемуся под ним, кое-где уже расцвеченному красными и бурыми пятнами – лето было на излете. Разговаривать в шуме винтов было затруднительно, и потому молодые бойцы притихли, каждый думая о своем. Мысли Катце веселыми было назвать нельзя. Грустными, впрочем, тоже. Скорее несколько… странными. Вот уже почти пять месяцев минуло с тех пор, как он покинул Амой. А казалось – что пять лет. А то и пятьдесят… Последнее время было так насыщенно событиями, что, порой, ему начинало казаться, что вся его прошлая жизнь и все, что было в ней – Гардиан, фурнитурство, Консул, Дэни, Марти и старик Амато ему просто приснились. Словно и не с ним все это было. Не прошло и двух недель с момента последнего разговора с Лоренцо, как его, вместе со всем отрядом отправили прочь, на другую планету, где была расположена тренировочная база организации. Они улетали налегке никаких вещей им, в принципе не надо было, их должны были полностью экипировать на месте. Даже мобильники не взяли. - Нахрен он тебе? – спросил Дэни, - Все равно вас скоро ушлют за пределы Глан, никакой связи, кроме местной, там не будет. А с базы звонки по мобилкам вообще запрещены. Рыжий едва отвоевал планшет, хотя Дэни и на это пожал плечами. Какой смысл, если, скорее всего, его и подзарядить нельзя будет. Однако Катце настоял на своем. Почти четыре тренировочных месяца они будут в пределах системы, а там все стандарты техники одинаковы. Ну, а остальные два… что-нибудь придумает. Но на полгода выпасть из информационного поля он не мог себе позволить, ему надо было слишком много выучить и узнать. И, хотя ему повезло встретить на Теениме Йоргена, который решил проблему подзарядки, с час покопавшись во внутренностях планшета и что-то там нахимичив, Дэни, по сути, оказался прав. У него просто не было времени на какую-то постороннюю учебу. А потом… потом не стало и желания. Он просто не мог себя заставить сесть и изучать то, что теперь казалось ему каким-то бессмысленным и абсолютно не относящимся к его жизни. Они улетали в гражданском, но, едва прибыв на месте, получили форму, были подстрижены фактически под ноль и постепенно стали превращаться в единый монолит. Внешне безликую армейскую массу. А, между тем, из них готовили специалистов действительно высокого класса. Всю ту информацию, которую можно было заучить, не анализируя, им вбивали в память по время сна. Например, формулы для подрыва или плотности различных материалов. Или тот же устав армии, где им придется служить. Но все равно учить осознанно приходилось очень много, а еще больше – работать физически. По сравнению с этим, все его прошлые тренировки казались легкой разминкой. Он не солгал Йоргену, когда говорил про воздушно-десантную подготовку. Но, помимо этого было еще много чего, что они знали и умели и о чем не собирались распространятся. Их тренировали на силу и, особенно, на выносливость, учили работать в связке, действовать в экстремальных ситуациях, постоянно просчитывать ситуацию, принимать решения и нести за них ответственность, контролировать страх, управляя инстинктом самосохранения, не обращать внимания на боль, забыть о брезгливости, выживать в любых условиях, без каких-либо подручных средств. Оттачивали навыки скрытого перемещения, преодоления разнообразных препятствий, действий в помещении и траншеях противника, отрабатывали навыки рукопашного боя. Но, самое главное – их учили убивать. Любыми подручными средствами, да хоть голыми руками. Воспринимать всех, кроме непосредственного командования, как потенциальных врагов. Они не только должны были владеть любым видом оружия – они сами должны были им стать. Психологическое табу на убийство снималось полностью, раз и навсегда. Они теперь доверяли только своим товарищам. Но доверяли слепо и абсолютно. В этом не было ничего сверхъестественного, это тоже добивалось тренировками, в том числе психофизическими. Один из последних тестов – движущиеся мишени, которые необходимо поразить и между которыми носятся твои друзья. Да, в бронежилетах, но все же… И он сдал этот тест. И так же изображал одного из мечущихся гражданских, когда тест сдавали его товарищи. Разумеется, далеко не все могли выдержать те адские нагрузки, которым их подвергали. Кто-то сдавал физически, кто-то – морально. Они уходили в другие части и, в результате, из отряда, в котором прилетел Меченый, осталось всего семь человек. Трое из них сейчас находились рядом с ним в вертолете. Но эта семерка была отлично слаженной группой диверсантов, обладавшей разнообразными навыками и знаниями и не боящейся «ни бога, ни черта, ни смерти, ни ада»* и даже по одиночке представлявших из себя смертельно опасных противников. Он даже не задумывался как, в столь короткие сроки, инструкторам удалось сделать из них, вчерашних мальчишек, фактически идеальные машины для убийства. Его и других, случайно просветил на эту тему Кристиан, готовившийся посвятить свою последующую жизнь медицине.

***

- Да уж, «повезло» нам с генетическими отклонениями, - как-то не очень весело заметил он, после очередной изматывающей «полосы риска»**, за которой последовал еще и марш-бросок. - В каком смысле? – машинально поинтересовался Энтони, отчищающий от грязи форму. - В прямом, - вздохнул Крис, - Щетку дай, вон, возле тебя валяется. Он перехватил химщетку, тоже принялся отдраивать свой камуфляж и, похоже, не собираясь продолжать. - Давай, Крис, почеши нам уши, - буркнул Леонард, забивающий магазин патронами, - а то же уснем сейчас на ходу. - Почему это «почеши»? Ты что, не знаешь? - Чего? - Что, вообще никто не знает? - Да не тяни ты пета за самое драгоценное, - проворчал Катце, начищавший обувь, - Любитель нагнетать. Театр по тебе плачет. - Ну вы темные… - потянул Крис, - танк под носом не заметите. Для того, чтобы обычного, среднего человека натаскать на наш уровень надо несколько лет. Но на нашей замечательной планетке генетически неизмененными остались разве что граждане, да и то не факт. А монгрелы… Во, на него посмотрите, - он кивнул в сторону Катце, - такой яркий, чистый цвет волос и глаз в природе не встречается. У красной элиты – да, пожалуй. Но то ж элита, они в принципе другие. А внешность? А скорость восприятия и обработки информации? Ясно, кто-то с геномом игрался. - Иди ты знаешь, куда, - огрызнулся рыжий, все еще продолжавший довольно нервно реагировать на упоминание о своем фенотипе. - А я что? У меня вон зрение лучше, чем у любого ночного хищника. И обоняние такое, что я за километр чую, когда наш капрал накануне бухал. Или трахался. У Грега, - он перевел взгляд на темноволосого стройного парня, встрепенувшегося при звуке своего имени, - явно гораздо более плотное сечение мышц, чем положено по всем нормам, даже завышенным. С его строением он, по логике, просто не может таскать те тяжести, что даже вон тебе, Тони, не под силу поднять без напряга. И слух… - Как ты храпишь по ночам, даже глухой услышит, - весело отозвался Грегори. Он был единственным кого, похоже, не сильно вымотала дневная тренировка. - А тебе-то что, ты сутками можешь не спать… Кстати, еще один признак, что что-то тут нечисто с геномом. И все это только то, что мы сами о себе знаем. А сколько того, в физике и психике, что могут определить только специальные тесты и проявление чего считаем само-собой разумеющимся… Вот это и помогло нам так быстро получить нужные результаты. Просто сочетание генов подходящее. Или вообще мутации… - Не знаю, как зрение, а фантазия у тебя богатая, - прокомментировал Катце, которому стало как-то неуютно от мысли что он – генетический мутант. - Я тоже так думал одно время, - помолчав, неохотно откликнулся Крис, - Да вот только хозяин у меня знаешь кто был? - Ну? - Гну. Эм, - он с удвоенными усилиями заработал щеткой. Катце невольно вздрогнул. - Не повезло тебе, - сочувственно протянул Грег. - Да не, норм, - буркнул Крис, - Но дело-то в том, что, сами понимаете, не мог я хоть чего-то, да не услышать. И, из того, что услышал, понял, что в Гардиан не все так просто. И игры с геномом – вполне возможны. Катце стиснул зубы. Уж кому как не ему было знать об этом… - Кстати, я тебя помню, - внезапно перевел тему Кристиан, - Слышь, Меченый? Отлично помню, как хозяин тебя как-то к себе притащил… У меня как раз контракт тогда уже на излете был, а главному фурнитуру здорово влетело… - Рот закрой! – неожиданно для всех рыкнул Катце и его глаза полыхнули бешенством. Его товарищи, не привыкшие к подобным реакциям обычно сдержанного и корректного парня, с изумлением уставились на него. - Извини, Крис, - уже спокойно сказал рыжий, вновь принимаясь за свои берцы, - но никаких приятных воспоминаний у меня с тем временем, а уж тем более с блонди, не связано. Предпочел бы забыть, как можно быстрее, насколько это возможно. Кристиан и сам уже понял, что сморозил лишнее. Среди бывших фурнитуров поминать прежних хозяев и времена служения им считалось дурным тоном, а он так разболтался. Да еще и на чужой счет… - Прости, - виновато сказал он. - Проехали…

***

Погруженный в воспоминания Катце незаметно для себя вздохнул, а затем слегка улыбнулся, вспомнив себя, недавнего. Как он попал в Керес и перепугался, наткнувшись на труп. А как боялся, что на него нападут крысы… Мальчишка. Ему уже даже как-то не верилось, что это был он. Хотя времени-то прошло всего ничего. Он покосился на Кристиана, с восторгом глядевшего на проплывающий под брюхом вертолета пейзаж. Крис был хорошим парнем и отличным товарищем, но теперь, глядя на него, рыжий не мог не вспоминать о том, что хотел бы забыть. Кого хотел бы забыть. Да, недавнее прошлое казалось сном. Все, кроме Советника. Одно время ему казалось, что и этот образ померк, почти исчез из его воспоминаний, затертый новыми впечатлениями и ощущениями. Но это лишь казалось. Когда они прибыли на Тееним, проведя в космосе около двух недель и успев почти одуреть от скуки, то были практически в восторге. На первичный сборный пункт их отвозил транспорт на воздушных подушках, сам пункт оборудован по последнему слову местной техники, довольно сильно напоминавшей ту, что осталась на родной планете. Но это было весьма обманчивое впечатление. До нынешнего своего пункта базирования они добирались уже на гусеничных бэтерах, вонявших соляркой и мазутом и не сказать, чтобы очень чистых. Ничего особо удивительного, что-то в этом роде и ожидалось. Слишком легко вывести из строя и слишком сложно починить в полевых условиях то, что связано с тонкой электроникой. Слишком громоздкой была техника, использовавшая лазерное оружие, да и разрядить его на расстоянии было вполне возможно. Потому чем проще – тем лучше. Старая, добрая механика. Но все же они испытали разочарование. И очень скоро, до амойцев, наконец, дошло, почему представители организации сочли нужным оставить им не только полную экипировку (понятное дело, что обеспечивать их ею на сборном пункте никто не собирался), но и оружие. Причем такое, к которому подходили местные патроны. Техника пылила по деревенским дорогам, и они уже пару часов скучали на броне, время от времени перебрасываясь отрывистыми фразами, давно устав твердить: «О, гляди!» при виде то одного, то другого разрушенного войной домишки. Зрелище это приелось очень быстро, да и каким-то особенно пугающим не казалось. Окружающую природу можно было бы назвать красивой, если бы она не несла на себя явный отпечаток боевых действий, пусть и достаточно давних. Каждый из них уже тихо жалел, что остался в полном обвесе – солнце палило нещадно. Точнее, солнц было два. Одно, вполне привычное, похожее на родное, а второе крошечное, нежно фиолетового цвета, но оно как раз тепла не давало. Катце лениво пытался вспомнить то, что им рассказывали про космогонию данной планеты. Кажется, у них тут еще и три луны… Он даже не успел понять, как и почему, а подсознание среагировало само, отдав приказ телу. Он слетел с машины и укрылся за броней, стреляя по своему сектору и только тут начал осознавать происходящее. Передний бэтер встал, подорвавшись на мине, перегораживая дорогу и, практически сразу, по крайнему борту ударил гранатомёт, запирая колонну в узости. Теперь их методично расстреливали из окрестных развалин. В ответ с техники загрохотали крупнокалиберные пулеметы, перекрывая треск автоматных очередей. Рыжий огляделся по сторонам – его товарищи среагировали в точности, как он. А вот новобранцам с других планет, с подготовкой, судя по всему, повезло меньше. Насколько меньше, они поняли, отбившись и начав выяснять размер потерь. Кто именно устроил им этот фестиваль, никто так и не узнал. Оставшиеся на поле боя трупы противников оказались на удивление неразговорчивыми, а знаки отличия на их камуфляжах отсутствовали. Из сорока новичков, выехавших с первичного пункта, более-менее целыми осталось тридцать. Остальные были или тяжело ранены, или убиты. В колонне, которая повстречалась им на пути и шла вместе с ними, тоже были потери. Именно их машина подорвалась на мине, превратившись в коллективный гроб. Помогая перевязывать раненных и перетаскивать мертвых, рыжий услышал, как Леонард зло спрашивает какого-то невысокого бойца с инженерными петличками, из тех, что приезжал за ними вместе с капитаном. - Нет, ну какого хуя, сержант?! Говорили же, что местность зачищена и дорога безопасна! - Кто говорил – у того и спрашивай, - огрызнулся тот не менее зло, - Я, что ли, сводку составлял? И вообще, ты как со старшим по званию разговариваешь?! Леонард уже, было, открыл рот, чтобы ответить, где именно он видел таких старших, но Катце, подняв голову, прервал его: - Лео, не надо. Он прав. Я прошу за своего друга прощения, сержант, - это уже невысокому бойцу. Тот посмотрел на рыжего и, внезапно, усмехнулся. - Ничего. Первый раз, все понятно. А вы, парни, молодцы. Чисто сработали. И не скажешь, что первый бой. Не зря амойцев так нахваливают. Йорген, - представился он. Вот так они и познакомились. А той же ночью, уже прибыв на временный пункт дислокации, лежа на неудобной койке, вспоминая события минувшего дня, вновь переживая его и не в силах заснуть, Катце внезапно вспомнил Рауля. Почему именно сейчас? Может, потому что ему не давало покоя лицо одного из убитых – совсем молоденького юноши. Выражение его было таким удивленным, похоже, он даже не успел понять, что произошло. И, по странной аналогии, рыжий вспомнил себя – мальчишку-фурнитура. Наивного, испугавшегося наигранного гнева господина. И объятие Рауля, сильное, уверенное, ощущение мощного плеча под своей щекой, размеренных ударов сердца в широкой груди и твердую ладонь, гладящую его. То, как он сам нерешительно обнимал блонди, подчиняясь его… да, просьбе. Тихий голос, с ласковыми интонациями, едва ощутимое касание его губ, а, после, улыбку и глаза – зеленые, но с каким-то, едва уловимым золотистым оттенком. И эти воспоминания почему-то помогли ему успокоиться и, наконец, уснуть… Земля приблизилась. Катце встрепенулся и встряхнул головой, отгоняя непрошеные видения из прошлого. Да, прошлое растворялось, расплывалось туманом нереальности, рассеивалось пеплом дешевых сигарет. Прошлое безжалостно втаптывалось в грязь тяжелыми ботинками, тонуло в бурных реках переправ, искрило в прах пoд нaпpяжeниeм элeктpичecкoгo тoкa проволочных заборов и сминалось гусеницами танков. Прошлое срывалось в пропасть во время курсов горной подготовки и не успевало раскрыть парашют во время прыжков. Прошлое выблевывалось на пол моргов во время вскрытия трупов. Прошлое скидывалось во время ныряния на глубину вместе с оружием и снаряжением. Прошлое улетало вместе с боевыми гранатами и взрывалось с ними же. Прошлое сочилось потом и кровью из их тел, исчезая безвозвратно. Прошлое подохло и сгнило, возвращая прах праху. Довольно. «Надо жить – не надо вспоминать»***. Оставим мертвое мертвым. Борт шел на посадку.