Snowflakes in Summer

Во рту Тэхена очень сладко. Сплошной сахар и мед. Его язык хочется чувствовать бесконечно, словно он какой-то изысканный шоколад, который ты ешь лишь раз в год по праздникам. Чонгуку мало его прикосновений, несмотря на то что руки старшего повсюду: они обхватывают его за талию, съезжают вниз по спине и ласкают ягодицы. Он не помнит, целовался ли он с кем-нибудь еще, поэтому сейчас для него все в новинку. И от того, как Тэхен засасывает его нижнюю губу, прикусывая упругую розоватую кожу зубами, у Чонгука перехватывает дыхание, а из его рта вылетают настолько бесстыдные стоны, которых младший от себя никак не ожидал. Еще Чонгук понимает, что возбуждается куда больше, чем следовало бы, и его джинсы в области паха внезапно становятся слишком тесными. Пальцы пробирает дрожь, и он реально не знает, куда следует положить руки и к чему стоит прикоснуться. В итоге, Чонгук проводит пальцами по голове парня, чувствуя шелковистые и гладкие, как атлас, волосы. Рядом с Тэхеном он просто тает. Перемещая ладони ближе к затылку, Чонгук съезжает пальцами вниз и касается бедер. Он хочет всего, попробовать каждую частичку этого желанного тела и запечатлеть ее в памяти. Тэхен на вкус как дом, как самая нежнейшая мечта. От его прикосновений, кажется, словно все в мире, наконец, встает на свои места. Он настолько нежен, когда чмокает младшего в губы раз, второй раз, третий, после чего снова ныряет языком в приоткрытый рот. Поцелуй мокрый и, скорее всего, неаккуратный, но, учитывая умения тэхенового языка и его бархатную текстуру, он сводит с ума. — Тэ... — хнычет Чонгук, умоляя о чем-то большем, и слегка задыхается. Его бедра дрожат, и он не совсем понимает, о чем вообще просит. Ему просто хочется больше самого Тэхена, больше его губ и прикосновений, потому что его руки дали понять Чонгуку, что он принадлежит только им и никак иначе. И он теперь вряд ли захочет быть где-то еще, помимо этих рук. — Мм? — томно спрашивает Тэхен, соскальзывая ртом вниз, и покусывает его острую линию подбородка, пока не находит на шее младшего чувствительное место, от чего тот буквально стонет. О боже, это так приятно. Не передать словами. Ошеломляюще. Сначала вроде как щекотно, ведь Чонгуку эти ощущения неизвестны, но его тело воспринимает их настолько хорошо, что глушить в себе стоны удовольствия становится неподъемной задачей. Кажется, будто Тэхен в курсе всех сокровенных мест на теле своего возлюбленного, и знает его как свое. Он точно знает, где нужно надавить или куда поцеловать. Чонгук чувствует, как чужие зубы царапают его ключицы, а язык обводит кожу вокруг кулона, после чего тянет за ожерелье. Но этого всего так мало, чтобы удовлетворить Чонгука, и чем дольше они касаются и играются друг с другом, тем жаднее становится Чонгук. Это все настолько нежно, что от удивления он тихо вздыхает. — Е-еще, мм... ах, — стонет Чонгук, зарываясь пальцами в тэхеновых волосах и сильнее притягивая его к себе, заставляя буквально уткнуться в свою шею лицом и засасывать кожу так же страстно, как Тэхен делал это с губами. Вскоре, каким-то образом, Чонгук оказывается у него на коленях, буквально седлая его и наблюдая, как Тэхен поспешно расстегивает его рубашку. Затем старший так же сумбурно и торопливо проводит дрожащими пальцами по его волосам, возвращаясь к груди, теперь не скрытой тканью рубашки, и ощупывает ее так, словно у Чонгука болит сердце. Тэхен, кажется, чисто физически не в состоянии отпустить парня, и он просто ласкает и трогает его везде. — Ты такой прекрасный, Куки, — говорит ему Тэхен, глядя такими честными и искренними глазами, что Чонгук поверит всему, что он только скажет. Он кивает, не в силах нормально говорить, потому что Тэхен, уже перебравшись ниже, касается своим ртом правого соска Чонгука, засасывая его с таким пылом, словно это его призвание. Чонгук еще ни разу не испытывал такого удовольствия, ну насколько он себя помнит. Наверное, именно поэтому он реагирует на все, как чистый и невинный мальчик, к которому прикасаются впервые. Он буквально трясется от блаженства, теряя голову и желая еще больше Тэхена. От каждого прикосновения влажного языка парня, тело Чонгука прошибает током. — Ты так сладко стонешь, — выдыхает старший, тесно прижимаясь и покусывая чувствительное тело своим приоткрытым ртом. Судя по тому, как Тэхен играется с его молнией, Чонгуку кажется, что он сейчас засунет руку ему в штаны, поэтому чисто инстинктивно толкается в руки старшего, желая потереться о его тело как можно больше. — Смотри, как тебе не терпится, — ухмыляется Тэхен, и когда Чонгук уже собирается возразить, их обоих прерывает громкий стук в дверь. Вцепившись в плечи старшего, Чонгук закрывает стыдливо глаза, ведь его внезапно поражает осознание всего происходящего, а еще то, что позже ему придется как-то смотреть Тэхену в глаза после всего того, что они здесь устроили. И от этого ему становится так стыдно, что он просто не знает, как с собой совладать. — Какого, блин... — рычит Тэхен и, бережно придержав Чонгука за талию и уложив на диван, направляется к двери. С трудом застегнув рубашку, Чонгук чувствует, какой крупной дрожью бьет его тело, когда кожа готова воспламениться. Должно быть, на его голове сейчас полный бардак, и наверняка он выглядит так, словно его только что трахнули или около того. Ну, это в каком-то роде правда. Смущенно покраснев, Чонгук тихонько скулит, но все же послушно дожидается Тэхена. Дело в том, что к Тэхену почти никогда не приходят гости, и естественно кому-то пришло в голову прийти ровно в тот момент, когда ситуация между ними несколько усугубилась... — Куки, ты в порядке? — внезапно в комнате появляется Тэхен, застав младшего врасплох. Подняв голову, Чонгук натыкается на чужой взгляд и понимает, что, наверняка, выглядит неважно, судя по беспокойству в глазах. — Эмм... д-да, а что? Тэхен хмурится, но, должно быть, жалкие потуги Чонгука дают ему ответы на его вопросы, отчего беспокойство на его лице быстро рассеивается, сменяясь яркой улыбкой, от которой у младшего захватывает дух. — Ничего. Смотри, кто пришел! В этот момент Чонгук понимает, что совершенно забыл о том, что к ним (или к нему?) кто-то сейчас пришел. Выглянув через плечо Тэхена, он наблюдает за тем, как высокая статная фигура парня с парой пакетов в руках направляется в их сторону. — Привет, Чонгук! Я принес тебе и твоему парн-... блин, Тэхену! Твоему Тэхену. В общем, я принес вам пожрать, ребята, — ухмыляется парень, и спустя несколько мгновений Чонгук вспоминает, что это Сокджин — хороший друг Тэхена и Юнги, а еще у него была вечеринка. И Чонгук совсем не против прихода этого оптимистичного парня, а еще он, правда, рад, что тот принес им еды, но, боже, почему он не пришел немного позже? — О! Это же чудесно, спасибо! — Ва-а-ау, только не говорите, что я вам помешал? — спрашивает Джин, как только замечает на шее младшего подозрительное пятно. Понимая, куда смотрит их гость, Чонгук быстро тянется рукой вверх, чтобы прикрыть следы. Боже, он вообще позабыл о том, с какой страстью Тэхен припадал к его шее. — Да, — отвечает Тэхен, но одновременно с ним Чонгук, яростно качая головой, кричит: — Нет! В ответ Сокджин только смеется и, прихватив с собой пакеты с едой, уходит на кухню, бросая через плечо: — Тэ, ты хотя бы не оставляй ему засосов на таких видных местах. Ищи местечки поукромнее! Чонгук едва не плачет, закрывая на секунду глаза, чувствуя еще больший стыд, чем был до этого. — О боже! Но Тэхен наоборот улыбается, словно наслаждается терзаниями младшего. — Ты выглядишь еще красивее, не переживай. — Господи, как стыдно, — стонет он, качая головой и стараясь не поднимать глаз вообще, чтобы не дай бог не встретиться взглядом с Сокджином или Тэхеном. Они оба заставляют Чонгука смущаться еще сильнее. — Вообще-то, нет. Джин видал ситуации и похуже. Верно, хен? — довольно громко кричит Тэхен, чтобы его друг услышал их с кухни. Чонгук уж думал, что ничего более унизительного, чем сейчас, быть не может. Из своего прошлого он ничего не помнит, но почти уверен, что этот момент попадет в десятку самых неловких моментов его жизни. — Ага! Как-то раз я застал, как ты сосал ему член. Да, не спорю, сцена была горячей, но... для меня это слишком, — говорит в ответ Сокджин, отчего младший утыкается в ладони лицом. Мысль о том, как он, стоя на коленях, отсасывает Тэхену, заглатывая его во всю длину и чувствуя его вкус на языке просто... И еще тот факт, что они даже не удосужились закрыть дверь, и кто-то вошел в комнату... Чонгук не понимает, почему это настолько сильно возбуждает его, но старается об этом не думать. Ему нужно выкинуть это все из головы, если он хочет, чтобы его эрекция прошла. Вскоре он чувствует, как Тэхен, подойдя ближе, аккуратно берет его ладони в свои, отводя их от лица. Открыв глаза, Чонгук видит перед собой слегка нахмуренные брови старшего, но, тем не менее, в его глазах разлита нежность. — Ш-ш-ш, просто не парься, слышишь? — шепчет Тэхен таким спокойным и умиротворяющим голосом, что Чонгук кивает и уже даже не чувствует былого стыда. — Хватит уже милашничать и идите жрать! — кричит им из кухни Сокджин, из-за чего они оба начинают глупо смеяться.

---

— Ты уже разговаривал с кем-нибудь из них? — Нет... — Чонгук, ты же понимаешь, что... Благодаря солнечному свету, проникающему через окно кабинета, глаза его психотерапевта кажутся кленовыми. По правде говоря, ему нравятся ее глаза, у нее теплый взгляд, но, тем не менее, расчетливый. Рядом с девушкой Чонгук чувствует некую безопасность, но, вместе с тем, осознает невидимую черту, которая между ними существует. Но в данный момент ему хочется избежать этих глаз. Иногда Чонгуку не нравится тот взгляд, которым она на него смотрит — будто она точно знает ход его мыслей. — Я все понимаю. Прощение — это конечная остановка. Я знаю, но... поверьте, я пытался? — И когда же? — удивленно спрашивает врач. Чонгуку не хочется поднимать эту тему, все это заставляет его чувствовать вину, но он понимает, что этот кабинет — единственное место, где он может действительно разобрать свои проблемы. — Я пытался позвонить Чимину, на самом деле даже несколько раз... но я просто чувствую себя так дерьмово, когда об этом думаю, — признается он, чувствуя тяжесть слов на языке, — они сделали больно Тэхену, оградив его от меня. А Тэ... он для меня — все. И это правда. Чонгук действительно так считает. Тэхен — его якорь, его скала. После того поцелуя, который случился между ними пару дней назад, они стали невероятно близки, и Чонгук хочет дать этому продолжение, снова ощутить тяжесть чужого тела на своем, чтобы забыть, где заканчивается одно тело и начинается другое. Но, по правде говоря, ему очень страшно, и все, что он делает в последнее время — это просто обменивается с Тэхеном многозначительными взглядами и прикасается к нему украдкой то тут, то там, когда появляется возможность. Он может положить руку Тэхену на бедро, приобнять его за талию, коснуться прядей его волос или прижаться носом к столь желанной шее. — Ты думаешь, он расстроится, если ты простишь их? — в итоге спрашивает его психотерапевт, возвращая Чонгука к реальности. — Тэхен? Нет, он... слишком хороший, он не станет на такое обижаться. Он сам их давно простил... и думаю, что ждет подобного и от меня. Но я, наверное, не такой хороший человек, как он, и мне трудно прощать людей, — пожимает плечами Чонгук, делая вид, что его эта мысль никак не затрагивает. — Ты хороший, Чонгук. После аварии у тебя появились к Тэхену чувства, поэтому вполне логично, что тебе хочется его защищать и оберегать. Если бы вы поменялись местами, Тэхену бы тоже было трудно их простить, не так ли? Нахмурившись, Чонгук задумывается над вопросом своего психотерапевта. — Я никогда не думал об этом с такой точки зрения... Но, наверное, да? — Просто вы двое постоянно ставите друг друга на первое место, вы — приоритет друг друга, и в этом нет ничего плохого. Это нормально для пар, но ты не должен ставить себя на второе место. Если ты простишь своих друзей, это подарит мир и спокойствие не только им, но и тебе, — объясняет она, жестикулируя руками. В ее словах, определенно, есть смысл. И это иногда так раздражает Чонгука, потому что ему бы хотелось, чтобы все было не так просто, как это видит она. Если бы все было куда сложнее, он мог бы подумать обо всем гораздо дольше. Устало вздохнув, Чонгук понимает, что едва ли в состоянии спорить с ее мудрыми и логичными словами. — Но мне больше не снятся кошмары, да и, в целом, мне гораздо лучше, — говорит он, чувствуя себя немного ребенком, который пытается доказать еще что-то свое. — Но тебя до сих пор донимает тревога, Чонгук. И хотя с тех пор, как ты узнал правду, твое состояние значительно улучшилось, ты еще не полностью исцелился. Это долгий путь, и спешить некуда. Не надо на себя давить. Я просто хочу, чтобы ты в конце концов понял... ты должен их простить. В первую очередь, для себя. — Да, я знаю... — кивает Чонгук, поджимая губы. Должно быть, девушка заметила, что он устал об этом говорить, потому что через несколько секунд тишины она, склонив набок голову, нежно улыбается и говорит: — Ну а теперь, ты продолжишь мне рассказывать о вас с Тэхеном? Чонгук хочет сменить тему и поговорить о чем-то приятном, поэтому улыбается. — Да, конечно, — отвечает он, на что его психотерапевт весело смеется.

---

На следующий день Чонгук, отработав смену, направляется к Чимину домой, что вызывает у него неоднозначные чувства. Он не помнит, чтобы эта прогулка была запланирована на сегодня, но его ноги сами привели его по знакомому адресу. И прежде, чем он успевает что-то осознать, он уже стоит перед дверью и собирается постучать. В последний момент Чонгук задумывается, нужно ли ему вообще это делать, или стоит просто уйти. Наверняка, Тэхен дожидается его дома. Дома. Да, именно домом стала для них их общая квартира. И от этой мысли внутри Чонгука разливается тепло, но, вместе с болью в груди, он понимает, что должен это сделать. Ради Тэхена, ради них обоих. Тэхен в любом случае будет гордиться им. Несмотря на то, что это все кажется предательством по отношению к старшему, он точно не будет против. О боже, Чонгук так хочет, чтобы Тэхен им гордился. Он мечтает вернуться к себе домой и рассказать Тэхену о том, что он наконец поговорил с Чимином, и что теперь все должно наладиться. Это все благоприятно подействует на нервную систему Чонгука, и что вскоре он даже забудет об этой аварии, и вся их жизнь начнется с чистого листа. От этих мыслей Чонгук улыбается, сам того не осознавая, но его скулы слегка напряжены от нервов. Правда, это не столь важно, ведь улыбаться всегда приятно. Как раз в тот момент, когда он собирается постучать, уверенность в нем восстановлена благодаря воспоминаниям о сладком смехе и ободряющих словах Тэхена, внезапно дверь распахивается сама, и на пороге появляется Пак Чимин. И, несмотря на то что Чонгук знал, куда пришел, он все равно удивляется. — Чонгук? — говорит Чимин, выпучив глаза. У него растрепанные волосы, наверное, после душа, так как от парня пахнет мылом и тем цитрусовым шампунем, которым он раньше пользовался. Когда Чонгук смотрит на него, внутри него шевелятся какие-то чувства, определить которые ему пока сложно. — Привет... я... наверное, не вовремя? Я могу зайти позже, — бормочет Чонгук, хотя знает, что у него никогда не хватит смелости сделать нечто подобное дважды за день. Но услышав его вопрос, Чимин, разнервничавшись, так яростно качает головой, что с его мокрых волос летят во все стороны капли. — Нет-нет! Ты как раз вовремя, я серьезно! Я просто... собирался ужинать, но ничего страшного, заходи! — довольно взбудоражено говорит Чимин, хотя Чонгук все еще чувствует в его голосе нервозность. Нахмурившись, младший размышляет над тем, может стоило перед своим приходом предупредить Чимина? — Ты уверен? Я не хочу тебе мешать. Взгляд Чимина буквально прожигает его насквозь, и парень снова качает головой, после чего добавляет тихим, но решительным голосом: — Чонгук, ты никогда мне не мешал. Поверь мне. От его слов младший немного расслабляется. Квартира, в которой он жил раньше, почти не изменилась. Разве что здесь стало чище, и вероятно это дело рук Юнги, который стал убираться здесь чаще. Чонгук не настолько хорошо знает этого парня, но он помнит, что Чимин не сильно любит прибираться. Этот вывод он сделал после нескольких месяцев жизни под одной крышей. — Если ты настаиваешь... Оперевшись о стол рукой, Чимин молча смотрит на парня, а после, отвернувшись, спрашивает: — Тэхен говорил, ты вернулся на свою старую работу? Глаза Чонгука удивленно расширяются. Он как-то не ожидал, что Тэхен может рассказывать о нем такие простые вещи, по крайней мере, так невзначай, словно это нормально. Но это очень мило, и Чонгуку это определенно нравится. — Он тебе рассказал, да? — Да, и Юнги говорил, что столкнулся с тобой в фотосалоне, — добавляет Чимин, покусывая нижнюю губу. Чонгуку не очень нравится, как трудно им вести обычный разговор. Несмотря на то, что он ничего не помнит, ему кажется, что «прежний» Чонгук точно бы расстроился, глядя на то, во что превратились их отношения с лучшим другом. То, как они изо всех сил стараются подобрать слова, и то, как трудно им поддерживать зрительный контакт. И Чонгуку, правда, интересно, изменится ли это когда-нибудь, и смогут ли они вернуться к исходной точке их дружбы, даже если он очень постарается. Но он понимает, что должен это сделать. Ради Чимина, ради того Чонгука, который так сильно был привязан к этому парню, что даже переехал к нему жить. Он снова вспоминает слова Тэхена о том, как Чимин забрал Чонгука к себе, когда ему негде было жить, как заботился о нем, а после аварии старался сделать для Чонгука все самое лучшее. Ну, даже если не совсем рассчитал и «перестарался». — Ах да, он заходил. Вообще это хорошее место, и мне там нравится, — отвечает Чонгук, пытаясь улыбнуться, но это выглядит слишком натянуто, поэтому он просто поджимает губы. Чимин замечает, как младшему здесь некомфортно, и утыкается взглядом в пол. — Здорово. — Да. В комнате стоит неловкая тишина. Чонгук ожидал, конечно, нечто подобного, но он совсем не знает, что говорить дальше. Поправив дрожащей рукой свои волосы, он закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями, которые хаотично разбросаны во всей его голове. Ему следовало бы уже перейти к делу, и хватит этой бессмысленной болтовни. Он вообще не любит эти дежурные фразы, которые задают люди друг другу лишь бы заполнить пустоту. Ему кажется, такие разговоры всегда неприятны. Сделав глубокий вдох, Чонгук открывает глаза и видит, что Чимин все еще разглядывает чистую плитку под ногами с куда большей сосредоточенностью, чем следовало бы. — Так, мм... я пришел сюда, чтобы вроде как... — начинает Чонгук, и как только он открывает рот, Чимин так быстро поднимает голову, что едва не ломает себе шею. В его глазах стоят слезы, цепляющиеся за ресницы, а щеки начинают краснеть. Со своими нахмуренными бровями он выглядит таким грустным — грустным и словно побежденным. И Чонгуку это совсем не нравится. Похоже, грусть совсем не к лицу солнечному Пак Чимину. — Мне очень жаль. Правда... прости меня... черт! — ругается парень, горько рассмеявшись. Чонгук, кусая внутреннюю сторону щеки и молча наблюдая за тем, как его друг рассыпается на части, ловит себя на том, что Чимин раньше всегда был таким собранным, когда возвращался с работы и делал вид, что не устал готовить ужин. — Я понимаю, что мои извинения ничего не изменят, но все же я хочу это сказать. Я... не заслуживаю такого друга как ты. Но я всегда буду любить тебя, и скучать по тебе, — искренне говорит Чимин, пытаясь сглотнуть комок в горле. Улыбнувшись, из его глаз брызгают слезы, скатывающиеся теперь по его пухлым щекам, что выглядит как-то совсем грустно. — Я только хочу, чтобы ты был счастлив, Чонгук. Это все, чего я когда-либо хотел. Чонгук не замечает, как сам начинает плакать. — Я знаю, хен, — шепчет он спустя мгновение. Хен, он правда сказал это слово, и внутри что-то радостно кричит и смеется, наполняя его жизнью. Может, он что-то вспомнил? Это слово не такое яркое, чтобы создать отдельное воспоминание, но и больше, чем просто набор букв, пойманных в ловушку... — Я понимаю, и... мне трудно забыть то, что ты сделал. Но я прощаю тебя. Покачав головой, Чимин почти сердито вытирает свое лицо. — Нет, Куки. Я этого не заслуживаю-... — Но я прощаю тебя. — Кук... — Я не знаю, станут ли наши отношения как прежде. Я... даже не помню, какими они были, — вдруг осознает Чонгук, иронично рассмеявшись, — но я хочу, чтобы ты знал. Со мной все в порядке, и я больше... не злюсь. Совсем. — Но ты должен. — И я злился, — признается Чонгук, — знаешь, раньше я думал, что если когда-нибудь ко мне вернется память, то я буду просто в ярости от того, как ты поступил с Тэ. Но затем... затем я подумал, что если когда-нибудь я вспомню, как сильно я его любил, то наверняка вспомню и то, как сильно я любил и тебя. И поэтому я не знаю... как бы себя тогда чувствовал. У Чимина дрожит нижняя губа, и на мгновение Чонгук боится, что парень сейчас зарыдает в голос, и слезы градом зальют его лицо. Но вместо этого Чимин прикусывает губу и кивает несколько раз. — Надеюсь, ты вспомнишь. Но даже если этого не произойдет, тебя никто никогда не станет любить меньше. Ты это понимаешь, да? У Чонгука распирает дыхание. Ему действительно так повезло. Рядом с ним есть люди, которые так сильно его любят и хотят, чтобы у него все было хорошо, что сами совершают глупые ошибки. И Чонгук обещает себе, что никогда не будет принимать это как должное. Ведь так легко привыкнуть к чему-то хорошему, что есть в нашей жизни, и думать, что так будет всегда. Но все может измениться за секунду, не говоря уже о жизни в целом. Как вот Чонгук, когда попал в аварию. И потерял всю свою жизнь. Но на самом деле он ничего не терял, он просто так думал. Он никогда ничего не терял: ни друзей, ни Тэхена, ни себя самого. Ему повезло, что он не умер. И этого вполне достаточно. На самом деле, этого более чем достаточно. — Да, я понимаю, — наконец, говорит Чонгук. — Ладно, хорошо, — кивает Чимин и слегка улыбается, хотя эта улыбка не затрагивает его глаз, но, кажется, он очень старается. Оглянувшись вокруг, Чимин снова переводит взгляд на младшего, и кажется, что теперь в его глазах что-то изменилось... Они стали более расслабленные, мягкие, но, вместе с тем, слабые и уязвимые. — Если хочешь, ты можешь уйти, я больше не стану тебя задерживать. Тебе не обязательно оставаться со мной на ужин или что-то еще. Отчасти Чонгук не против остаться в квартире друга, чтобы еще немного наверстать упущенное, возможно, он даже увидит сегодня Юнги. Но он знает, что это будет слишком. Он еще не готов, они не готовы. По крайней мере, пока. — Да, хорошо... тогда, я буду на связи, — отвечает Чонгук, убеждаясь в том, что Чимин ему верит, ведь он честен. Эти слова прозвучали, как обещание. И когда Чимин поднимает голову, Чонгук замечает, что его глаза стали ярче. — Звучит заманчиво, — отвечает он, слегка задыхаясь от пролитых слез, и идет провожать Чонгука. Младший вздыхает, чувствуя себя плохо от того, что оставляет Чимина одного в таком состоянии, когда внутри него еще столько наболевших чувств, и он только и ждет, когда останется один, чтобы выпустить их наружу. Чонгуку хотелось бы побыть плечом, в которое можно выплакаться, но не сейчас. Не тогда, когда его слезы окрашены именем «Тэхен». Однако, как только Чимин закрывает за ним дверь, Чонгук быстро достает из кармана телефон и пишет Тэхену сообщение с просьбой прислать ему номер Юнги. Он получает ответ буквально за секунду, в котором Тэхен не спрашивает, зачем и почему. И когда Чонгук пишет Юнги, чтобы тот поторопился к Чимину домой, он чувствует, как его сердце наполняется любовью.

---

Когда Чонгук возвращается с работы домой, Тэхен как раз готовит ужин. И хотя он понимает, что младший пришел на полчаса позже обычного, он не спрашивает почему. Еще Тэхен не интересуется, зачем Чонгуку вдруг понадобился номер телефона Юнги, потому что он просто доверяет младшему и, если ему будет что сказать, он обязательно скажет. Когда Чонгук входит на кухню, Тэхен помешивает кипящее на плите карри. — Ого, ты готовишь ужин? — дразняще спрашивает Чонгук, притворно удивляясь, пока Тэхен делает огонь немного меньше, чтобы не спалить блюдо. — О, иди ты, я могу приготовить карри... — начинает старший, но слова застревают в его горле, когда он замечает лицо Чонгука. Он не идиот, и может с точностью определить, что кто-то плакал. Особенно, если плакал его парень. Тэхен знает, что от слез у Чонгука опухают глаза и краснеет нос. Еще у него довольно сильно искусаны губы. И ладно, да, он говорил, что доверяет младшему, но сам вид парня, опечаленного по какой бы то ни было причине, всегда заставляет его сердце болеть. Поэтому, опустив деревянную ложку в кастрюлю, он, нахмурившись, подходит ближе и спрашивает: — Что-то случилось? Ты в порядке? — Да, а что? Почему ты спрашиваешь? — растерянно говорит Чонгук и смущается еще больше, когда Тэхен обхватывает его щеки руками и нежно ласкает кожу. Но, тем не менее, он, наоборот, подставляется под приятные прикосновения, его глаза даже на мгновение закрываются, и он сам заметно расслабляется. — Ты плакал. Что случилось? — продолжает Тэхен, и когда Чонгук не отвечает, он опускает руки и спешит добавить: — если ты не хочешь говорить, ничего страшного, я просто волнуюсь. — Я заходил к Чимину, — открыв глаза, отвечает в итоге Чонгук и смаргивает подсохшие слезы. Тэхен, мягко говоря, шокирован, так как просто этого не ожидал. С тех пор, как Чонгук узнал всю правду об аварии, он так злился на своих друзей, что любой сценарий, в котором он по доброй воле идет к любому из них, казался просто нереальным. Но Тэхен все равно считает, что это к лучшему, и что так и должно быть. Он не хочет, чтобы из-за него Чонгук терял своих друзей. И он знает, насколько большую роль играли парни в жизни младшего, несмотря на все случившееся. — Вот как. Ну и... как все прошло? — спрашивает Тэхен, стараясь не показывать своего интереса и волнения, но, скорее всего, его миссия с треском проваливается. Чонгук уже готов ответить, но вдруг он резко оглядывается через плечо и мило морщит нос. — Кажется, что-то горит, — указывает он в сторону плиты. Тэхен, выругавшись себе под нос, подбегает к бурлящей кастрюле и начинает быстро помешивать содержимое, пытаясь распробовать вкус. Но все заканчивается тем, что он обжигает кончик своего языка, но все равно с облегчением вздыхает, так как блюдо, кажется, спасено. — Все окей, это еще можно есть. Блин, вот теперь понятно, почему я не готовлю, — качает головой Тэхен, на что Чонгук смеется. Звонкий смех младшего напоминает Тэхену о его блестящих ото слез глазах, поэтому он продолжает: — так... вы поговорили с Чимином? — Ах да. Думаю, все получилось очень даже ничего. Не знаю. На самом деле я не хотел к нему идти, но психотерапевт сказала, что я должен это сделать... и еще ты... — вдруг Чонгук замолкает, отводя глаза в сторону. По его внешнему виду Тэхен может понять, что младший сейчас смущается, если судить по порозовевшим ушам и отведенным в пол глазам. А еще его пальцы лихорадочно дергают оборванную нитку на подоле рубашки. Тэхен настолько сильно любит этого парня, что это вряд ли можно выразить словами. Понимающе улыбнувшись, он почти забывает о своей готовке. — Что я..? — подталкивает Тэхен, терпеливо дожидаясь ответа. Иногда Чонгуку требуется время, чтобы закончить фразу, поэтому Тэхен всегда ждет, лишь слегка подталкивая его, чтобы Чонгук не стеснялся и всегда говорил правду. С Тэхеном ему нечего стыдиться. — Мне хотелось бы... эмм... чтобы ты гордился мной или что-то в этом роде, — пожимает плечами Чонгук, словно для него это какой-то пустяк, но Тэхен понимает, что это не так. Он знает, что на самом деле для младшего это значит намного больше, если он так долго не мог в этом признаться. Улыбнувшись, Тэхен чувствует, как болят его щеки, когда он борется с желанием физически затискать своего милого и нерадивого бойфренда в своих руках. Пересекая маленькую кухню, он подходит ближе, пока их не разделяет всего несколько сантиметров. В итоге Чонгук поднимает голову и, наверное, впервые замечает, насколько у Тэхена большие и красивые глаза. Они, как бусины ожерелья, украшают его лицо. — Малыш, — шепчет Тэхен, и в ответ яркие, цвета спелой клубники, губы Чонгука размыкаются, выпуская тихий вздох. Его глаза буквально прожигают страстью в ожидании продолжения, как и все тело Тэхена, которое болит от желания прикоснуться к младшему. — Я... каждый божий день я горжусь тобой. И я просто восхищен тем, какой ты человек, — признается Тэхен, отчего Чонгук мгновенно краснеет. Все-таки забавно, как быстро кровь приливает к его щекам, но он качает головой, не принимая комплименты. — А теперь ты просто... несешь какую-то чепуху, — бормочет младший, неловко потирая затылок, на что Тэхен смеется. — Вовсе нет. Ты же буквально околдовал меня! Я так тебя люблю, что... — широко раскрыв глаза, он резко обрывает себя, когда понимает, что только что ляпнул. Он привык красиво признаваться Чонгуку в любви, чтобы взбудоражить его кровь и заставить волноваться. Но это все осталось в прошлом, когда он точно знал, что Чонгук любит его, и их чувства взаимны. С тех пор, как между ними случилась та довольно яркая вспышка страсти, которая была так грустно прервана, в течение нескольких дней все шло своим чередом. И Тэхен, конечно же, сказал Сокджину, чтобы тот предупреждал о своих визитах, по крайней мере, пока они с Чонгуком все не выяснят. Но дело в том, что Тэхен до сих пор не понял, на какой стадии находятся их отношения, что вообще по этому поводу чувствует Чонгук, и понравилось ли ему это все, или он просто смущен... вообще что это было. И Тэхен ни в коем случае не хочет на него давить или ставить в неловкое положение. Но сейчас... он просто признался. И Чонгук, кажется, удивлен, судя по его щенячьему взгляду и румяным щекам. И когда Тэхен собирается забрать свои слова обратно или хотя бы извиниться, младший, внезапно набравшись смелости, просто улыбается, и смущение исчезает с его лица. — Любишь? — дразняще спрашивает парень. Отводя глаза в сторону, Тэхен так взволнован, что начинает кашлять, чтобы хоть как-то прикрыть свою нервозность. — Прости, я не это... хотел сказать. Но затем что-то теплое, а именно чонгукова ладонь, хватает его за руку, заставая врасплох. Переводя взгляд вниз, Тэхен смотрит, как Чонгук переплетает их пальцы в совершенно естественном жесте. Их руки подходят друг другу идеально, и несмотря на то, настолько банальна эта фраза, их ладони словно две части головоломки. Тэхен так скучает по тому, как держать за руку своего парня, чувствуя внутри себя приятный огонек. — Боже, только не извиняйся. Это здорово, правда. И я полностью с тобой согласен, — говорит Чонгук, нежно сжимая его руку, и от его слов Тэхен чувствует облегчение. Он вообще не ожидал, что когда-нибудь младший снова вернется к нему, не говоря уже о подобных нежностях. — Согласен? В чем? Я тебе тоже нравлюсь? — уточняет Тэхен, пытаясь блефовать, и делает вид, будто ничего не понимает, заставляя Чонгука нервно покусывать губы. — Нет, я имел в виду, что... ладно, блин. Уф, мне всегда было так сложно подобрать слова? — Да. И это так мило. Но все нормально, тебе не нужно-... — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук таким тихим и спокойным голосом, что Тэхен вряд ли бы услышал его, если бы не сидел так близко. Он понимает, что Чонгук, скорее всего, хочет отвернуться, его определенно смущает эта ситуация, но он все еще смотрит в глаза. И это очень интимно. — Я... влюбился в тебя, сам не знаю, когда, а может это вообще не прекращалось, но... ты... для меня ты — целый мир... просто, — вздыхает Чонгук, пытаясь подобрать нужные слова, и Тэхен хочет сказать ему, что да, он понимает все его чувства, действительно понимает. Он знает, как любовь может лишать дара речи, какой может нести смысл, не поддающийся логике. — Просто... все... ты это понимаешь? Кивнув, Тэхен делает шаг вперед, пока их грудные клетки не соприкасаются. — Я понимаю. Господи, я все отлично понимаю, — говорит он, а его взгляд падает на соблазнительные губы Чонгука. И на этот раз их короткий разрыв сокращает не он, а именно Чонгук. Не тратя больше ни секунды, он отчаянно впивается в его губы своими, обхватывая Тэхена за шею одной рукой, когда второй продолжает сжимать его пальцы. Несмотря на безумство, которым наполнен их поцелуй, на самом деле движения их губ совсем не торопливы. Поцелуй получается мягким, глубоким и наполненным любовью, которую они теперь разделяют на двоих. Сжимая свободной рукой ткань чужой рубашки, Тэхен сминает ее между пальцев и вздыхает от удовольствия, когда чувствует, как младший ныряет в его рот языком, нежно лаская небо. — Там еда подгорает... — выдыхает Чонгук, но Тэхену все равно на этот ужасный запах гари, наполняющий всю квартиру, и от которого, скорее всего, они не избавятся еще очень долго. — Плевать... — бормочет в ответ Тэхен, затыкая его поцелуем.