Дар преданности

Когда мы позавтракали, Маттео сказал: — Давай, я пойду, помою посуду, а ты иди в душ. Потом нам пора будет собираться за машиной. Если ты, конечно, не забыла, Девочка-Доставка. Я демонстративно округлила глаза, но тут же рассмеялась и легко поцеловала любимого в губы со словами: — Ну, конечно, милый, я все помню! Я послушно удалилась в ванную, а вернулась, когда Маттео уже заправлял постель. — Собирайся, малыш, — велел он. — Теперь я в душ. Однако, стоило мне одеться и взять в руки расческу, как телефон Маттео зазвонил. Я растерялась. В ванной шумела вода, и вероятность того, что мой возлюбленный сам услышит звонок, была ничтожно мала. Но отвечать самой было бы чистой воды вторжением в личное пространство любимого и показателем недоверия. А телефон не умолкал. Я подошла к гаджету. На экране светился неизвестный номер. Самостоятельно парень перезванивать непонятно, кому не станет, а это может быть важно. Наконец, решившись, я подошла к двери в ванную, постучала и крикнула: — Любимый! — Можешь войти, Девочка-Доставка, — отозвался он.- Еще бы я тебя стеснялся! Улыбнувшись, я заглянула внутрь. Ну, естественно, после всего, что между нами было, скрывать друг от друга наготу было бы просто глупо. Да и, ступив в ванную комнату, я не увидела ничего необычного. Дверь в душевую кабину была чуть приоткрыта, чтобы парень мог меня слышать, но видно было лишь фрагмент его плеча. Все остальное казалось размытым. И это, наверное, было даже хорошо, потому что, увидев все тело этого красавца, я бы, вообще, забыла, зачем пришла. — У тебя телефон звонит, — проинформировала я возлюбленного. — Номер не записан в твоем справочнике. Маттео высунул мокрую голову наружу, ласково мне улыбнулся и произнес: -Малыш, ты можешь без проблем ответить. У меня нет от тебя секретов. Сердце мое запело. Раз парень позволял мне отвечать на звонки его телефона, это, наверное, свидетельствовало о безоговорочном доверии и особенно близких взаимоотношениях. Я улыбнулась в ответ, кивнула и торопливо вернулась в комнату. Телефон все еще звонил, и я решительно ответила: — Да? На другом конце провода, к моему ужасу, раздался незнакомый женский голос: — Это телефон Маттео Бальсано? — Да, — отвечала я, чувствуя, как внутри просыпается ревность. — Но он сейчас в душе. — А Вы, простите, кто? — довольно невежливо поинтересовался голос. — Я Луна, его девушка, — заявила я. — С кем имею честь говорить? — Эльда, мать Маттео, — представилась женщина. Никогда в жизни я не чувствовала себя более глупо. Ревновать парня к родной матери — это уже паранойя. Господи, когда я научусь ему доверять?! А теперь родители Маттео могли счесть меня хамкой и запретить сыну со мной встречаться! Правда, он бы послал их надолго и подальше, но я не могла позволить любимому выбирать между мною и своей семьей. Поэтому поспешно принялась исправлять положение, воскликнув: — О, простите, сеньора Бальсано, я… — Боже упаси! — отрезала женщина. — Я сеньорита Фелидо. Я поджала губы. Ну, вот. Уже дважды попала впросак! А все из-за Маттео! Он ведь ничего не рассказывал о своей семье. Неужели его родители не были женаты? Хотя, здесь виновата была и я сама. Парень говорил, что мне достаточно было задать вопрос — и он честно не него ответит. А что в результате?! Я так ни о чем и не спросила! Пообещав себе впредь проявлять больше интереса к делам возлюбленного, я ответила: — Прошу прощения, сеньорита Фелидо! Я… я просто… — Не нужно извиняться, девушка, — отрезала мать Маттео. — Я хочу поговорить с сыном. — Я передам, что Вы звонили, — максимально вежливо ответила я. — Он перезвонит, как только выйдет из душа. — Не перезвонит, — отмахнулась женщина.- Просто постучите к нему и скажите, кто это. Я пожала плечами и послушно подошла к двери ванной, но стучать не стала, а просто вошла. Маттео все еще был в душевой кабине, поэтому я крикнула: — Милый! Створка чуть приоткрылась: — Да, любимая? — отозвался парень, не выглядывая. — Возьми телефон, — сказала я. — Кажется, что-то важное. Это твоя мама. Реакция итальянца превзошла все ожидания. Из душевой кабины послышался удивленный возглас, шум воды мгновенно стих, а из-за створки показалось его ошеломленное лицо. — Это какая-то ошибка, — произнес он. — У меня нет матери. — То есть? — удивилась я. — Что ты говоришь? У всех есть мамы, и… — Да, только я свою видел, наверное, один раз в жизни, — отозвался мой возлюбленный. — И то, лишь в момент своего появления на свет, поэтому не помню даже этого. — Тогда кто же это? — опешила я, указав на телефон парня. — Сейчас разберемся, — заявил тот. — Включи громкую связь, пожалуйста. Я послушно нажала нужное место и положила телефон на столик для мыльных принадлежностей. — Кто это? — строго спросил мой молодой человек. — Маттео, — раздался голос говорившей со мной женщины. — Здравствуй, сынок. — Луна, любимая, дай мне полотенце, пожалуйста, — попросил парень, пропустив ее слова мимо ушей. Я протянула ему требуемый предмет, но женщина вдруг воскликнула: — Маттео, мы можем поговорить без посторонних?! — А здесь нет никого постороннего, кроме Вас, сеньорита, — отрезал мой парень, вытирая голову. — Луна — моя девушка. Либо говорите при ней, либо, вообще, отправляйтесь восвояси. Прошу прощения, не знаю, откуда Вы там звоните. — Прямо сейчас я в Буэнос-Айресе, — отозвалась дама. — Потому и звоню. Мы можем встретиться? Маттео вышел из душевой кабины, обернув полотенце вокруг бедер, и хмуро ответил: — Не вижу в этом никакого смысла. Почему бы Вам, сеньорита, не вспомнить обо мне еще лет через двадцать? А лучше, вообще, больше не вспоминайте. — Но, сынок, я никогда о тебе не забывала и… — Да Вы что! И пропали чуть ли не на двадцать лет, чтобы это доказать?! Нам не о чем говорить, сеньорита. Вы мне чужая. — Маттео, — в голосе женщины зазвенели слезы, — пожалуйста… Я невольно взяла возлюбленного за руку. Он мог сколько угодно изображать безразличие, но я-то знала, что на самом деле ему было очень больно. Мне не понаслышке было известно, что перенес брошенный ребенок. Но я не понимала эту женщину. Как можно было оставить свою плоть и кровь?! Просто как?! Парень переплел наши пальцы и заявил: — Повторяю: не вижу смыла с Вами видеться, сеньорита. Я всегда считал, что у меня нет мамы. Пусть так и остается. — Но, сынок, ты же, наверняка, хочешь знать, почему я ушла! — умоляла женщина. — Прошу, дай мне шанс объяснить! — Немного поздновато для объяснений, не находите?! — съязвил мой парень. — А, если по-хорошему, я уже лет пятнадцать назад перестал задавать этот вопрос. Знаете, почему? Потому что мне все равно. Совсем. — Маттео, — плакала его мать. В итоге, мне элементарно стало ее жаль, и я тихо сказала: — Любимый, а давай вместе с ней увидимся. Как бы то ни было, а я хочу познакомиться с твоей семьей. — Малыш, не думаю, что это хорошая идея, — запротестовал Маттео. — Еще какая, хорошая! — ухватилась его мать за спасательную соломинку. — Раз она к тебе в ванную зайти не боится, значит, отношения у вас давно. А теперь вспомни итальянские традиции. — Ох уж мне эти ваши традиции! — отмахнулся мой парень. — Да и Луна, вообще, не итальянка, так что… — Милый, ну, пожалуйста! — попросила я любимого. — Ради меня! Маттео ласково посмотрел мне в глаза, притянул мое тело к себе, а уже потом сурово обратился к телефону: — Ваше счастье, сеньорита, что я ни в чем не могу отказать своей девушке. Хорошо, мы встретимся с Вами. Назовите время и место.