Дар преданности

Маттео не заставил просить себя дважды, поэтому через пару мгновений мы заперлись в комнате и принялись за дело. Понятно, что времени у нас было не так много, но это не помешало нам возбудить друг друга до предела прежде, чем начать двигаться. Мой парень и в этот раз не дал мне стонать, зажимая рот новыми и новыми поцелуями. Впрочем, я уже потихоньку привыкала к тому, что в этом доме лишнего шума лучше избегать, и училась сдерживать эмоции. Хотя, признаться, мне все равно не удалось сдержать крика во время кульминации, но ведь в эти минуты контролировать себя становилось куда сложнее. Ничего, со временем и такому можно научиться. И вот, закончив, мы упали на кровать, прижавшись друг к другу и восстанавливая дыхание. Даже теперь Маттео не мог перестать гладить меня, ласкать и шептать на ушко нежные слова: — Милая, любимая, бесценная! Самое важное, что есть в моей жизни! Я так испугался, когда узнал, что ты все же пошла с Амбар под дождь, да еще и без куртки! Родная моя, прошу, никогда больше так не делай! — Обещаю, дорогой мой! — прошептала я в ответ. — Прости меня за это! — Ты тоже меня прости за излишнюю резкость, малышка! — Ну, я не думаю, что ты собирался быть резким. Просто проявил заботу. В конце концов, изначально, я собиралась тебя послушаться, притом, беспрекословно. Мне самой не очень-то хотелось идти под дождь. — Вот, как? А почему же ты передумала? — Амбар надавила. Начала говорить, что ты не заботишься, а запрещаешь в грубой форме, и что это нельзя так оставлять. — Проблема в том, что для Амбар такое неестественно. Она просто не знает, что бывает по-другому. Симон, в последнее время, совсем о ней не заботится, и твоя сестра считает это лишним. Но между вами, двумя, есть существенная разница. — Хочешь сказать, что за Амбар не нужно приглядывать, а за мной — нужно? — Нет-нет, детка, поверь, ты иногда бываешь настолько самостоятельной, что это достойно восхищения! Я говорю о том, что твоя сестра с детства не знала заботы, да и не хотела знать. Шерон, вероятно, внушила ей, что, если позволишь кому-то о себе заботиться, то проявишь слабость. — Но ведь ты, наверняка, о ней заботился, когда вы были вместе. — Во всяком случае, пытался. Одно только наше знакомство чего стоит! — Ты никогда мне о нем не рассказывал. — Ну, а как ты себе это представляешь, Девочка-Доставка? Какой бы хорошей сестрой Амбар для тебя ни являлась, она была и остается моей бывшей девушкой, по твоим же словам. Кроме того, ты всегда расстраиваешься, когда речь заходит о нашем романе. — Так как вы познакомились? Рассказывай, раз уж начал. Маттео вздохнул, крепче прижал меня к себе и начал рассказ: — Помню я эту историю смутно. Вот, спроси меня кто-нибудь о нашем с тобой знакомстве, — отвечу. Но здесь будет сложнее. Я улыбнулась. Как мило! Ведь таким образом Маттео пытался заверить меня в том, что ревность будет неуместной. То, что он испытывал когда-то к Амбар, и близко нельзя было сравнить с тем, что происходило между нами. Впрочем, это я и так знала. — Понимаешь, — продолжал мой парень, — когда мы были детьми, взрослые часто брали нас с собой на светские мероприятия, приемы и все такое прочее. Большинству богатеев там страшно весело. Ну, а мы — их дети — быстро начинали скучать и убегали, болтаясь где-то во дворе и ожидая родных. Вот и мы с Амбар… — Вы познакомились, когда были детьми?! — Ну, не то, чтобы совсем детьми. Если я правильно помню, на тот момент, нам было лет по тринадцать. В общем, как-то раз мне стало скучно на таком приеме. Я вышел подышать воздухом и вдруг увидел, что какая-то девушка плакала на скамейке. Причем, плакала так, что, вероятно, могла бы разжалобить и камень. Я подошел, спросил, в чем дело, и вот, тогда, наверное, был единственный раз за четыре года, когда твоя сестра поделилась со мной своей болью. Она была искренней. Именно это меня тогда и привлекло. Я обнял Амбар и позволил ей весь остаток вечер поливать слезами мою рубашку. Ну, а, после того дня, все как-то само собой закрутилось. — И она больше не показывала тебе свою боль? Не была такой искренней, как в начале? — Нет, не была. Но с тех пор твоя сестра обнаружила мою слабость. И, стоило мне задуматься о расставании, тут же бросалась на шею, жалуясь на свою печальную судьбу. — Ты был ей чем-то вроде жилетки? — Не знаю. Может быть. Но одно я могу тебе сказать совершенно точно: между нами никогда не было той романтической любви и ласки, которая есть лишь у нас с тобой, мое сокровище! — Знаю, — согласилась я. — И уже давно не ревную тебя к сестре, поверь. И часто она играла на твоей слабости? — Если честно, не считал. Да и не уверен, что сам правильно расшифровывал порой ее поведение. — Так сильно любил? — Да нет, дело совсем не в этом. Понимаешь, детка, Амбар знала, что я ее неплохо изучил, и понимала, что, обманывая меня, должна быть предельно осторожной. Ведь я мог распознать ложь — и тогда все. Поэтому, манипулируя мною, она так тесно переплетала правду с вымыслом, что добивалась своего. И, знаешь, некоторым ее словам я бы поверил, наверное, даже сейчас. — Возможно, кое-что и было правдой. Амбар ведь делала основной акцент на своих отношениях с крестной, да? — Именно. Я знал о проблемах между ними, поэтому верил всему, что рассказывала твоя сестра. Помню, был даже случай, когда я сам пришел в особняк и попытался достучаться до совести Шерон. Как ты понимаешь, безрезультатно. Мне, действительно, было жаль Амбар, и, наверное, поэтому я оставался с ней даже после того, как в моей жизни появилась ты. — Маттео… — Да, Луна, я был готов отказаться от той, которую полюбил, ради той, которую жалел. Это ужасно, правда? Охнув, я приподнялась и потянулась к губам возлюбленного со словами: — Ужасно?! Любимый, да более благородного поступка я в своей жизни еще не видела! После чего, не дав тому возразить, я снова увлекла его в потрясающий поцелуй…