Чайная церемония

Наблюдать за ним безумно интересно и в то же время смертельно опасно: а вдруг заметит, затянет в свою игру, блестя большими, нарочито печальными чёрными глазами, как смола на стволе дерева затягивает любопытного муравья? Свою сеть вокруг города господин Су сплетает быстро и ловко, перебирая худыми пальцами книжника, словно куртизанка, ублажающая гостя игрой на цине. Цзинъянь морщится в отвращении, и надменно, напоказ кривится, — и смотрит, смотрит в зачарованной брезгливости. Не может не смотреть. Господин Су только усмехается понятливо, придерживает широкий рукав, разливая чай, и делится с Цзинъянем очередной составленной из слухов картиной. Широкий низкий столик гладок и холоден под прикосновением, под коленями еле заметно сдвигается мягкая подушка, в открытых дверях видна цветущая слива. Цзинъянь следит за его пальцами и всё ждет, когда же господин Су наконец заденет слишком широким для человека рукавом хрупкую чашку императорского двора — заденет и опрокинет, а то и разобьет и сам разобьется с ней вместе. Цзинъяню не приходит в голову, что сам он стоит всех ближе — и что ароматным, дымящимся, кипящим ещё чаем окатит именно его.