Немного о чувствах.

Девушка любила свою работу так сильно, как только могла. Она была благодарна Тсунаде-шишо за то, что та обучила её медицинским техникам. Куноичи нравилось быть полезной, помогать людям, а потом слышать слова благодарности в свой адрес. Ей нравилось проводить время среди неприятного запаха фармацевтических препаратов. Но больше всего ей стал нравится её маленький кабинет на первом этаже. — Добрый день, Сакура, — мужчина стоял у окна, которое было ему по пояс в высоту, и махнул рукой бывшей ученице. Она уже привычно ожидала его к этому времени и поставила чайник, чтобы заранее подготовить всё. Харуно удивлялась первое время, но вскоре привыкла, что джонин перестал опаздывать. Разве что, совсем немного. Поэтому она всегда могла точно рассчитать, когда он появится возле окна, а после тайно от медперсонала, пролезет в него и сядет за маленький стол. — Как твой день? — он всегда устраивался на менее удобном, старом стуле, который давно нужно заменить, но руки никак не доходят. — Всё замечательно, — отзывчиво улыбалась Сакура, доставая чашки. Она чувствовала себя, как дома, позволяя гостю тоже испытать на себе это тепло. — В этот раз не потерялся на дороге жизни? Какаши издал лёгкий смешок и положил локоть на стол, поворачиваясь к нему боком. Он задумчиво почесал другой рукой затылок и поднял взгляд на девушку. Короткие волосы, тонкая шея, изящная спина, стройная талия. Когда его глаза стали опускаться ещё ниже, он быстро отвернулся и глубоко вдохнул воздух. Хорошо, что на нём была привычная тёмная ткань, прикрывающая большую часть лица. — Как видишь, — хмыкнул Хатаке и почти сразу увидел перед собой кружку крепко заваренного чая с имбирём. Он поражался тому, как они смогли сблизиться с куноичи, что она знала о нём буквально всё. Сакура поставила вторую кружку и села напротив, осторожно помешав ложечкой сахар. Из окна дул тёплый летний ветерок, который приятно обдувал кожу. Она посмотрела на улицу, наблюдая за тем, как по двору бегают и играют дети, пока что лишь пародируя ниндзя. Ирьёнин знала, что это молодое поколение однажды превзойдёт по силе и её, и даже Наруто с Саске. А Какаши не мог оторвать взгляда от неё. Он пристально разглядывал каждый миллиметр её лица. В голове он часто отмечал, что она больше не та двенадцатилетняя девочка, которая боялась всего, что могло угрожать, которая бегала за одни мальчиком больше половины прожитой жизни. Сейчас уже давно всё было не так. Шестой помнил, как безумно боролась она с белыми Зецу, как, ничего толком не обдумав, первой напала на Мадару, старалась быть на равных двумя самыми сильными шиноби. А ещё он помнил, как после войны она подошла к нему и рассказала, что отдельно проводила Саске из деревни и отказала ему в чувствах. Это было так странно и невероятно. — Скажи, — тихо произнесла она, делая глоток горячей жидкости. Она не поворачивалась к нему, а продолжала наблюдать за ребятами. — Почему ты носишь маску? — Не знаю, — он слегка был удивлён такому вопросу и задумался, вглядываясь в свой напиток. Он много раз приходил к ней пить чай, но она никогда не смотрела на его лицо, не пыталась узнать, как он выглядит. Джонин правда не знал, почему он носит её на себе. После встречи с Обито, после его смерти, когда он спас жизнь Хатаке, а после ещё снова вернул, хоть и на время, шаринган, Какаши отпустил все свои внутренние страхи, боль и ненависть к себе. Его больше не мучали те воспоминания, он не пытался сбежать от самого себя. Поэтому, он готов был в любое время снять эту ткань и ходить совершенно спокойно без неё. Просто осталась эта привычка, прятать лицо, которую можно было бы разрушить в любой момент. Мужчина начал стягивать маску по шее вниз, подцепив краешек пальцами, но его прервали, как только начал показываться из-под ткани нос. Он немного опешил, но остановился. — Знаешь, — девушка улыбнулась от чистого сердца и посмотрела в яркие серые глаза, легко сжимая пальцы его руки, — Я полюбила тебя даже скрытого под этой маской. — Сакура, — тихо выдохнул он её имя, чуть поддаваясь телом вперёд. — Но не думай, что я не знаю, как ты выглядишь, — её глаза хитро блеснули, она стянула его маску сама, и прильнула своими губами к нему в нежном поцелуе. Цветочный запах вскружил голову, сердце застучало быстрее. Только он хотел пальцами зарыться в её мягкие волосы, как куноичи отстранилась и, явно довольная собой, улыбнулась, обнажая зубки. Она всегда так делала, он запомнил. Хатаке нравилось наблюдать за тем, как она радовалась маленькой победе. Но себе он обязательно обещал отомстить ей вечером. — Чёртовка, — ухмыльнулся Какаши, отпивая из своей кружки чай.