Душа

…И что же? — произнес Гарри на одном дыхании. Его сердце сжалось в ожидании ответа. Он заглянул… Заглянул в его серые глаза, подобно стали. И не мог разглядеть в них ничего, будто все мысли покинули эту светлую голову. Напротив, он заметил, что тот также смотрит на него с интересом и нажимом. Он был упрям и ждал, пока Гарри сдастся. Так и произошло, Поттер первым отвел взгляд и уставился на одну из склянок с зельем, стоящую на столе профессора. Рядом никого не было. Снейп отправился к директору, оставив их двоих на отработке, что они заслужили, другие же ученики давно ушли с последнего занятия. А Гермиона и Рон, как они ему сказали, заглянули к Хагриду, но по их красным щеками, метающимся взглядам и неловким движениям можно было сразу догадаться, что они направлялись совсем не туда. Так что они с Малфоем остались вдвоем. Одни. Только вдвоем. Наедине. Это был хороший шанс наконец узнать о его чувствах. Свои Гарри уже осознал давно, но не его. Он, конечно, замечал, что тот стал более спокойнее с ним и сдержаннее. Но ему нужно было в этом убедиться самому. — Я большего и не ожидал, — с горькой усмешкой он выплюнул эту фразу и моментально отвернулся к котлу, словно ничего не произошло. Но в это время в голове второго бушевала буря. Он проклинал себя. Опять сорвался. Допустил ту же самую ошибку. На самом деле, это было уже привычкой, которую очень сложно искоренить. Она манила, ведь не каждому давалась такая возможность — узнать человека. Его душу. Именно это он сейчас и сделал, пытаясь проникнуть в его голову. Он понимал, что тот знает о его способности и презирает ее. Он также презирал и ненавидел себя. Хватало всего одной встречи взглядов, и вот, ты уже знаешь человека. Но это было не про Малфоя. По неизвестной причине он не мог прочесть только его. Хотя и не хотел. Сколько раз он уже это делал? Весь азарт пропал. Раньше ему не нравилась нужда во времени, чтобы узнать человека. А сейчас же Гарри желал этого больше всего. Раскрытие человека, как личности, это целый бесконечный неизвестный путь. Предвкушение, неизвестность теперь были не возможны. А ему так хотелось узнать его. Пройти это неизведанный путь вместе. На что тот был как запертые стальные двери, которые никак не открыть, лишь изнутри. Наверное, это из-за его замкнутости. Может, на людях он ведет себя гордо и высокомерно, но на самом деле он отчужден и не имеет друзей. А зачем они ему? Он привык добиваться всего своими силами и с детства ему привили полагаться только на себя. Он не знал этого чувства непоколебимой дружбы, что имел Гарри. Но так отчаянно хотел. Это был его секрет. Драко был рад, что на него не действовала это удивительная способность. Иначе бы в его голову давно проник какой-то зазнавшийся гриффиндорец и растрепал бы всем его секреты. Он очень удивился, когда узнал о тайне Поттера и правда презирал это, но не отрицал, что это было очень удивительно и могло хорошо бы пригодиться. Он же слизеринец, ему свойственно все скользкое и противное. Он и себя считал таким, хотя искренне старался исправиться. Переступать через свои принципы все же нелегко. — Вы свободны, — резко раздался строгий голос декана Слизерина. Снейп вернулся, прервав размышления волшебников. — Но мы еще не закончили чистить… — хотел воспротивиться Малфой. — Я сказал, вон! — отрезал Северус. По его бешеному взгляду было заметно, что разговор с директором не принес ожидаемых результатов, от чего он был в ярости. Мальчики поняли все без слов, они не стали перечить взрослому волшебнику, зная чем это может обернуться. Драко быстро взял свою сумку и чуть ли не выбежал из класса. Гарри заметил это и также быстро направился за ним. Он шел сзади, не решаясь окликнуть его. Ждать не пришлось, Малфой сам остановился и резко развернулся, Гарри почти врезался в него. — Чего тебе нужно, Поттер? — манерно протянул гласные слизеринец. — Н-ничего, — его голос дрогнул от неожиданности, раскрыв его волнение. — Тц, Поттер, говори, что хотел, мне нужно спешить, — он вымученно закатил глаза и сложил руки на грудь, немного сгорбившись. Теперь его образ стал реалистичнее, настоящее, не той фальшивкой, какой он пользовался каждый день, дабы показать свое превосходство и силу. Прошло много времени с начала отработки, потому из большого старинного окна падал яркий лунный свет, выделяя хрупкую фигуру Малфоя. Гарри залюбовался этой картиной, на миг выпав из реальности. Только, когда Драко сделал шаг вперед и окликнул его, он, наконец, вернулся в реальность. Они и так близко стояли, но теперь расстояние между ними считалось всего парой десятков сантиметров. Было невозможно не заглянуть в его уже не серые, а почти черные глаза. Кажется, его воображение разыгралось. Он попытался сделать это опять, нарушая обещание данное самому себе. Неизвестно сколько они так простояли, глядя друг другу в глаза, пару минут или несколько часов. Один из них сдался. Это был Малфой. Он отвел глаза, закусил губу и, быстро отвернувшись, хотел было пойти в подземелья, но его схватили за руку, не дав сбежать. Гарри пытался развернуть его себе, тот упирался, пряча свое лицо. Тогда пришлось воспользоваться руками и заставить смотреть на себя. Он не ожидал увидеть на его лице такое выражение лица: закушенная губа, образующая маленькую ранку, покрасневшие щеки и шея, красные глаза, а главное — взгляд. Он всегда выдает людей, как и Малфоя. Это был стыдливый, запуганный взгляд, будто его уличили в чем-то интимном и тайном. Гарри, показалось, что вот-вот и кто-нибудь зайдет в этот коридор, увидит такого Малфоя и… не знаю… заберет? Это мог быть кто угодно — Снейп, Макгонагалл, Дамблдор, Гермиона, Рон, Седрик, Хагрид, хоть кто. Он знал, что стоит Малфою показаться в таком виде, то этот образ вновь скроет маска безразличия. Пусть это будет так, но страшнее для Гарри было разделить этот момент с кем-то посторонним. Поэтому он просто загреб слизеринца в объятия. Малфой не ожидал этого и поначалу растерялся, но, быстро придя в себя, стал сопротивляться, отталкиваться, колотить кулаками по груди, сплошь не по возрасту усыпанной мышцами, извиваться. Гарри принимал все это, боясь разжать объятия, потерять тем самым последнюю надежду в этом прогнившем Воландемортом мире. Вскоре удары прекратились, Малфой перестал извиваться и пытаться выбраться. Он понял, что это бесполезно, если это задумал Гарри. Это ведь был Гарри. Чертов Гарри Поттер. Тот самый, кто выжил при встрече с Темным Лордом; тот самый, кто стал знаменитостью; тот самый, кто когда-то отказал в дружбе самому Драко Малфою, сыну Люциуса Малфоя, и теперь мучил его сердце. Голова Драко опустилась на его плечо. Светлые волосы щекотали щеки и нос гриффиндорца, но тот не отстранился, лишь положил одну руку на его голову и прижался щекой к макушке. А Малфой обнял в ответ, сильно сжав на спине рубашку. — Ты идиот, Поттер, — это было последнее, что услышал Гарри, прежде чем расслабиться и просто наслаждаться присутствием и теплом любимого человека.