Я люблю тебя, чёртов ты ублюдок!

      Мин просыпается по ощущениям на довольно мягкой и просторной кровати, где можно было разложиться разом четырём людям относительно. В комнате было темно, а через массивные шторы просвечивали лучи солнца, попадая юноше в глаза, заставляя того зажмуриться. Парень толком даже не помнит, как оказался на этом месте, всё так же оглядываясь по сторонам и, поднимаясь с места, чуть ли не падает на пол, запнувшись о белый палас. — Хёён? — прокричал младший с некой опаской, выходя из уютной спальни. Джина не было в зале, но шмотки Мина аккуратно висели на шкафу, вроде бы поглаженные и, по запаху, постиранные, что даже заставило сморщить нос от резкого и терпкого запаха порошка.       Голова совсем не варила, Юн до сих пор не понимал, как здесь оказался и почему он в огромной футболке Кима в одних трусах. Сейчас ситуация очень напрягала молодого человека, было страшно от последствий и того, что вчера между ними произошло. Чёрт, они видели это - несколько раз в минуту пролетает у него в голове.       Спустя приличное количество времени, парень успел переодеться и теперь всё так же бродит по всей квартире, пытаясь осмыслить всё то, что происходит в его голове, и почему эти сраные флешбеки с нежными поцелуями в шею, и эти пухлые губы ебучего Ким Сокджина, как картинкой зависли перед глазами и не хотят уходить. — Придурок, зачем тебе это нужно было? — задаёт вопрос Мин, смотря в своё отражение, тяжело вздыхая, параллельно услышав щелчок двери и звонкое: — Юнги~я! — громко позвал юношу Джин, заходя на порог, разуваясь и встречая парня своей улыбкой во все 32. — Мне нужно идти — чрезмерно холодно произнёс Юнги, под рёбрами которого дребезжало и билось в конвульсиях сердце, желая быть громче и вырваться наружу. С наисерьёзнейшим лицом Мин буквально выбежал из квартиры, оставив удивлённого Джина с продуктами в руках. Бежа по лестницам, на кой чёрт начал перекручивать все мысли заново, практически падая с каждой ступени.

***

      По счёту идёт уже шестой бокал вина, которое туманит разум младшего настолько, что тот сваливается на пол от чрезмерных одиночных танцев под техно, заставив Кима зажмуриться и посмеяться над юношей. Юн прилично выпил и через пол часа оказался уже готовенький, пролив на себя содержимое бокала и уснув на полу.       Старшему пришлось не малость потрудиться, чтобы раздеть и одеть эту тушу в то, что было найдено на скорую руку в шкафу на нижних полках, но он удачно справился, всё таки перенеся юного алкаша на свою мягкую кровать, укрывая того одеялом, чмокая в лобик. Прикрыв дверь спальни, закинул стирку, собираясь прибрать в зале.

***

      Все мысли сгустились будто бы в один комок, не давая проходу реальности и ощутимости. Позабыв о том, что было час или пять минут назад, парень уже спокойно вышел из подъезда, направляясь вроде бы в сторону дома. Юн не знает, куда приведут его ноги, но этот район определённо не окружён его привычным местом обитания. Руки сами достают наушники, подключая их к телефону. По желанию - The night we met - Lord Huron       Только начались пасмурные осенние дни... Прошёл первый тихий дождь. Он омыл покрытые пылью мёртвые травы вдоль дорог, растекаясь мелкими лужицами. Свет солнца лился на траву сквозь просветы между деревьями, шелестящими своей листвой, всё же напоминая о действительности. Проскакивающие многообразные фразы в голове по типу: "Куда мне идти, где отыскать собственное место? Где оно может быть?", не оставляли разум в покое, норовясь овладеть им полностью. — Сколько же всё таки прошло времени? — пролетело мимолетно в голове парня, шагающего сквозь молчание, конца которому не видно.       Скитаясь, идя вдоль дороги, тяжело вздохнул, будто бы очнувшись, заметил родной дом в нескольких метрах от себя. Понимая, что больше идти, собственно, некуда, решительным шагом парень направился к родной калитке, к родному двору. Кажется, будто бы его не было здесь год или больше. Время — странная и сложная вещь: иногда вчерашний день воспринимаешь, как прошлый год. А иногда прошлый год воспринимаешь, как вчерашний день. Ведь жизнь спешит, если мы сами медлим.       Подходя к входной двери, доставая ключи, мимолётом проверил время: еле переваливало за половину шестого, и, выдохнув, прошёл в дом. Убирая наушники назад в карман, парень снимает обувь, замечая выглядывающую из кухни мать. Поджав губы, выпрямляется, боясь сделать далее хоть шаг. Её лицо было не радостным и не озлобленным. На нём было написано аккуратным, настоль красивым подчерком, спокойствие. Возможно, где-то виднелись намёки на очевидную улыбку, она чуть приподнимала уголки губ, ярко улыбаясь глазами. — Чего стоишь, как вкопанный? — она сглотнула, быстро оглядев взглядом сына, — Проходи, отец еще на работе... — женщина исчезла в проходе, точно так же быстро, как и оказалась здесь.       Медленным шагом Юн направился вслед за матерью. Пройдя на кухню, всерьёз можно было почувствовать неподдельное спокойствие: только начинает готовиться ужин, слегка приоткрытое окно разбавляет запах еды и его настоль полюбившегося в последнее время како. Парень садится за стол, всё так же не спеша подойдя к нему. На столе появляются две кружки с какао, сильно разбавленные молоком. Мать переводит на Мина взгляд, кладя свою нежную, как шёлк, руку, чуть сжимая запястье сына. — Сынок, может поделишься своими переживаниями, мы редко с тобой говорим об этом... Но я хочу, чтобы ты открылся своей матери, — Юнги посмотрел на неё так облегчённо, увидев в ней свою самую большую поддержку: как раз то, чего ему часто не хватало. Мин поджимает губы, смотря на маму и тяжело вздыхает, обволакивая её своими руками. — Это получилось спонтанно, мам, это было неожиданно..я..я, я не знал как реагировать, но..мне понравилось... — Юн чувствует себя убитым, от чего-то больно сейчас сидеть здесь. Не понимая, что толком происходит, парень весь съёжился, стесняясь посмотреть родной матери в глаза. — Сынок, я люблю тебя не зависимо от того, что ты любишь парне.. — Я не люблю парней... — перебивает Мин, — Я не знаю, мам... Я не гей, я слишком запутался... — В любом случае я тебя поддержу, только пожалуйста не держи это в себе, не скрывай от меня свои переживания, я очень люблю тебя и никогда не откажусь, правда вот отец... Ты знаешь его, прошу, не спорь с ним, соглашайся со всеми его словами и не пытайся перебить, ты же знаешь, что сделаешь лишь хуже... — женщина держит руку сына, словно это самое драгоценное, самое последнее, что у неё только осталось. Закусив губу, Юнги до сих пор смотрел куда-то в пол, не отрывая взгляда от одной точки, — Хорошо... Я люблю тебя, мам — чуть ли не наворачиваются слёзы.       Краем глаза взглянув на настенные часы, мать вновь посмотрела на своего сына, отпуская его руки, — Так, давай, малыш, иди скорее в комнату, время уже поджимает. Вот вот и придёт отец. Закройся в комнате, старайся сильно не шуметь, я поговорю с ним и скажу, что ты спишь, хорошо? — обеспокоенно и в то же время заботливо смотрит на сына, поднимая его голову, дабы тот посмотрел на неё, — Главное не бойся, я всё улажу — улыбается. Взглянув в её глаза, Юн облегчённо выдохнул, облизывая губы и направляясь уже в сторону своей комнаты. Прикрыв дверь, после закрывая её полностью, взгляд парня уставился на окно. Такое же пустое и бесцветное. Совершенно. Подойдя к нему поближе, Мин заметил небольшие капельки вроде бы начинающегося дождя. Превосходно.       Сверкнула молния, а через несколько секунд в далеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. Начинается сплошная суета, всё стремится поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. И вот первые капли упали на землю, разбиваясь об асфальт, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Следом летят другие капли, их становится всё больше, они сталкиваются боками, суетятся, теснятся и толкаются – каждая стремится как можно скорее упасть на согретую солнечным светом поверхность земли, тротуаров и домов.       Пасмурный вечер, ночь - они, как наше ожидание, тревожное ожидание нашей души, но не событий... В это время мы свободны и открыты перед истиной, но все неосознанно... Как прочесть себя? Когда я успел потерять свои чувства? Все слова, что сходят с языка, такое ощущение, что их говорит кто-то другой. Когда я стал таким холодным, что теперь мне настолько стыдно? Я бы хотел что-то чувствовать, кроме боли и разочарования, но в гонке с жизнью время проходит мимо. Ты сидишь и смотришь, как оно бежит. Волны бьются о тебя, но ты просто смотришь на них, с головой уходя под воду, но, кажется, ты всё еще на поверхности, хоть и задыхаешься от недостатка воздуха.       У Юнги сейчас не легкие времена, в такие моменты, хочется лишь пойти в ванную и вскрыть вены. Оставалось лишь смотреть в окно своей комнаты. Тихо, и этот легкий шум дождя успокаивал и расслаблял намного лучше, чем музыка. Однако было какое-то чувство страха, настороженность: просто невозможно расслабиться, руки подрагивали. У Юна страх. Он жутко боится отца, от одного лишь его голоса тряслись руки, сжимаясь в кулаки.       Звук подъезжающей машины. Внутри всё сжалось, а дышать стало трудно, видя как отец уже выходит из машины. Парень лишь ложится на кровать, подходя к ней на дрожащих ногах, и кутается в одеяло, жмуря глаза и пытаясь уснуть, затыкая свои уши, успокаивая себя тишиной, которая резко оборвалась, слыша, как запертая дверь и её ручка, дёргаются с режущим звуком. — Юнги, открой мне эту чёртову дверь! Я знаю, что ты не спишь, чёртов ублюдок! Я вас пидорасов знаю..ха, никогда бы не подумал, что мой сын чёртов гомик! — громко восклицает отец, дёргая ручку с такой силой, что Юнги уже весь трясётся, пытаясь сдержать всхлипы, и с болью жмурится, пугаясь от каждого источника звука, которые становились всё более громкими, эти крики с оскорблениями... — Хо, прошу, успокойся, ребёнок спит, пойдём на кухню — всё тем же спокойным голосом, только с нотками серьёзности, проговаривает мать за дверью комнаты. — Я хочу увидеть этого педика — никак не угомонится отец, стуча в дверь. Через время звук прерывается. Мама Мина младшего долго старалась увести яростного отца, что ей, собственно, и удалось. Юн ревёт, стараясь скрыть всхлипы, утыкаясь в подушку. Он пытается задушить себя подушкой, но инстинкты самосохранения не дают навредить себе, после чего он убирает подушку с лица, с тяжестью набирая в лёгкие воздух. Как же сложно любить. Как же сложно жить с мыслью, что тебя ненавидит твой собственный отец, называя педиком.

Я ненавижу тебя, Мин Юнги

***

      Всё это время Ким делал уборку по дому. Ему было до сих пор не понятно, почему малый так быстро убежал. Тогда он хотел схватить парня за руку, но пакеты в руках помешали это сделать. Не найдя себе место, он и принялся за уборку, пытаясь отвлечься от этих мыслей.       На какое-то время он и в правду позабыл обо всём произошедшем около часа назад. Ким вроде бы со покойной душой пил кофе, сидя на своей уютной кухоньке. Но его внимание внезапно привлёк звонящий телефон...