Дар преданности

Приводили мы себя в порядок уже, будучи в пути. Точнее, это делала я, потому что Маттео выезжал с парковки на шоссе. Я быстро слезла с колен парня, надела свои трусики, одернула платье, а потом вернула его джинсы и боксеры в нормальное состояние. — Луна, — осторожно позвал он на пути к моему дому, — можно кое-что спросить? — Конечно, любимый, — кивнула я. — Почему ты вдруг решилась… э-э… на такой эксперимент? В машине, на парковке, и… — Я поняла, о чем ты. Да, у нас никогда ничего подобного не было, но это не значит, что я была бы против, правда? В конце концов, тебе ведь понравилось? — Конечно, понравилось. Я просто не понимаю, откуда у тебя такие познания… э-э… не в той области, в которой можно было ожидать. — Оттуда же, откуда у тебя познания в области… того, что ты делаешь пальцами. Интернет — незаменимый помощник во всех областях. — Знаешь, что, Девочка-Доставка? — улыбнулся Маттео. — Давай с этого дня копаться на таких сайтах исключительно вместе. Договорились? — Если ты так хочешь. — И все же, малыш, почему именно там и именно тогда? Вряд ли ты нашла это во время встречи с моей семейкой. — Ну, да, я нашла это гораздо раньше. Но использовала именно тогда и именно там. Почему? Да потому что ты не мог вести машину в том взвинченном состоянии, в котором остался после разговора с родителями. Так и в аварию попасть недолго. — И все-таки, это было по необходимости? Не потому, что ты просто захотела? Я расхохоталась. — Знаешь, милый, если бы мы занимались любовью всякий раз, когда этого хотели, нас бы очень редко видели за пределами спальни. Мы рассмеялись, и как раз в это время подъехали к особняку семьи Бенсон. Но прежде, чем выйти из машины, я взяла своего парня за руку, посмотрела ему в глаза и спросила: — Ты в порядке? Я имею в виду, после того разговора? Надо признать, больше всего на свете я боялась, что он не захочет совсем это обсуждать. Такой ответ означал бы, что возлюбленный мне не доверял и держал свою боль при себе. А ведь это разрушало личность, я это знала не понаслышке. Но тот тихо сказал: — Если честно, не знаю. С одной стороны, я чувствую себя слепым щенком, который остался без мамы. А с другой — даже как-то легче стало, понимаешь? Прежде, чем ответить, я крепко обняла своего итальянца и только потом выдохнула: — Понимаю, милый! Конечно, понимаю! И все-таки, мы с тобой не можем отрицать того, что твои родители, в общем-то, друг друга стоят, правда? — Да уж, — хмыкнул Маттео. — Папочка с детства ездил мне по ушам, какой он бедный-несчастный, отец-одиночка. Да и, если честно, не только мне. Большую часть нашей родни уже тошнит от этих причитаний. А на деле оказалось, что он за что боролся, на то и напоролся. Оставил рядом с собой заведомо корыстную женщину лишь на том основании, что та от него забеременела, — вот и получил свое. — Знаешь, я не могу понять ни твоего отца, ни, тем более, мать. Один использовал женщину, как инкубатор, а теперь еще и возмущается. Вторая ради денег ноги раздвинула. — Да, в голове не укладывается. Но у меня больше претензий к Эльде. Хотя к отцу их тоже хватает. — Да, мне тоже сложнее понять ее, чем Анхелло. Я не понимаю, чего она хотела добиться, когда ложилась под него из-за денег. Как бы она их получила без беременности? — Не знаю. Но, учитывая, что этой особе, на тот момент, еще не было восемнадцати, я думаю, выход бы нашелся быстро. — Думаешь, она стала бы угрожать твоему отцу тюрьмой? — А почему нет? В конце концов, ей бы поверили скорее. — Наверное. Идем в дом? Маттео вышел из машины и прежде, чем я успела отстегнуть ремень безопасности, обежал вокруг нее, галантно распахнув передо мной дверь. Более того, он еще и протянул руку. — Мне нравится, когда ты так себя ведешь, — улыбнулась я, выбираясь из салона. — Но хотелось бы знать, распространяются ли подобные проявления вежливости на других девушек. — Каких — других? — захихикал мой возлюбленный. — Ты же знаешь, что, кроме тебя, мне больше никто не интересен. Или подозреваешь меня в измене? — Не говори глупостей, — возразила я. — Конечно, нет. Я сейчас говорю о твоем и нашем окружении. Ну, к примеру, Амбар ты так же подашь руку? — Подам, но только потому, что она — твоя сестра, и тебе это понравится, — отмахнулся Маттео. — И, пожалуйста, давай не будем заводить старую песню. Я уже объяснял, что Амбар меня не интересует. Как, впрочем, и все остальные девушки, кроме тебя, малыш. Неужели ты до сих пор мне не доверяешь? — Доверяю, — смутилась я. — Просто… я ведь не со всеми могу тягаться красотой и умом, правда? — Кто тебе такое сказал? — Никто. Я просто сама знаю. Маттео остановился, обхватил мое лицо руками, крепко поцеловал меня в губы, а затем, выдохнул: — Послушай, мне все равно, с кем ты там вдруг захочешь потягаться! В моем понимании, ты всегда будешь самой лучшей, детка! Запомнила? — Да! — прошептала я в ответ. У меня потеплело в груди. Признание любимого подействовало не хуже дозы успокоительного. Все хорошо! Ему интересна лишь я! И неважно, что дальше! Мы вошли в особняк, но тут мои радужные мысли выветрились. На диване в гостиной сидела Амбар. Сидела и горько рыдала. Мы с возлюбленным торопливо приблизились. — Эй, что с тобой? — поинтересовалась я. — Кто тебя обидел? — подхватил Маттео. Моя сестра отняла руки от заплаканного лица и едва слышно прошептала: — Симон… он меня бросил!