«Мистел монстл» Реборн

Был поздний вечер, но Тсунаеши еще не спал. Он как раз пытался заснуть, но сон не шел — ему было тревожно. Ребенок на кровати сжался, услышав громкие шаги. Вздрогнул, раскрыв в страхе свои большие карамельные глаза. По звукам шагов и скрипам половиц было слышно, что идущего заносило в разные стороны. Это снова был он. Снова, как всегда, когда выпьет. — Тсуна! — громко позвал отец ребенка. Мальчик встрепенулся, догадываясь, что будет дальше. Фиолетово-желтые синяки напоминали о происходящем из раза в раз, когда отец напивался — после смерти его любимой и доброй мамы это происходило все чаще и чаще, и Тсунаеши понятия не имел, почему. Шаги приближались. На кровати осталось скомканное быстро откинутое одеяло. Босые детские ножки стремительно коснулись пола. От страха дрожало все тело, но паника подстегивала действовать. Пришлось выбирать, что из двух зол страшнее. Отец либо… он. И отец явно выигрывал. Тяжелое дыхание послышалось за дверью и ручка начала опускаться. Быстро упав на пол, Тсунаеши заполз под кровать, приказывая себе не смотреть по сторонам и затаиться. И вообще не дышать и не видеть. Он зажмурился, верхние зубы с дырочкой вместо переднего прикусили губы до крови. У видящего это зрелище бы сердце сжалось — такой маленький ребенок, а уже столько пережил, уже ведет себя так, будто знаком с самой страшной стороной мира. Даже у него было сердце Особенно неприятно было видеть настолько боящегося ребенка, по щекам которого беспрерывно стекали слезы, после стольких его попыток запугать дитя, когда то не хотело сдаваться — жмурилось, зажимало ручками рот, но не вскрикивало и не плакало. А теперь… — Так так… в прятки захотел поиграть, Тсуна? — Иемицу поигрывал ремнем в руке, отчего с перерывами раздавались громкие хлопки черной кожи. Шатен под кроватью дернулся от этого звука. Красные огненные глаза открылись, угрожающе прищурившись. Он был в плохом настроении. Дверцы шкафа оказались открыты, но там было пусто. Мужчина ухмыльнулся, замер рядом с кроватью на секунду, зная, сколько страха создала эта секундная задержка, а после резко опустился на колени и схватил ногу сына. Взвизгнув, ребенок пытался вырваться, остаться под кроватью. — Нет, не надо! Отпусти! — он встретился своими карамельными глазами с жуткими горящими дьявольским огнем. Губы прошептали «помоги», мальчик умоляюще смотрел на монстра, которого увидел в лицо впервые за все это время. За короткий миг, до того как отец вытянул его из-под кровати, Тсунаеши рассмотрел страшную улыбку с острейшими зубами и рога на голове. Его вытащили и затрясли, как тряпичную куклу. Голова мальчика моталась туда-сюда. Он молчал и пытался не реагировать, перетерпеть, как всегда, не слышать крики и упреки, какие-то обвинения. Ему не должно быть больно, что монстр не помог. Не должно, а все равно больно. Обидно. Слезы расстройства вновь потекли по красным щечкам. Звук пощёчины и ребенок улетает на пол, прижимая ладошку к горящей щеке. Всхлипывает, даже щенячий писк не всегда получается сдержать. «Отцу это не нравится», напоминал себе Тсунаеши — «нельзя, надо молчать». Казалось, Тсунаеши закрыл глаза лишь на секунду, но когда он их открыл, увидел в середине комнаты огромную тень, держащую его отца за шею. Ноги того дергались в воздухе, и было понятно, насколько силуэт высокий. У фигуры этой были большие рога и хвост, а когда тот чуть сдвинулся, то мальчик увидел и внушительное тело, выглядящее очень сильным. Мужчина захрипел, пытаясь вырваться из крепкой хватки, царапая будто бронированную кожу. Без толку, от этих комариных попыток монстру ни жарко, ни холодно, и вскоре блондин начал краснеть, а после и синеть. Ремень давно выпал из его рук с глухим стуком. Мальчик замер, смотря на отца в прострации. Как потихоньку ослабевают попытки вырваться, как опускаются руки, как тело расслабляется. А потом сорвался с места, подбегая к рогатому, обхватывая ногу, что была больше его роста. — Нет, стой! Не надо, не тлогай папу! Монстр опустил голову, с недоумением рассматривая детеныша. — Разве ты не хочешь его смерти? — голос существа был низким, рычащим, будто перекаты грома, тот с брезгливым взглядом ослабил хватку, позволяя вдохнуть живительный воздух. — Папа немножко плохой, но я люблю его! Не надо его убивать! Пожалуйста! — просил ребенок, проглатывая некоторые буквы от скорости речи. Мужчина захрипел, будто хотел что-то сказать, но чужая рука не позволила. Умоляющие глаза смотрели в чужие горящие огнем Геены. — Тогда… Ты, червь, — тон монстра стал жестоким, обращаясь к мужчине, — если я узнаю, а я несомненно узнаю, что ты причинишь еще какой-либо вред ребенку… легкой смертью ты не отделаешься. Ясно? Мужчина захрипел, в то время как детские ручки сжались крепче на кожаной штанине. — Ты меня понял??! — Иемитсу пробрало до дрожи, и он изо всех оставшихся сил постарался кивнуть. — Вот и славно, — рука разжалась и мужчина кулем упал на пол. Мальчик все еще прижимался к его ноге. Монстр отцепил от себя ребенка и присел на одно колено, становясь вровень с Тсунаеши. — Тсунаеши, — обратился он к шатену. — Да? — наивные глазки посмотрели на безобразную для людей внешность. И странное дело, в них не было отвращения или страха, только восхищение и благодарность. За то, что спас, что помог, что сохранил жизнь. — Твоя мама просила передать, что очень тебя любит и наблюдает за тобой, хоть и не может увидеть. По щекам мальчика потекли слезы. «Мама смотлит на меня с небес?», сердце его сжалось от радости. — Спасибо, мистел монстл, и пеледайте мамочке пожалуйста, что я тоже ее очень люблю! Тсунаеши порывисто обнял рогатого за широкие плечи. Тот вдруг поднялся, и ребенок взвизгнул от той высоты, с которой никогда не смотрел на мир. Папа казался таким маленьким, что бояться его сейчас, сжавшегося на полу и смотрящего на мистера монстра со страхом, не получалось. — Как вас зовут, мистел монстл? — улыбка украшала лицо мальчика, и существо поняло, почему мать была так обеспокоена. Ему теперь тоже не хотелось, чтобы такая мягкая и теплая, даже наивная, улыбка покидала эти губы. — Реборн, — даже рычащие нотки стали теплее, отчего мальчик только ярче заулыбался. — Ты еще будешь плиходить? — Да, я буду появляться ночью, когда ты спишь, под кроватью. И если увижу то, что не надо, то твоему папе будет плохо. Мальчик поджал губы, его отпустили на пол, подтолкнув в детскую спинку на кровать. Тот обиженно посмотрел на, как оказалось, Реборна, и прошлепал на кровать, накрывшись одеялом и наблюдая. Реборн вновь презрительно оглядел Иемитсу, побледневшего от упоминаний жены. — Ты слышал мои слова. Если хоть волос упадет с его головы, ты знаешь, что будет. Ад будет казаться тебе раем, никчемный червь.