Дар преданности

Мы с трудом добрались до моей комнаты, и, едва Маттео щелкнул замком, я повернулась к нему спиной, выдохнув: — Помоги мне выбраться из этого платья, скорее! Мой парень послушно подошел, перебросил мои волосы на бок и потянул молнию вниз. При этом губы его начали нежно целовать мою шею. Я застонала, но тут же вспомнила о подготовленном сюрпризе и воскликнула: — Погоди! Стой! Маттео тут же замер. — Что такое, любимая? Я сделал тебе больно? — Нет, просто… У меня сюрприз для тебя, не забыл? — С тобой, малыш, я даже имя свое могу забыть! Ну, что за сюрприз? Я сделала шаг вперед, через ноги стянула платье и снова повернулась к любимому. Тот судорожно вздохнул, а глаза его, без того уже потемневшие, загорелись таким возбуждением, что я тут же почувствовала тепло внизу живота. — Господи, Девочка-Доставка! — выдохнул мой итальянец. — Что ты творишь со мной? Его обжигающий взгляд прошелся по моему телу, и я прямо-таки видела, как ему стало тесно в джинсах. Ткань на паху туго натянулась. — Тебе нравится? — игриво поинтересовалась я, подходя ближе и не скрывая своей наготы. Маттео обхватил меня за талию, притянул вплотную и сказал: — Луна, ты такая красивая! Затем, не дожидаясь ответа, он поцеловал меня в губы глубоким и горячим поцелуем. Я немедленно откликнулась и ловко начала расстегивать пуговицы на рубашке парня. За одним поцелуем сразу последовал второй, третий, а потом я потеряла счет. Мы едва успевали делать судорожные рваные вдохи, а руки возлюбленного поглаживали мое почти обнаженное тело в тех местах, где мне больше всего нравилось. Он уже выучил каждую его клеточку почти наизусть, и все равно не уставал гладить, целовать и ласкать. Когда рубашка Маттео полетела на пол, он оставил в покое мои губы и опустился вниз, к шее. Я прерывисто задышала и потянула его к кровати за пояс джинсов. — Девочка моя! — шептал парень в перерывах между поцелуями. — Родная, любимая! Эти слова сводили меня с ума, и я прямо-таки дрожала от возбуждения. Пальцы мои быстро справились с джинсами любимого, а через секунду мы упали на кровать. Маттео опустился поцелуями еще ниже и начал играть с моими напрягшимися сосками. Промежность запульсировала, а тело требовало большего. — О, боже! Я так хочу тебя! — застонала я. — И я тебя хочу, малыш! — выдохнул тот, прервав на мгновение свои ласки. Его рука скользнула под мои трусики, и я закричала от острого наслаждения. Теперь мы могли не сдерживаться, ведь связь с моими родителями у персонала была обрезана. — А-ах! — воскликнула я. — Еще. Парень начал играть с моей промежностью так, как уже научился и, можно сказать, привык. Я стонала и выгибалась, прося еще больше. Наконец, когда мое возбуждение достигло высшей точки, Маттео убрал руку и сбросил с меня трусики. Я торопливо потянула вниз его боксеры и согнула ноги в коленях, чтобы возлюбленному было удобнее устроиться между ними. — Ты готова, любимая? — хрипло спросил он, быстро надевая презерватив. — О, да! — простонала я. — Возьми меня! — Твое слово — закон! — воскликнул мой парень. Я закинула ноги ему на бедра, и почти тут же итальянец осторожно скользнул внутрь. Именно так, как мне нравилось, давая возможность расшириться. — А-а! — вскрикнула я. — Еще! Мы начали двигаться вместе, ловя общий ритм. Я пыталась сдерживать стоны и только потом вспомнила, что теперь можно было не напрягаться. Впрочем, это уже настолько вошло у нас в привычку, что шума от нас, наверное, все равно было немного. Только стук кровати о стену, судорожные рваные вдохи и звуки поцелуев. Все происходило потрясающе, мы двигались, как одно целое. И больше всего на свете в тот момент я хотела, чтобы это блаженство не заканчивалось. Мы вместе поднимались все выше и выше, к самым звездам. А потом пришло уже знакомое чувство полета, сладкий спазм, пронесшийся бурей по телу, и крик, который мы с Маттео издали одновременно. — Я люблю тебя! — прошептал он, когда мы перестали биться в экстазе. Я так тебя люблю! Клянусь жизнью, это было самое потрясающее признание всех времен и народов! — Я тоже люблю тебя, родной мой! — выдохнула я в ответ. — Очень-очень! Любимый все еще оставался во мне, и я даже догадывалась, как все это выглядело со стороны. Мои ноги в чулках и босоножках на его бедрах все еще подрагивали после восхитительного экстаза, а мы сами тяжело дышали. Наши взмокшие тела тесно прижимались друг к другу, а частое дыхание сливалось в одно. Наконец, Маттео немного перевел дух и осторожно вышел из меня. Я охнула. Мы легли рядом, лицом друг к другу. Мой возлюбленный снял презерватив и бросил рядом с кроватью. Через секунду на пол полетели и мои босоножки. — Господи, как устали ноги! — невольно простонала я, разминая ступни. — Тогда почему ты сразу не сняла эти каблуки? — поинтересовался парень, убирая мне за ухо прядь волос. — Хотела сделать тебе приятное, — смущенно улыбнулась я. — Амбар говорила, что молодым людям нравится, когда девушки в кружевных чулках и на шпильках. Маттео вздохнул. — Малыш, поверь, мне все равно, в чем ты будешь. Может быть, для кого-то это важно, только не для меня. Ведь сегодня я среагировал на тебя так вовсе не из-за чулок и шпилек. Нет. Просто ты, как всегда, была настолько красива, что сводила меня с ума. То, что я вижу тебя обнаженной, уже невероятно волнительно. Не нужно ради моих желаний терпеть какие-то неудобства, любимая! Ты — лучшее, что мне подарила жизнь. И я не хочу, чтобы тебе было больно или неудобно. Больше никогда так не делай, ты меня поняла? — Поняла. Извини, милый. Мне давно следовало понять, что ты у меня не такой, как все. Маттео подвинулся ближе и выдохнул мне в губы: — Какая же ты красивая! Мы знакомы три года, но я, наверное, никогда не устану восхищаться тобой! — Возможно, это — следствие того, что кое-какие части моего тела ты увидел совсем недавно? — игриво поинтересовалась я, обхватив парня за шею. Тот снова лег поверх меня, при этом не наваливаясь. — Нет, малыш, — улыбнулся итальянец. — Твое тело здесь ни при чем, хотя оно тоже прекрасно. И все же дело не в нем. Я восхищен каждой черточкой твоего лица, одурманен запахом твоих волос, пленен твоими глазами! Только ты раз и навсегда запала мне в душу! Господи, да у меня самый романтичный возлюбленный в истории человечества! От таких слов на мои глаза навернулись слезы счастья, и в какой-то момент я поняла, что Маттео — именно тот человек, с кем я хотела бы провести всю жизнь. Эта мысль напугала меня саму, но отогнать ее не получилось. Именно тогда я впервые отчетливо увидела себя в роли сеньоры Бальсано, и почему-то паники это у меня не вызвало. Возможность совместного будущего с возлюбленным лишь окрыляла. Но не рано ли нам было такую возможность рассматривать?