Милосердие

Он рассказывал мне про недостойных спасения, про тех, кто не пройдёт сквозь Врата Эдема. Но что, если они просто боялись? Первый разговор с Иосифом Сидом мог бы стать испытанием для девушки, если бы она посмотрела на него сквозь призму осуждения, как смотрят многие, многие люди в этом мире. Если бы она решила, что все его убеждения похожи на религиозный бред фанатика, из разряда тех, которые стоят на углу улицы с табличкой "Конец близок" и надрывно кричат. Но как можно осуждать того, кто спас тебя? Когда-то её встретил незнакомец с тёплым, вкрадчивым голосом, чьи речи словно заползают под кожу. Высокий, приятной внешности, несмотря на годы и редеющие тёмные волосы, собранные в небрежный пучок на затылке. В аккуратной белой рубашке, чёрных джинсах и странных очках с жёлтым стеклом. Он назвался Отцом и обещал помочь ей, и у неё не было причин не доверять ему, ведь когда она очнулась неизвестно где, именно он стал тем, кто позаботился о ней. Именно его добрый и по-настоящему обеспокоенный взгляд она увидела первым в этом новом мире. Конечно, мир не изменился, он остался прежним, но она ничего не помнит и теперь словно рождена заново. И Он обещал вести её. За долгие часы их общения он рассказывал ей истории, а она внимательно слушала и следила за его движениями, за выражением его лица, за настроением. Он рассказал о том, как отец избивал его и его братьев, и о том, как в семь лет он впервые услышал Голос, который помог ему. О том, как будучи маленьким ребёнком, он так отчаянно искал семью, которая могла бы дать ему чувство безопасности и такую необходимую любовь. Но находил лишь издевательства и унижения. С детства его окружали нищета, безработица, преступность, жестокость и безразличие. Никому не было дела до маленьких братьев Сидов. Никому не было дела и до взрослых братьев. Всё это было лишь испытаниями, которые закалили их, которые сделали их теми, кто они теперь есть. Он рассказывал о том, как другие люди, которых он встречал на своём пути, не верили в него. Он хотел спасти их, но они лишь смеялись, и тогда он понимал, что они недостойны. Его презирали, прогоняли, избегали — он никогда не находил места, которое мог бы посчитать своим домом. И тогда он понял, что может спасти таких же отринутых обществом, непригодных, бракованных, неправильных людей. Таких, как он. Если только они впустят веру в свои сердца и пойдут за его Словом, пойдут за ним в новый мир.

***

Яркий свет сочится сквозь небольшое оконце в виде необычного креста, прозрачные пылинки танцуют в лучах летнего солнца, помещение наполнено запахом древесины. Тёмные волосы и борода подсвечены столь ярко, будто бы и сами светятся, создавая иллюзию ещё большей святости Отца. Безмолвно сидя на скамье, Иосиф смиренно ждёт, когда Голос заговорит с ним вновь. Он давно его не слышал, но сейчас у него есть вопросы, на которые он хотел бы получить ответы. Тишина. Какое-то время девушка стояла позади и только сейчас решилась коснуться плеча Сида. Мужчина спокойно посмотрел на неё и чуть улыбнулся, не возражая тому, что она нарушила его уединение. Несмотря на его добрую улыбку, она всё равно видит, как неспокойно у него на душе, там бушует ураган. Для неё нет ничего хуже, чем видеть Отца разбитым. Прошло четыре дня со смерти Веры, и он горюет. Ей кажется, вся Вселенная ревёт вместе с ним, с его тоскующей душой. — Он говорил с тобой сегодня? — девушка присела на скамью рядом с Отцом, поправляя выбившуюся прядь светлых волос. — Нет. Он не слышал Голос уже давно и не понимает, почему он покинул его в столь трудный час. Когда-то Голос вёл его, помогая в самые мрачные времена. В других случаях он просто молчал, оставляя Иосифа в одиночестве. Бывало, Сид задавался вопросом "Почему?" тысячи и тысячи раз, в другие дни — оставлял попытки найти ответы и смирялся. Возможно, это очередное испытание для их семьи. — Вера была так важна. Она объединяла нас, помогала страждущим, — Отец медленно, тяжело вздохнул, глядя перед собой, — Что с нами будет без неё? И маленькая, такая родная и уютная церковь снова погружается в тишину. Наречённая Святая могла бы стать новой Верой, если бы она не была безукоризненно чистой. Иосиф считает, что имя "Вера" может носить только та, кто пройдёт путь от ошибки до искупления. Кто принесёт клятву, из неполноценного человека станет праведным. Та, кто поможет изувеченным душам найти покой, потому что будет знать по собственному опыту, каково им. Наречённая Святая может подарить сострадание каждому нуждающемуся, но никогда не сможет по-настоящему их понять. Если бы она знала, что такое страх, она бы испугалась того, что многие позавидуют её безмятежности в неведении. Она бы испугалась, что зависть заставит их возненавидеть её. Но она не знает страха и не боится своего будущего, потому что Отец оберегает её. А она оберегает Отца. И сейчас она пришла утешить его, когда больше никто не может, когда Голос молчит, когда Иосиф тоскует по сестре. Девушка мягко взяла ладони Сида в свои, ненавязчиво заставляя его перевести взгляд с пустоты на неё. — Теперь она в лучшем мире, Отец. Мы всегда будем чтить память о ней, она будет жить в наших сердцах. Мы никогда не забудем то, что она сделала для нас, и продолжим наш Путь, — она говорит так же вкрадчиво, как сам Иосиф. Она быстро учится и берёт в свой арсенал только лучшее от каждого её брата. — Ты права, Айя, — он и сам это, конечно же, знал, но как ему не хватало, чтобы это мог сказать кто-то ещё, кроме него самого, — Мы продолжим наш Путь.