Ошибка

Саша …Знакомо ли вам ощущение долгожданного праздника? Не, не банкета или банальной пьянки, не вписки и вечеринки, не похода в клуб, не поездки за город на дачу, нет! А просто праздника! Обычных осенних каникул, которые начинаются уже завтра. Может быть, я преувеличиваю, но для такого, как я, любые каникулы — это всегда праздник. А если ещё дядя возьмёт отгул на работе и мы с ним поедем в лес, на природу, то вообще круто будет. Жалко, конечно, у нас дачи нет. С нетерпением жду, когда уже этот ущербный звонок прозвенит и выпустит нас, ну меня и моих дноклов, из этого царства гранита науки и нафталиновых тёток на свободу. Рядом сидит и достаёт телефон через каждую минуту Гасик, он же — Альберт Гайсин. Тоже не может дождаться. Не могу назвать его другом, скорее так приятелем. Он пацан, в принципе, норм, но со мной садится, только когда надо списать, ну или контрольная какая-нибудь у нас очередная. Преподы смотрят на это сквозь пальцы, потому как, если Альберту запретить сидеть со мной, он через весь класс будет громко шептать: — Сань! Са-ань, бля, дай списать! А если я ещё не услышу, может и бумажным шариком запустить. Хорошо, я ему разок объяснил, что так делать нехорошо. Ну просто руку его на излом взял, как дядя учил, и, пока пацан не запросил пощады, не отпустил. А так вообще-то я человек очень даже мирный, ну и учиться люблю. — И последнее, — русичка, она же классная Светлана Геннадьевна, глянула на нас, как на безнадёжных, — прошу читайте на каникулах! Хотя бы парочку страниц, нагуляться и повеселиться вы ещё успеете! Четверть и так окончили вы не самым лучшим образом. И я надеюсь… Лаврова, убери телефон! Лучше бы так в учебник глядела, чем в свои Контакты! — Я в Инстаграмме, — парировала Вика, пряча айфон. Она — наша первая красавица. Ну, точнее, «классная» красавица: среднего роста блондинка, с всегда красиво подведёнными глазами, милым личиком и довольно спортивной фигурой. Хотя, о чём это я? Такие, как Вика Лаврова, даже не смотрят на таких, как я. Ну оно и понятно, у неё ж отец — прокурор! А я, считай, пацан без роду и племени. За окном осень не торопилась сдавать свои позиции наступающей по календарю зиме. Деревья украсили весь наш школьный двор листвой, и он стал огненно красно-рыжим, но сами ещё не были совсем голы. Солнышко хоть и не особо грело, но пока не спешило за тучи и радовало нас. В воздухе уже присутствовал «зимний» дух, поэтому дышать сейчас стало куда легче. Летом от городского смога было не продохнуть, и дядя очень переживал, что не может отправить меня на море, да даже в хоть какой-нибудь лагерь. На школьном поле тем временем малявки играли в футбик. Физ-ра у них, видимо, кончилась, но по домам разошлись не все, и десяток самых увлечённых бегали вокруг одних ворот. Я вот не особо люблю бегать, но сейчас бы не отказался присоединиться к пацанам, а не слушать о том, что каникулы пройдут быстро и что расслабляться не надо! Эх, вот не понимает наша Геннадьевна, что каникулы — это каникулы! И это здорово! — А-а-а-а! Сука-а-а, да-а-а-а! Фриман! — раздалось за дверью. Потом топот ног, больше похожий на буйство слонов в брачный период, и крики. Параллельщиков отпустили раньше звонка. — Вот я понимаю, у ашников классуха норм, — шепнул мне Альберт. Дзи-инь! Наконец-то прозвенел звонок, и мы с уже с собранными рюкзаками и сумками стали вылетать из класса. На лестнице меня догнал Игорь, мой друг. Правда, все в школе, включая меня, зовём его Баз. Он просто помешан на рэпе и даже подписывается как MC Killer. Ну и фамилия у него ещё Базитов. — Санёк, давай сёдня ко мне. В Батлу порубимся, в танчики там?! Батёк — в ночь, а маман в командировку свалила! — Заманчиво, но дядя вряд ли отпустит. — Ну во-от, — обидчиво произнёс друган. — Но я всё же попробую его уломать! — скалюсь я. — Не парься, бро, я чё-нить придумаю! — Давай, бро! — кивает он на прощание. На улице во дворе было шумно. Школота разного возраста вертелась возле немногочисленных машин, но в основном с криками и воплями распылялась в разные стороны. Около припаркованной BMW, поблёскивающей чёрными боками, уже толпилась группа пацанов и девчонок из параллельного класса. А в центре, как обычно, стоял он — гроза и краса всего десятого «А». Пацан, который выкинул со второго этажа своего одноклассника и любит ставить подножки (почему-то мне больше всего), который помочился на голову нашему охраннику и выложил фотки в школьную ВК-шную группу. По слухам, он даже имел в школьном туалете какую-то одиннадцатиклассницу — Денис Бояринов. Высокий, всегда одетый с иголочки, вон, сегодня в кожанке и рваных джинсах, с подворотами, в ослепительно-белых носках и даже на вид дорогих кроссах. И лицо у него, как всегда, дерзкое, непримиримое, хотя сейчас, вон, улыбается, показывая идеально белые и ровные зубы, обнимая за талию симпотную брюнетку. — Э, э-э, бля, Савельев! — донеслось до меня. Опускаю капюшон куртки и верчу головой, пытаясь понять, кому понадобился. — Слышь, Савельев! Может, тебя подвезти? — «король» десятого «А», внимательно глядел на меня, продолжая мять задницу девчонки. — Я, а э-э, не понял… — Чё мычишь? Поехали, у меня как раз коврик в машине испачкался, заместо него будешь! Взрыв хохота, последовавший за этой фразой, был похож на обезьяний ор. — Ну или в багажнике поместишься! — продолжал ржать этот придурок. — Да пошёл ты! — пробубнил я, связываться с этими богатенькими детками себе дороже, поэтому у нас в школе никто и не рискует, даже директор. — Чё сказал? В мгновение ока он оказался возле меня. Сильные руки вцепились в ворот куртки. — Ты чё, лох, страх потерял? Гавкать научился? — смотрят на меня с ненавистью серо-голубые глаза, а солнышко играет в светло-русых волосах. Зрачки у него, кстати, совсем маленькие, но чёрные-чёрные, поэтому «льдинки» хорошо заметны. И парфюм у него зачётный, не то что мой дешёвый дезик. — Руки убери! — Иначе чё? С силой бью его по ушам раскрытыми ладонями, а потом добавляю ногой по яйцам. Довольно простой приём, дядя научил меня ему одним из первых. — У-ух, сука! — шипит он, схватившись за промежность. — Сам езжай на своём тазике и… — договорить я не успел. Пацан неожиданно резво вскочил и зарядил мне в нос. От неожиданности я шлёпнулся на задницу, но к нам уже спешил крепкий мужчина в костюме. — Денис Анатольевич, ну поедемте! Время же! Мама ваша будет волноваться! — проговорил он, оттаскивая этого придурка. — Отвянь! — крикнул пацан и, вывернувшись, заехал мне ногой в живот. — Лох педальный! — злобно сплюнул он. Я согнулся от удара, но к моему счастью продолжения не последовало, да и компашка эта не стала устраивать шоу с улюлюканьем и кучей камер. Торопятся они, видите ли, уроды! Встаю и отряхиваюсь. Куртку жалко, надо будет постирать, да и джинсы тоже. Хорошо запасные дома есть, правда только одни. В салоне «бэхи» тем временем, похоже, происходил спор: вон, Бояринов сидел на водительском сиденье и что-то увлечённо доказывал тому мужчине. Не обращая на них внимания, я поплёлся домой. Живу я, конечно, не очень близко, но всё же: пять минут пёхом до станции Метро, и там три остановки, а дальше чуток дворами — и я на месте. Размышляя на тему, как уговорить дядю отпустить меня к Игорю с ночёвкой, я втыкаю наушники и нахожу подходящий трек и… пропускаю удар. Что-то не больно, но резко и чувствительно заехало мне в висок. Спустя секунду послышались крики, и ко мне уже вовсю летел мелкий шкет лет семи-восьми. Я непонимающе уставился на него. Но оказалось, мальчишка летел явно не ко мне. На ходу бросив: — Звините, — он поскакал за мячом, что вылетел на дорогу. Я проводил его взглядом и увидел, как к нему несётся BMW Бояринова на бешеной скорости. Вот не знаю, чем я думал, и думал ли вообще, ведь дядя не раз говорил, что «Мысль всегда должна опережать действие!». Я просто действовал на автомате и, в два прыжка оказавшись около парнишки, с силой притянул его к себе. В эту же секунду потрёпанный футбольный мяч скрылся под днищем немецкой машины. Да! Бояринов не любит тормозить или тормоза, ну таких, как я, точно! — С ума сошёл, что ли? — крикнул я в лицо мальчишке. Но парнишка только сильнее прижался ко мне. Испугался мелкий сильно. Машина своим лакированным крылом чуть ведь не задела его. Понимаю, что выгляжу ну очень нелепо, но всё же пытаюсь освободиться из таких неожиданных объятий. — Оу, э-эй, отошёл от него! Быстро! Быстро, я сказал! Со стороны старой четырёхэтажки в нашу сторону бежал какой-то парень. Среднего роста, наверное, с меня, спортивки с белыми полосками, расстёгнутая олимпийка, накинутая прямо на голое тело, и шрам на щеке. В голове возникла глупая мыслишка, что это он прокричал не мне, но, увидев перекошенное от злобы лицо и шрам, вызывающий у меня неподдельный ужас, я реально испугался. Хотел было уже с силой оттолкнуть мальчишку, но тот вдруг сам отклеился от меня и помчался навстречу парню. — Ди-ма-а-а! — закричал он. Видя, как эта странная парочка воссоединилась и чувак с ненавистью на роже и жаждой убийства в глазах не бежит за мной, я быстренько понёс своё дрищавое тело в сторону метро, через секунду переходя на третью космическую скорость. Как же всё-таки хорошо дома! Да, у нас далеко не элитное жильё: обычная двушка, да ещё и на первом этаже, которая досталась дяде в наследство от мамы — моей бабушки. Но для меня большое счастье, что мы живём вместе. Когда он забрал меня от матери, мне было десять. Вообще не люблю вспоминать тот период моей жизни, хотя живу-то я всего шестнадцать лет. Просто мать у меня — пьёт. Не, не так! Синячит она! Калдырит даже. По крайней мере, когда я видел её последний раз полгода назад, было ясно, что в схватке с зелёным змием она проиграла и в её организме навсегда поселилось определённое количество этилового спирта. И я даже знаю, какое это количество, — не меньше бутылки. В день! Отца я никогда не знал, бабки у подъезда и соседи, когда я был ещё маленьким, постоянно шушукались, что мать нагуляла меня на какой-то вечеринке. Но меня это никак тогда не задевало. В детском саду вот совсем не придаёшь значение таким «мелочам», тем более там я был не один такой. Когда я пошёл в школу, мать выгнали с работы, и она так напилась, что на торжественную линейку, посвящённую 1 сентября, меня отвела соседка. Потом мать вроде одумалась на время и встала на биржу труда, но вскоре оставила попытку найти что-то на постоянку. И начала подрабатывать то тут, то там: санитаркой, посудомойкой, а чаще уборщицей. Иногда нам помогала бабушка, но её скоро не стало. Я по малолетству даже просил, чтобы мама перестала выпивать. Помню, как лет в семь закрывал своей ручонкой ей рюмку на очередных посиделках с подругами. Она улыбалась, но стоило мне отойти, втихую всё равно выпивала. Став старше, я всё же решил поговорить с ней по-серьёзному и спросил: «Почему ты пьёшь?». Она была на взводе с похмелья и деликатностью не отличалась. «Ты — ошибка моей жизни!» Этот ответ с того времени я стал слышать почти каждый день. А потом у неё появился Анзор. Он вроде из Баку был. Торговал сухофруктами на рынке, играл в нарды и приводил к нам своих друзей. Я тогда в четвёртом учился, пришёл как раз из школы довольный, ещё бы, четверть круглым отличником окончил. Тогда тоже каникулы начинались. А дома, дома мне не открывали долго, а за дверью слышался шум, крики, мат и музыка. «Чёрные глаза», блядь! А потом этот хачман сунул мне пару купюр и за водкой послал. А потом опять за дверь выгнал, ещё и «леща» дал, чтоб я не долбился. Ночь я провёл в подъезде, то засыпая, то просыпаясь, на подоконнике и иногда рисуя на окнах слово «МАМА». Под утро меня к себе взяла тётя Вера, соседка. А потом приехал дядя. Он появился на следующий день. Я тогда на кухне картошку чистил. Она была почти вся гнилая, но в нашем холодильнике обнаружилась только она. Да разве что остатки былого «пиршества» на столе. Ну там упаковки из-под чипсов, кальмаров, сухариков и водочные и пивные бутылки. Дядя возник неожиданно. Оказывается, последние пять лет он был в командировке на Севере где-то и вот теперь вернулся домой и решил проведать сестру. А потом видя, что мать особо и не против, предложил мне пожить у него. Спустя какое-то время он «признался», что, видя тогда, как в спальне здоровый голый кавказец чешет яйца одной рукой, а другой лапает мать за грудь, он подумал, что это не самая лучшая обстановка для четвероклассника! И дядя решил вытащить меня оттуда. С тех пор мы живём вместе. Дядя работает, я учусь. Доход, конечно, небольшой, но я стараюсь ему помогать. Летом, вон, устраивался листовки с рекламой раздавать в центре, а так по дому ещё всё делаю. Уборка там, стирка, похавать чего-нибудь сварганить. Дядя просто работает много — у него всего один выходной. И я ему благодарен очень, если б не он, не знаю, что бы было! Так что своей жизнью я почти доволен.