Двадцать девять

29 День и ночь в помещении незаметны, поэтому время отсчитывают только непривычные человеческому глазу настенные часы, хотя через какое время доктор начинает ориентироваться по ним. Впрочем, МакКой перестает считать время после первых суток и первого стимулятора. Эпидемия на Аль-Нихале слишком страшна, чтобы позволить себе сомкнуть глаза хоть на минуту. Им пришлось задействовать весь медицинский персонал Энтерпрайз, потому что аль-нихальские врачи сами по большей части оказались поражены беспощадным вирусом. МакКой устало трет глаза и готовится ввести себе еще одну дозу стимулятора. Это четвертая, максимально дозволенная, и следующая будет уже опасной. - Вам надо поспать, доктор. На пороге выделенного ему кабинета стоит Чехов. Он непривычно одет в светлое поло и джинсы. - Что Вы здесь делаете, энсин? - У меня увольнительная, - отвечает Чехов, понимая, что надо выразиться по возможности более полно, чтобы у доктора не было варианта отослать его обратно на корабль. - Капитан разрешил мне при соблюдении мер предосторожности предложить Вам мою помощь. У Вас не хватает людей. - Джим в самом деле разрешил? – Боунс знает, что Кирк безрассуден, но не верит, что настолько. - Я был очень настойчив, - почти честно отвечает Чехов. - Капитан сказал, что Вы сами меня прогоните. - И он был прав, - усмехается МакКой. - Чехов, тут лишние жертвы не нужны. Вы видели на экране, как прогрессирует болезнь? 24 часа и все. Лихорадка, потом психоз и внезапная остановка сердца. Они живут в агонии последние часы. И больница переполнена зараженными. - Поэтому я хочу помочь, - кивает Чехов. – Я знаю, что людям воздушно-капельным путем болезнь не передается. В остальном я буду осторожен. - Хорошо, - выдавливает из себя доктор, причин он может найти тысячи. - Тогда тут не нужны гениальные навигаторы, тут больница, а не космический челнок. Чехов слушает его спокойно, бегло бросив взгляд на кушетку – судя по аккуратно застеленному покрывалу, доктор не прилег ни разу за все те три дня, которые провел на поверхности планеты. Как они и предполагали. - Так что мне делать? – отвечает Чехов, будто не слышал ничего. - Убраться отсюда, - язвительно-ласково отвечает МакКой и хочет взять со стола гипошприц со стимулятором, но Чехов перехватывает его. - Вам нужно поспать, - упрямо заявляет он, заставляя доктора сосредоточить взгляд на себе. - Здесь более тридцати человек квалифицированного медперсонала, Вы можете позволить себе отдохнуть. - Не учи меня, - МакКой скорее из принципа выхватывает у Павла шприц, впрыскивает лекарство, не замечая, что стимулятор слегка изменился в цвете. Чехов едва успевает поймать крепко спящего доктора. 19 МакКой приходит в себя мгновенно, будто кто-то щелкает пальцами, заставляя его проснуться. Эффект сильно действующего снотворного - его ни с чем не спутаешь. Чехов оказался сообразительнее его. Смог отвлечь. Десять часов сна из жизни во время эпидемии – это непростительно, и сам Боунс никогда не позволил бы себе такого, но, признаться, чувствует он себя намного лучше. В общем зале он не без труда находит Чехова. Юноша переодет в медицинскую форму. Синяя футболка делает его незаметным среди таких же волонтеров, снующих между пациентами. МакКой находит его по кудрявой макушке. - Это было подло, - говорит он. Чехов поворачивается, и доктор только сейчас замечает, какие синие у Павла глаза. Вероятно, их оттеняет футболка. - Вам необходим был сон. А Вы не слушали капитана и… - Чехов прикусывает язык, понимая, что сказал слишком многое. - То есть это Джим был столь любезен? – спрашивает МакКой, в его голосе привычный цинизм. Чехов, пропустив вопрос мимо ушей, продолжает расставлять наполненные кровью колбы. - Чего ж он сам не явился? Нет, идея Кирка ему ясна, но зачем надо было подсылать энсина. - Доктор, я… - Чехов еще не уверен, стоит ли выдавать капитана с потрохами, в конце концов, он еще ничего не сказал. - Рассказывай, уже проговорился. - Вы заподозрили бы неладное, будь это капитан или мистер Спок. И им не удалось бы… - Одурачить меня, - согласно кивает Леонард. МакКой чувствует, что это был выверенный план, и он попался на приманку. Подпустил к себе мальчишку. Доверился. - И давно ты фокусником работаешь? У тебя даже рукавов не было, где ты держал второй шприц? - Секрет фирмы, - Павел улыбается уголком губ. – Еще в школе научился. - Ловко, - не может не восхититься доктор. – Только никогда больше так не делай в подобной ситуации. Павел вновь кивает. Речь о подорванном доверии, и он это понимает. Сейчас вообще лучше со всем соглашаться и не провоцировать новые вопросы. Но стараясь быть незаметным, он делает только хуже. Доктор подходит ближе, заставляя юношу посмотреть на себя - Чехов, в чем дело? Павел жмется и прячет левую руку за спину. - Покажи. Запястье перебинтовано косо, возможно, одним из волонтеров. Доктор чувствует, как сердце пропускает удары. Воздух вокруг словно застывает, и создается ощущение, что рядом никого больше нет. - Как? – спрашивает Боунс, надеясь услышать, что энсин просто ударился или что-то такое же несерьезное. - Один из пациентов, - раздается тихий женский голос. Это Кристина. И доктор с удивлением вспоминает, что они не одни в зале. – У него была последняя стадия, - продолжает девушка, - он где-то достал нож и накинулся на меня, и Павел… - Ладно, хорошо. Я понял. Чехов – герой дня. Что еще я должен знать? Это все равно лишь царапина, уговаривает себя доктор, но общая атмосфера подсказывает, что он надеется зря. - Сначала он изрезал себя, - добавляет Кристина. Это не оставляет ни малейшего шанса. Кровь к крови. Чехов заражен. Павел не выглядит испуганным. Держится. - Как давно? - Пять часов, - отчеканивает Кристина. - И двадцать минут, - твердо добавляет Чехов. Он считает минуты неосознанно. У МакКоя кружится голова. Пять часов с момента заражения. У Чехова 19 часов. Может быть, двадцать, за счет молодости организма. Может быть, меньше, за счет другой расы. Но исход неизбежен. Он погибнет точно также, как остальные, если они не получат вакцину. - Почему… - доктор чувствует, как режет горло, и сглатывает, - почему вы меня не разбудили? 15 - Павел, отдохни, хорошо? Время одновременно тянется и летит. У Чехова сильный жар, но он стойко продолжает помогать более тяжелым больным. У него разгоряченное дыхание, и от него парит так, что тепло ощущается, если оказаться ближе, чем на метр. - Я даже температуру тебе сбить не смогу, - продолжает МакКой, - так что не надо себя… - Гробить? У Чехова трясутся руки и слезятся глаза. От стремительно растущего жара и страха. Слишком страшно умирать, когда видишь, как это происходит. Еще немного и он начнет видеть тени, разговаривать с потолком, а потом кидаться на людей. Он закрывает глаза, пытаясь не сдаться и не заплакать от беспомощности, и считает до десяти. Ничего не сделаешь. Нельзя поддаваться панике. - Вы же меня вырубите, когда я начну сходить с ума? – спрашивает он, открывая глаза. МакКой хочет сказать, что они не допустят его безумия, но это будет ложью, он не может обещать подобного. Он смотрит на длинные влажные ресницы и кивает. - Хорошо, - выдыхает Чехов, пытаясь избавиться о мушек перед глазами. – Отдыхать я не хочу. - Помоги мне тогда, - соглашается доктор. 9 - Что с ним? - Он прилег, добудиться я не смогла, - виновато отвечает Кристина. Чехов, белый как снег, лежит на койке, неуклюже свесив руку. После показаний трикодера МакКой может больше не проверять, но все же на всякий случай поднимает безвольную руку юноши, считая слабый пульс, проверяет реакцию зрачков под закрытыми веками. Ни у кого из пациентов раньше не случалось комы. - Вирус в человеческой крови распространялся так же, как в аль-нихальской, мы проверяли, - МакКой старается не думать о Чехове, сейчас только хладнокровие может его спасти. - В его крови вирус мутировал, проявив совершенно другое поведение. Скорее всего, на него влияет антиген какого-то человеческого заболевания. Мне нужен медицинский файл Чехова. 8 - Ветрянка? – растерянно спрашивает Кристина, читая файл вместе с МакКоем. – Антиген ветрянки? - Или антиген, или сам возбудитель. Ветрянка часто персистирует в организме. В нашем случае, скорее всего, так и есть. И возбудитель ветрянки, почувствовав инородный объект, пытается уничтожить его. Если это удастся, то вопрос вакцины решится сам собою. Проблема только в том, что наш подопытный кролик - живой человек. - И это Чехов, - озвучивает Кристина то, что не смог он сам. То, что на чаше весов жизнь знакомого человека, усложняет ситуацию многократно. То, что это жизнь Чехова, придает многократности новые грани. Где-то на фоне этих мыслей МакКой думает о том, уволят ли его из Звездного Флота, если он прилюдно набьет морду Кирку? Потому что прощать столь неразумного поступка он ему не намерен. 7 Критический момент наступает через два часа. Чехов выгибается на кушетке в судорогах. Или победит вирус, или детская ветрянка. Самая страшная для врача ситуация – быть бессильным. МакКой сидит на ногах Чехова, удерживая его руки, Кристина фиксирует голову. Они не могут помочь ничем, словно вернулись в медицину двадцатого века. Такой беспомощности МакКой не испытывал никогда. Сколько это продолжается, он не знает, только понимает, что беззвучно шепчет «держись, парень», Кристина вторит ему что-то свое такое же, между приступами промокая салфеткой мокрый лоб юноши. Это марафон, и на кону несколько миллионов жизней, до которых сейчас нет никакого дела. 3. Чехов дышит спокойно и щеки у него розовеют. Кристина плачет и улыбается. МакКой молча готовит первую партию вакцины, стараясь не задумываться, сколько и каких мыслей перевернулось в его сознании. 1. У Чехова все еще перевязана рука, только его запястье оплетает ровная аккуратная повязка, Пашу немного знобит, и он сам еще не понимает, что произошло. Но ощущение жизни переполняет. Он не умер и не сошел с ума. Он в привычных стенах корабельного лазарета. Он садится на койке, сверяясь с ощущениями. Все хорошо. Им удалось? - Чехов, вы пришли в себя, - доктор улыбается, и Чехов неопределенно разводит руками. - Как? – только и спрашивает энсин. - Ваша детская ветрянка, - отвечает МакКой, осматривая его. – Она оказалась сильнее вируса, полностью поглотив его. Впоследствии, пришлось перехватить только несколько побочных эффектов, - доктор чувствует, как от воспоминаний до боли сжимается сердце, - и всё, вы здоровы. - Я счастливчик, - улыбается Чехов. - Да, и, благодаря этому, мы получили вакцину, сейчас ее уже успешно применяют. Вы спасли целую цивилизацию, представляете? – продолжает доктор, он ведет себя немного странно, будто не может понять, какое у него настроение. И непроизвольно сжимает-разжимает пальцы правой руки, словно они болят. - Я... рад, наверное, - пожимает плечами Чехов. Ему надо бы извиниться за то, что просмотрел опасность, подставил себя, заставил переживать доктора. Но по итогу ведь все кончилось хорошо, и он, не сказав ни слова, закрывает рот. МакКой смотрит на него, затем наклоняется, лбом ко лбу, закрывает глаза и почти неслышно произносит: - Ни одна цивилизация не стоит твоей жизни, мальчик. Слышишь меня? Чехов молчит. Тепло заполняет его целиком. Он тоже закрывает глаза. Леонард прикасается теплыми губами к его лбу и отстраняется. - Я вас отпускаю в каюту, Чехов. Три дня постельного режима, - говорит он привычным врачебным голосом, - потом на осмотр. Но думаю, все будет хорошо уже завтра. Чехов кивает. Ему хочется сказать «спасибо» или что-то еще, но он молчит и, потупив взгляд, уходит из лазарета. 0. В своей каюте капитан Кирк, молча избитый главным судовым врачом, всерьез размышляет, чем же он мог так задеть лучшего друга.