Сборник драбблов по флошке

      Послышался хлопок входной двери  и через пару секунд запахло двумя вещами: собачатиной и алкоголем. Много алкоголя. Очень.       Рома оторвался от варки какой-то штуки, ради которой пришлось переться в далёкий город пару недель назад, и выглянул из кухни, вытерев руки тряпочкой. — Х-ик!-хозяюшка ты моя... — кое-как стянул с себя ботинки парень, облокачиваясь на стенку. — Я делаю заказ, а не еду готовлю, — фыркнул тот, уперев руки в бока. — Джонни, какого хера ты опять напился? — Ну потому что... Потому что захотел. — пожал плечами Колбая, и, дёрнув одним большим волчьим ухом, повалился на сожителя.       Фильченков подхватил того, и потащил в зал, на диван. Спать на кровати он с этим чудовищем не собирается. От него несёт блядским перегаром за километр. — Я тоже много чего хочу, — простонал тот, кидая тушку оборотня на диван. Вот же тяжёлый ещё, кабанчик. — Но не делаю. — А ты д-делай, — фыркнул тот, усаживаясь поудобнее. — Вот мне сегодня сказали... — он обвёл взглядом комнату, а потом зевнул, потупив пару минут. — А мне сказали, что у меня жопа кл-клёвая. И хотели потрогать торррс. Но я не дал. Т-только ты можешь тррогать мой торрс, — снова неосознано рычал на звуке «р» парень.       Рома к этому времени успел быстренько смотаться на кухню и помешать своё странное зелье, что сейчас начинало густеть. — Иди спать уже, рыкалка, — зевнул Фильченков, плюхаясь рядом. — Я принесу тебе одеяло. — Нет, — Джонни положил голову на тонкое плечо блондина, и уткнулся немного холодным носом в шею, шумно втягивая воздух. — Не н-надо одеяло... Мне тепло. — пробурчал он, вжимаясь лицом в шею. Сама кожа так сладко пахнет, а тут ещё и венка рядом, и появляется оттенок крови, прелесть. — Так бы и съел. — Ты можешь. — хихикнул Рома, откинув голову для удобства. Так щекотно, однако. А когда по шее скользнул кончик язычка, парень снова хихикнул. Язык у Джонни длинный, как у настоящего, породистого оборотня. А клыки какие! Большие, острые, в определённый момент даже страшные. Такими легко тебе шею прокусят, и не заметят.       А Джонни, воспользовавшись моментом, присосался губами к коже, оставляя засос. Легонько поцарапал её клычками, и через пару секунд с чмоком оторвался, тут же начиная широко зализывать. На самом деле, он готов часами вот так вот сидеть и разукрашивать шею Ромы укусами и засосами. И ключицы, и плечи. Потому что Рома очень вкусный, и даётся. Если не особо занят, то просто откидывает голову, и сидит, кайфует, да сладко вздыхает. — Джонни, — вздохнул тот, попытавшись оттолкнуть того за плечи. — Мне нужно пойти выключить ту штуку... Она почти сварилась, — он глянул на грустновато-недовольное лицо пьяного оборотня, и улыбнулся, взяв его голову в ладони, сжав щёчки. — Я приду и не буду уходить, честно.       Фильченков чмокнул парня в нос и быстренько прошёл на кухню. Выключил котёл-кастрюльку, достал несколько глиняных маленьких кувшинчиков, и разлил содержимое по ним. Потом прикрыл их всех одной деревянной дощечкой, и вздрогнул, когда широкие ладони взяли его за талию. — Н-ну? — чужой мокрый нос неуклюже уткнулся в шею, заставив младшего вздрогнуть с непривычки. — Слушай я сейчас как в...выйду на улицу. Завою и... Любая волчица с рррадостью окажется прррямо перрредо мной, — рычал ему в шею Колбая, постепенно переходя к плечу, вызывая лёгкие вибрации. Страшно, если подумать, но сейчас лишь делает приятно. — Вот так ты меня любишь, да? — аккуратно поставил железную посуду в раковину тот, после повернувшись. — Блять! — вскрикнул он, когда его подняли на руки, как пушинку.       Джонни развернулся, и пошагал обратно в зал, чуть покачиваясь на поворотах. Буквально кинул парня на диван, и навис над ним, хищно облизнувшись, приподняв ушки. — Люблю. — внутренне заурчал он и снова припал к любимой шейке, на этот раз неслабо укусив её. — Ай! — схватился за его плечи Фильченков, всхлипнув. И ушки эти ещё щекотятся, и больно. — Ну не так же сильно! — Как хочу, — довольно облизал Джонни окровавленные губы, чуть нависнув над своей жертвой, впившись в неё своими увеличившимися зрачками, и буквально прорычал: — Так и буду.