Холод греет душу?

      Кларисса проснулась с утра пораньше, все же спать в чужой кровати слегка неуютно. На первом этаже, в столовой, девушку уже ждала брюнетка. Они условились, что сначала рыжеволосая спокойно позавтракает и лишь потом они отправятся по делам в мир примитивных. — Вы часто делаете такие вылазки? — К примитивным?       Изабель получает положительный кивок от рыжеволосой спутницы, пока та тщательно пережевывает свой питательный завтрак. На удивление, пища здесь на вид и на вкус просто восхитительно. Все соответствует ожиданию и реальности. — Обычно только на миссии, по каким-то поручениям Канклава или что-то в этом роде. — Как же ты, девушка с потрясающим вкусом, живешь без еженедельного шоппинга к примеру?       Младшая Лайтвуд довольно усмехнулась за лестный комментарий в свою сторону. Рыженькая определенно была ей по душе, что бы там не ворчал Алек. — Ну, везде существуют свои нюансы. Когда-нибудь я научу и тебя таким трюкам. Ты доела? Потому что я уже чувствую на себе взгляд моего уважаемого братца. — Идем. — она забирает с собой напоследок свежее яблоко.       По четко выраженной просьбе Фэйрчайлд, они не сразу направляются к Люку, а все же решаются заглянуть к ним домой.       Квартира встречает их достаточно измученно, даже потрепано. Кларисса медленно проходит пальцами по выбитым из стен полкам, молча кивает на нужное зеркало, которое так же дало слабую трещину. — Изверги. — вырывается из уст Изабель.       Сумеречных охотников в большей степени интересовал второй этаж помещения, ведь там, по словам рыжеволосой, и происходили основные действия. Прихожая, гостиная так же были разгромлены в хлам. Повсюду валялись обломки картин, части хрустальных ваз. Наблюдать родной дом в таком виде — душераздирающее зрелище. — Думаю нужно поскорей проверить второй этаж. — девушка надеялась, что её комнату не столь сильно затронуло происходящее, но снова просчет.       Лайтвуд зашел следом за рыжеволосой, которая повела их в небольшую, но уютную комнату в серых тонах. Она явно отличалась от всех остальных помещений этого здания, брюнет тут же это отметил. На стенах дротику некуда было бросить, повсюду были рисунки, причем довольно разного характера. Больше всего, парня привлекли знакомые с детства руны, которыми была едко пропитана комната. Эти узоры буквально застилали все остальные портреты, пейзажи или что там еще дано рисовать примитивным. — Почему ты рисовала это? Откуда ты вообще знаешь об этом. — реагирует Алек, срывая парочку листов со стены. — Понятия об этом не имею, просто так получалось. Сложно не начать рисовать то, что постоянно торчит в голове. — Странно. — брюнет действительно задумался, может эта бестия не такая уж и примитивная. — Джейс, ты видишь это? — парень указывает на другие рисунки рун. — Даже мне они неизвестны, хотя я сдал все дисциплины с особым отличием. — Может тут просто фантазия разыгралась, она же сама не понимала, что рисовала. Не вижу причин удивляться. — ответил блондин. — Где комната твоей матери?       Рыжеволосая беспрекословно провела их в соседнюю комнату. Все же нахождение в её обители нервировало девушку, она не могла проверить свои личные тайники, вещи. Поэтому оставив охотников в комнате матери, Кларисса вновь метнулась в свою. Она забрала наверное самую главную вещь, без которой и дня обойтись бы не смогла.       Дневник или же альбом, в котором хранились все картины, зарисовки, да вся жизнь именно там и существовала. Желание оставить парочку рисунков из этого дневника в тайне, увеличилось почти сразу же, как только Фэйрчайлд поняла какому парню были посвящены половина её портретов. Там был не именно брюнет, тогда она попросту не могла его знать, но черты слишком схожи. Даже чертова руна на шее, которая выделит Лайтвуда одного из тысячи людей в толпе.       Девушка поражалась своему везению, встретить парня из своего воображения — уму непостижимо. Она забросила дневник в удобную сумку, которую так удачно прихватила с собой в это путешествие.       Охотники не особо заметили отсутствие рыжеволосой, оно и к лучшему. По крайней мере, так подумала сама бестия, но Лайтвуд все всегда замечал и иногда он даже не знал, нужно ли ему это или шло ли это на пользу. Он решил тактично промолчать, оставив все на своих местах. — Нашли что-нибудь интересное? — обмолвилась Клэри. — Ничего необычного, сломанные картины, да и только. Может ты знаешь какие-то тайные заначки собственной матери? — уточнил брюнет. — Заначки нет, но знаю, куда она клала что-то важное.       Джосалин не особо скрывала какие-то предметы, но только теперь рыжеволосая не была в этом так уверена. Оказывается мама укрывала от неё такие глобальные вещи, проблемы. Поэтому подумав, девушка заглянула в шкаф у окна, там обычно была одежда, но на самой верхней полке всегда было что-то интересное. И сейчас не было исключением. — Поможете достать тот коробок? — вежливо попросила Фэйрчайлд, которая была не столь высокого роста, если только на каблуках. Хотя если бы она постаралась, то все равно достала бы, но сильно ей хотелось помучить темноволосого.       Почему-то ей хотелось, чтобы полез именно он, что ему впринцепи не свойственно. Брюнет же ненавидит её, правда пока не ясно за что. Изабель отрицала этот факт, но это очевидно.       Собрав на себе все взгляды окружающих, Лайтвуд сдался. Он достал этот чертов коробок. — Что в нем такого? — парень неуверенно крутил его в руках.       Кларисса твердой хваткой вырвала его из рук, он был ей знаком, правда непонятно почему он все еще здесь, ведь Джосалин хотела отдать или подарить его Дот, которая увлекалась картами и разной магией, которая как оказалось все же существует. — Карты? — Иззи удивленно вскрикнула. — Не просто карты, мама сделала их самостоятельно. Прорисовала каждую деталь. — процедила рыжеволосая, жадно разглядывая шероховатую поверхность картонки. — Стой! — остановил её Лайтвуд. — Покажи эту снова, ничего не напоминает? — брюнет искусно ткнул в изображение какой-то серебряной чаши, украшенной разными камнями.       Фэйрчайлд снова была в смятении, она вроде бы все понимала, но в тоже время была глупа, словно прозрачное стеклышко разбитой вазы. Девушка одарила всех туманным взглядом и Джейс принялся разъяснять. — Это как раз та чаша, которую ищет Валентин. Это очень могущественная чаша, с помощью неё можно совершить множество страшных вещей. Твоя мама не просто так её нарисовала здесь, к тому же спрятала. — Думаю люди Валентина искали эту чашу у твоей матери. — перебил толкование парабатай Лайтвуд. — Уверен, они перерыли и этот шкаф, но карты не показались им чем-то важным. Но думаю, именно этого эффекта и хотела добиться Джосалин. Только как понять, где эта чаша спрятана? — парень задумался. — Давайте заберем их, потом и решим. Нам здесь делать больше нечего. — заключила рыжеволосая. — Идемте к Люку.       К счастью для всех, плутать не пришлось долго. Полицейский участок был совсем недалеко от дома Клариссы. — Может я одна с ним поговорю? Все же вас он не знает и даже не связан со всем этим. — настаивает рыженькая. — Думаешь? Мы можем просто поприсутствовать рядом, нанесем руны и будем рядом на всякий случай. — предложил Джейс. — Ладно. Но я то вас видеть буду? — Да. — отчеканил Лайтвуд. — Сумеречные охотники всегда друг друга видят, а ты похоже и правда одна из нас.       Брюнету не нравилось признавать эту новость, но факт оставался фактом. Эта рыжеволосая шаг за шагом вклинивалась в их мир, в их жизнь. Её жизнь, покрытая тайной и мраком, все больше и больше затаскивала всех, словно в очередное, давно забытое, болото. — Клэри, где ты была? — Люк возник из ниоткуда, но так вовремя. — Где Джосалин? — Боже, Люк. — она кинулась в его объятия. — Мы можем поговорить в другом месте? — Мне не нравится все это.       Они молча зашагали в уютный, частенько пустующий, кафетерий напротив. Рыжеволосая изредка оборачивалась назад, проверяя наличие ребят где-то за спиной. Они покорно, не торопясь, шли следом.       Наконец они устроились за столиком в уголке и мягко отпустив официантку с меню, принялись за разговор. — Прости, я должна была сразу идти к тебе, но я не могла поступить иначе. — девушка срывалась на глухой шепот, мужчина успокаивающе накрыл её дрожащую ладонь своей. — Что случилось? — Валентин вернулся за чашей. Маму похоже похитили, Дот, бедная Дот, тоже пропала без вести. Она просила тебе передать, но не понимаю зачем, как ты со всем этим связан Люк?       Услышанное не очень то обрадовала детектива. Он не знал, как все объяснить девчонке, которая ждала от него ответов на все вопросы, которых порядком так накопилось. А еще, его смущал тот факт, что за ними шаг за шагом следовали трое неизвестных, а теперь они еще и пристроились за соседний от них столик. — Мне не нравятся та компания. — он бросил кивок в сторону Джейса, Алека и Иззи. — Они вынюхивают что-то. — Что? — Клэри оборачивается в указанную сторону и удивляется не меньше Алека, который все это время сидел с каменным лицом. — Погоди, ты видишь их?       Не может быть, вокруг одно вранье!       Все восемнадцать лет жить в кругу этой мерзкой лжи. Сколько они еще собирались укрывать от неё все происходящее, надеялись на чудо? — И ты туда же Люк? Какого черта! — рыжая злилась.       Поняв, что скрываться больше смысла нет, троица покинула свой столик, заняв соседний. — Кто вы? — поинтересовался Люк. — Интереснее другое, кто вы, раз видите нас? — теперь вопросы похоже задавал здесь Лайтвуд.       Кларисса решает перенять инициативу на себя, пока они не забросали друг друга этими исчерпывающими вопросами. — Это Сумеречные охотники из Института, в который я и попала, вместо того, чтобы прийти вовремя тогда к тебе. А еще, они те, кто заручились мне тем, что никто их не увидит. — девушка грозно пригрозила пальцем в сторону Джейса. — Так и есть. Нас видят лишь нам подобные. Следовательно, вопрос остается тем же. — поясняет темноволосый. — Алек, мы бы узнали его, странность заключается в другом. Вы чувствуете? Здесь пахнет псиной. — Оборотень? Любопытно. — заинтересовался Лайтвуд. — Люк, объясни мне все. — Кларисса больше не могла молчать. Все больше и больше раскрывалось неизученных ею фактов.       А мужчине то что оставалось? Раскрыть тайну, которую они с Джосалин покрывали мраком все это время, а точнее, все эти восемнадцать с лишним лет? — Я оборотень, но не был им с самого начала. Я всегда был Сумеречным охотником, но когда-то давным давно меня укусил оборотень и мне пришлось войти в местную стаю, а вскоре и вовсе возглавить её. — Но как и каким образом ты связан с Валентином? — не унималась рыжеволосая.       Мужчина задумался, как же ему правильно и доступно преподнести эту суровую историю. — Понимаешь, мы с твоей матерью были сторонниками Валентина. Он всегда мечтал вынести охотников на более высокий уровень, наделить их способностями, с которыми мы бы возвысились над всей нежитью. По крайней мере, мы все в это свято верили. — детектив тяжело сглотнул. — Мы желали для нашей расы лучшей судьбы, но все оказалось совсем не так. Джосалин была особенно близка с Валентином, и узнав его истинные планы, бежала с ребенком под сердцем, и с этой чертовой чашей. — Скажи, скажи мне, что я все неправильно поняла. — Кларисса отчаянно схватилась за край стола, вжимаясь в него до побеления костяшек.       Но Люк молчал, попросту не опровергая эту истину. Джосалин правда любила его, но узнав монстра воплоти, сбежала от него при первой же возможности с его же ребенком. Дочь Валентина, мужчина возлагал на неё невероятные планы. Даже не брезговал подливать любимой женщине в чашу ангельскую кровь. — Прости. — Этого попросту не может быть. Мама всегда рассказывала мне, что отец погиб при исполнении в морском флоте. — девичьи руки брюнетки понимающе опустились на плечи Фэйрчайлд. — Даже портрет в рамке у моей кровати тому доказательство! — Она рисовала этого мужчину когда-то и для хорошей легенды его образ хорошо пригодился. Джосалин понимала, что когда-то тебе придется рассказать тебе правду, но всячески пыталась оградить тебя от всех этих демонов, которые постоянно были где-то неподалеку. — Но почему же я ни черта не помню об их существовании, если они были рядом? — Кларисса старалась держаться с благородным достоинством, несмотря на то, что весь мир сейчас перед глазами градом рушился.       Вскоре пренебрежение на лице Лайтвуда сменилось легким восхищением, и даже уважением. Рыжая бестия смирно сидела на стуле, выслушивая собственный приговор, а не метала молниями, хотя по глазам видно, что ураган внутри бушевал невиданный. — Она обращалась к очень могущественному магу, который стирал ужасные фрагменты твоей памяти. Он так же стирал твои всплывающие воспоминания о Сумеречном мире, иногда ты видела то, чего не должна была. — Но теперь я все знаю и мне нужна мои воспоминания сейчас. Что за маг? Он нужен мне! — Кларисса мгновенно вскакивает со стула. — Верховный маг Бруклина — это все, что я знаю. Никогда не присутствовал на их встречах. — Магнус Бейн. — заключил темноволосый.       Бестия разом разворачивается в сторону брюнета и судорожно вцепляется в его сильные руки. — Алек! Он нужен мне, где его отыскать? — Тише, рыжик. Личное пространство. — возмущается Лайтвуд. — Бейн слишком крупная сошка, до него так просто не доберешься. — Но мы ведь должны попытаться, братец. — втиснулась Иззи, положив руку ему на плечо. Скажем так, она всегда умело вертела и крутила братом в нужное ей направление, а он ничего не мог с этим поделать.       И, конечно же, в конечном итоге он сдался. — Но мы сделаем все чуть позже, нужно все продумать.       Кларисса хотела бы кинуться ему в объятия со всей своей благодарностью, но вовремя сделала шаг назад. Тактильный контакт парень не воспринимал почти ни от кого, были исключения — семья и парабатай, который так же являлся его сводным братом.       Лайтвуд заметил легкие порывы рыженькой кинуться к нему, но то, как она вовремя собладала с собой и опомнилась, вызвали у брюнета легкую улыбку.       Какого черта он вообще лыбится сейчас из-за такой глупости!? — Клэри. — зовет её мужчина. — Позвони или напиши Саймону, парень весь день волнуется за тебя.       Охотники в недоумении переглянулись между собой и только у одного из них нервно свело скулу от раздражения, вызванного казалось бы ничем. Но это «ничего» его и беспокоило. — Но как ты себе это представляешь? Он примет меня за сумасшедшую, ведь я бы на его месте так и поступила. — Он заслуживает право знать правду. — Безусловно.