Его личное солнце

Питер

По правде говоря, единственное, что сейчас мне хотелось – это оказаться как можно ближе к Тони. Обнять его. Признаться ему в своих чувствах. А не вот это вот все. Только сейчас, едва ли не находясь под прицелами пистолетов, понимая, что твоя жизнь может оборваться в любое мгновение, я начал осознавать, насколько я боюсь простых вещей. Разве может быть что-то глупее, чем страх перед собственными чувствами? Глупо ведь. Тогда почему я до сих пор ничего не рассказал Тони о том, что ощущаю по отношению к нему? Почему просто не могу признаться ему в том, что мои чувства – это гораздо большее, чем дружелюбность. Больше, чем симпатия. Больше, чем влюбленность. Гораздо больше и гораздо глубже. Почему я не рассказал ему о том, что он - тот человек, что проник в каждую клеточку моего тела? Что любовь к нему так вросла в меня, что не оторвать, не избавиться от нее? Наверное, даже больше шансов избавиться от своей силы паучка, чем от тех чувств, что я испытываю к этому сильному, восхитительному мужчине. Боги, насколько же это звучит слащаво. Просто отвратительно. А ведь это правда. Интересно, все влюбленные такие слащавые, или это только я такой особенный? Надеюсь, что мне удастся это выяснить. Как и удастся объясниться с Тони. Так что я не могу умереть, пока не расскажу ему о своих чувствах. И мне даже не страшно оттого, что шанс на то, что мои чувства не отвергнут – невысок. Правда, не страшно. Главное сейчас – выжить. Потом - признаться. А уже дальше… Дальше как получится. Мне вообще нельзя умирать. Я ведь еще на свадьбе тети Мэй не погулял. И не придушил ЭмДжей в «железных» объятьях за ее острый язычок и такие точно попадающие в цель высказывания. А еще я не выполнил когда-то данное Нэду обещание познакомить его хотя бы с парочкой Мстителей. И пусть я сейчас никого из них особо и видеть не хочу, это не отменяет моего обещания, верно? Надо бы познакомить его с Тони – я знаю, это звучит слишком странно и для многих сомнительно, но лично для меня Тони – человек, который стоит всех остальных Мстителей. И пусть во мне сейчас говорит обида за него, но если подумать здраво, откинув все чувства (ахаха, это разве вообще возможно?), то я все равно готов стоять на том, что Тони – круче всех. А еще я не выполнил свою главную миссию, свою цель, которую я недавно поставил перед собой – я так и не восстановил справедливость по отношению к Тони. Так и не показал миру, насколько великий он человек. Насколько много он сделал для людей. Насколько он… восхитительно прекрасен. Невероятен. Исключителен. Так что я не могу пока умереть. Да и Тони я оставить не могу. Если я умру – кто будет приходить к нему каждый день и вытаскивать его их его «брони»? Ведь в последнее время он все меньше и реже пьет, все чаще встречает меня с лукавым огоньком, сияющим в глубине его удивительных глаз. Нет, я определенно не могу умереть. Вот только в данное мгновение не от меня это зависело. Костюм Паучка, что создал Тони для меня – это нечто. Вот правда. Старк и правда гениален. Сколько я им уже пользуюсь? Несколько месяцев? Я за эти несколько месяцев и десятой доли того, что он может, не успел узнать. Например, не прошло и минуты, как я надел маску, как Карен задала очень непростой для меня вопрос: - Питер, сообщить ли мистеру Старку информацию о том, что происходит? Это заставляло задуматься. С одной стороны, мне не хотелось подвергать его лишней опасности. Я прекрасно знаю, что новый костюм Железного человека находится на стадии разработки. Старый… вряд ли ту груду железа, что осталась после той истории в Сибири, можно назвать костюмом. Тони обещал, что даст покопаться в этом железе. Да, думаю, этим нужно будет заняться. Другие костюмы… насколько мне известно, их нет. Тони их уничтожил по желанию мисс Поттс. Вот еще один повод для злости. Разве она не понимала, что эти костюмы – детище Тони? Его творения, собранные его руками. И уничтожая их, я уверен, Тони уничтожал часть себя. Как она этого не понимала? Как она позволила этому случиться? Мне до слез было обидно за Тони. И именно поэтому я не мог умереть – кто ж еще, кроме меня, защитит этого человека? Он настолько привык защищать всех остальных, забывая о себе… Нет, я определенно не могу умереть. Вот только, я знал, Тони готов для меня сделать то же самое. Да и для любого другого, наверное. Но я… мне хочется верить, что я немного отличаюсь от других. Что я более важен. Более нужен. И именно поэтому, если я не сообщу ему о том, что сейчас здесь происходит – боюсь, он не поймет. Может обидеться. Может не понять. Может подумать, что я ему не доверяю, что я еще ребенок… Так что же делать? Ладно. Быстро сюда Тони не доберется, даже будучи в костюме. Сколько пройдет? Минут десять? Полчаса? Что ж, думаю, за это время я успею сделать все, что задумал. - Да, Карен. Сообщи ему об этом. И… скажи ему, что вероятнее всего, мне потребуется, чтобы он меня забрал и приютил у себя на пару дней. Что-то подсказывает мне, что здесь в ближайшие несколько дней будет жарко и мне бы не хотелось попасть в самое пекло… А учитывая мою удачу…

***

План был до одури прост – устроить небольшой отвлекающий маневр, и, пока все остальные пытались бы разобраться, что происходит, я успел бы хорошо так повеселиться. Мне, можно сказать, крупно повезло – решивших захватить школу оказалось не так уж и много. Да и время выбрали не самое удачное – многие ребята уже покинули здание и лишь школьники из несколько кружков, работающих сегодня, попали под раздачу. Поэтому разобраться с теми, кто работал поодиночке или в паре, охраняя классы, получилось несложно. Как несложным было обезвредить и тех, кто находился в коридоре – чутье прекрасно подсказывало мне, откуда может прийти опасность. Оставался лишь спортивный зал – место, где скопилось большинство террористов. И там же находились и заложники, в том числе и Лизи с Бетти. Место, конечно, эти ублюдки выбрали самое неудачное – для меня. Для них же оно подходило едва ли не идеально. Незаметно проникнуть бы не получилось. И быстро – тоже. Я, конечно, быстрее этих уродов, но вряд ли успею обезвредить всех. Слишком высок риск того, что кто-нибудь может пострадать. А это недопустимо для меня. - Питер, могу ли я дать тебе совет? – неожиданно раздался голос Карен. - Да, конечно, - тихо шепчу я, зная, что кроме нее меня никто не услышит. План, озвученный Карен, практически идеален, если не считать небольшие риски для меня. Ну… может, удача решит мне улыбнуться и сегодня мне повезет? Хотя, с моей удачей, надеяться я могу лишь на свое паучье чутье и регенерацию…

***

А я ведь говорил! Ну ведь говорил же, что с моей удачей только идти подвиги совершать! Да и паучья чуйка однозначно давала понять, что из этой перебранки я если бы и выбрался, то весьма потрепанным. Итог - три пули в моем теле. А еще многочисленные мелкие раны, ожоги и синяки, что несмотря на мою мега крутую регенерацию, не спешат пропадать. Вот, что и требовалось доказать. Зато есть плюсы – теперь мы с мистером Старком знаем название и производителя той дряни, которой были смазаны пули. Оказывается, нашелся тут один злой гений, который решил избавить мир от нескольких героев. И отчего-то эксперимент было решено провести на мне – то ли я показался самым безобидным и легкодоступным среди героев, то ли у него фобия на пауков… Не знаю, чем была вызвана неприязнь ко мне лично, и ко всем мстителям заодно. Кажется, этого «гения» и его разработки не были оценены то ли мистером Старком, то ли Щитом… В общем, ему показалось, что сражаться на стороне зла более выгодно. Зато знаю другое – этот «умник» едва ли не за бесплатно раздал оружие с заправленными в него отравленными пулями разным группировкам. Взамен попросил лишь об одном – чтобы эти ребятки немного «пошалили» в тех районах, где я встречаюсь чаще всего. А, как только эти ребятки меня найдут, так они тут же должны были угостить меня несколькими граммами свинца…А после этого еще, желательно, принести мой хладный трупик поставщику этого оружия. На опыты, видимо. Так что не случайно меня тогда подстрелили. И школа была выбрана тоже не просто так – все же именно в этих районах я «тусовался» чаще всего. Другое дело, что никто и предположить не мог, что я школьник – террористы были уверены, что я появлюсь извне, как только узнаю о случившемся. Так что большая часть наемников ждала меня снаружи. Слава богу, с ними успели разобраться до того, как те решили немного пошуметь. Не без Тони, кстати говоря. Так что здесь мне, конечно, повезло. Как и повезло поймать их главного, что и просветил Тони по поводу «умника» и его замысла. Более того, Тони даже успел разобраться с этим злым гением… пока я проводил время без сознания а мой несчастный организм старались отчистить от яда, что мешал моей регенерации. Все же эта дрянь действительно довольно плохо подействовала на меня. А если учесть, что я только-только отошел от последствий прошлого отравления… Не удивительно, что мне стало так плохо. За это время, пока я пробыл в счастливом неведении, многое произошло. Самым удивительным было, пожалуй, то, что, за исключением моего класса, никто так и не узнал о том, кто скрывается под маской Человека-Паука. Удивительно просто. Поразительно даже. Представляете, даже Флеш никому ничего не разболтал, хотя я уже морально готовился к тому, что именно он станет тем, кто растрезвонит на весь мир о моей личности. Нэд утверждает, что во всем виновата именно моя личность – мол, Флеш всегда очень уважал и трепетно относился к Паучку, считая себя едва ли не самым преданным фанатом. Вот уж чего не замечал, так это любви Флеша. Мне же кажется, все дело в ЭмДжей – я просто уверен, что она запугала весь класс настолько, что они лучше умрут, чем расскажут правду обо мне. Уж не знаю, что она такого успела наговорить, но даже Нэд, знающий правду обо мне, первые несколько раз подозрительно бледнел, стоило мне оказаться рядом с ним. Нэд все отрицал, но я-то знаю, что ей даже не нужно ничего особенно делать, чтобы все вдруг позабыли о том, что видели. А если учесть, что она могла что-то сказать и про Тони… неудивительно, что все молчат. Я бы на их месте тоже молчал – если ЭмДжей и Тони объединяться, их месть… Нет, лучше я не буду даже думать об этом. Мир к такому сотрудничеству еще не готов. Так вот, моя личность хоть и стала известной для некоторых людей, все же не была раскрыта перед всем миром. Тони успел меня забрать до того, как кто-то стал бы интересоваться произошедшим, а Питер Паркер… А Питер просто заболел и поэтому в очередной раз пропустил тренировку по декатлону. Так что никто ничего не заподозрил. И это было замечательно. Неплохим плюсом в этой истории было и то, что после произошедшего события, обо мне заговорили. То есть, о Человеке-Пауке. Все же многие успели заметить, что меня успели ранить. Так что я стал своеобразным героем, закрывшим остальных своей грудью, ага. Нет, я вдруг не стал любителем почитания и внимания, просто… Просто мне сейчас, как никогда нужно было именно такое внимание для того, чтобы помочь Тони. Так что я дал Неду отмашку и друг теперь едва ли не каждый день выкладывал на моей странице какие-то снимки и новости обо мне. Моя страница с каждым днем набирала все больше популярности. И теперь я был уверен, что меня, мой голос и то, что я хочу сообщить всему миру, услышат. Осталось лишь одно – сообщить миру то, ради чего все это и затевалось. Тетя Мэй… Ну, что ж. Она была в ужасе. Иногда я думаю, что лучше бы она и дальше оставалась в неведении относительно того, кто скрывается за маской Паучка. Впрочем, правда в конце концов выяснилась, и хорошо, что она знает об этом уже сейчас – мне было бы нелегко объяснить, почему в меня стреляли и почему я жив и весьма бодр, хотя раны были весьма серьезными. Так что да, все же хорошо, что она в курсе моих способностей. Пришлось, конечно, пообещать, что я не стану совершать никаких подвигов, пока не предъявлю ей справку о том, что полностью здоров. Но она хотя бы не запретила заниматься всем этим – и на этом спасибо. Думаю, она уже начала привыкать к мысли о том, что я герой, и что меня невозможно будет удержать в четырех стенах. А вот Тони убедить в этом оказалось даже тяжелее, чем Мэй. Нет, если бы я знал раньше, что на него так подействует мое ранение, я бы… Да все бы повторилось, кого я обманываю. Я бы в любом случае отправился спасать ребят, обезвреживая террористов. Ну, конечно, я бы постарался быть более аккуратным, но вряд ли мне бы удалось уберечься от ранений – выбора не было, не спасала даже моя нечеловеческая реакция. Так что я бы все равно полез «геройствовать». И это понимали мы оба. Вот только принимать кое-кто это отказывался наотрез. Он даже пригрозил отнять у меня костюм… Впрочем, меня это ничуть не взволновало. Проходили мы, кажется, уже нечто подобное. Разве мое упрямство можно победить? Я ведь, лишившись костюма, не перестану быть Паучком. И мистер Старк это понимал. В общем, мы с Тони сейчас не разговариваем. Точнее разговариваем, но только о моей болезни и моем самочувствии. А как только мужчина узнает, что мне с каждым днем становиться лучше, он тут же покидает палату. Лишь в начале всего этого он сказал о том, что заговорит со мной лишь тогда, когда я пообещаю, что больше никогда не полезу совершать подвиги. Наверное, я бы смог пообещать. Ради него – смог бы. И даже попытаться бы жить нормальной жизнью. Но это был бы уже не я – не тот Питер, каким я сейчас являюсь. Это была бы не полноценная жизнь. Я знаю, что однажды не смогу сдержаться и обязательно влезу в какое-нибудь дело. Я знаю, это обязательно произойдет. Поэтому обманывать Тони, обещая невозможное, было неправильным. Нечестным по отношению к нему. Оставался один вариант – убедить Тони. Так что сдаваться я был не намерен – однажды я смог убедить тетушку в том, что не брошу это дело. А уж после тетушки мне Тони не особо страшен. Так что я относился к этому спокойно, даже несколько по-философски. Впрочем, это не отменяло того, что я был несколько расстроен тем фактом, что Тони решил поиграть в молчанку. У меня ведь были совершенно другие планы! Я тут великие планы строю по завоеванию любви Тони и возвращению ему любви публики, а он вдруг замолчал и не желает ничего слушать. К тому же меня весьма расстраивали и огорчали приступы панической атаки, что уже трижды происходили с Тони. А еще он плохо спал – постоянные кошмары навещали его снова и снова, стоило ему лишь на несколько минут закрыть глаза. Обо всем этом мне, конечно же, по секрету сообщала Пятница. Она тактично обходила причину, по которой все это происходит с Тони, но я и так знал, что этой причиной, вероятнее всего, являлся я. Он очень сильно переживает за каждого человека, что становится ему близким. И каждое ранение, полученное в бою, им воспринимается довольно остро. Поэтому это событие, что произошло со мной, очень сильно ударило по нему. И я правда бы поклялся, что брошу геройствовать, если бы это ему помогло. Но я знаю, что это ни черта не поможет! Он все равно будет беспокоиться и переживать. Не одно, так другое. А запереть меня в комнате с мягкими стенами он не сможет. Даже это не будет выходом. Именно поэтому я и упрямлюсь – Тони должен понять, что это условие невыполнимо. Не потому, что я не могу, а потому, что даже это ему не поможет. Я, по правде говоря, вообще плохо представлял, что ему может помочь. Единственное, что мне приходило в голову – это просто быть с ним рядом, в поле его зрения как можно чаще. Чтобы он видел, чтобы он чувствовал, что я жив, что со мной все в порядке. И, думаю, со временем это сводящее с ума беспокойство должно его немного отпустить. Я был готов. Я правда был готов к такому. Более того, я отчасти даже хотел этого – чтобы он был постоянно рядом. Я в тайне мечтал о том, чтобы та ночь, когда мы спали на одной кровати, когда он обнимал меня, повторилась. Я чертов эгоист, я знаю. Я знаю, что я – ненормальный, ведь вряд ли нормальный человек согласился бы на подобное. Я знаю. Но я и не говорил никогда, что я – нормален. Так почему я не могу жить так, как я хочу? Я к этому и правда готов. А вот готов ли к такому Тони?