Я больше не выдержу лжи

      Вторник, 7 ноября       12:14              Если петлять темными коридорами, проходить мимо хмурых людей в форме и не бояться бьющего в нос запаха сырости — то можно добраться до охраняемой постом комнаты. За которой прямо сейчас шел допрос одного из свидетелей.       Антона разрывало от двух сильных чувств: первое — раздражение от того, что он тратит свое время попусту, да еще и в отделении полиции. Шастун ненавидел это место: слишком уж много плохих воспоминаний начинало возникать в голове от одного только здешнего запаха. Но так просто отпускать его явно никто не собирался.       Второе же чувство было более приятное: парня распирало от злорадства. Он еле сдерживал саркастическую улыбку каждый раз, когда детектив Матвиенко выдавал новую попытку повлиять на него. Следователь уже битый час сыпал пустыми угрозами в комнате допроса, только толку в этом не было никакого.       — Тебя посадят за отказ от сотрудничества с полицией, ты, бл*ть, это понимаешь? — Шастун сидел за столом, сложив руки на груди, капюшон его черной кофты был накинут на голову. Детектив угрожающе нависал над парнем, вдавливая его в старый деревянный стул холодными глазами.              Хм, звучит устрашающе...              — Я могу запереть тебя, пи*дюк, в застенках на месяц без еды…       Оу, ну конечно, чего еще я мог ожидать от полиции?       — Если не ответишь на вопросы сейчас же — я обвиню тебя в похищении по всем шести делам.       За десять лет ничего не изменилось… Все так же просто запугивают.       Вот только Антону не страшно. Тяжело бояться, когда знаешь, где ложь, а где правда. Парень сбился со счета: в который уже раз глаза следователя меняли цвет на красный?       Красный.       Цвет лжи.       Шастун знал это наверняка, ведь его зрение обладало уникальным свойством, которое помогало вычислить лжеца мгновенно. Стоило кому бы то ни было соврать — как глаза лгуна тут же на несколько секунд окрашивались в ядовито красный, после чего возвращались в норму.       Парень многого в жизни лишился из-за этой способности, но сейчас она играла ему на руку.       Тем временем, Матвиенко не сдавался и, поправив свои волосы, продолжал:       — Гражданин Шастун, я еще раз прошу вас содействовать следствию. Поверьте, это облегчит и мою, и вашу жизнь.       — Я не намерен вам помогать, детектив, я уже сказал. У меня есть более важные дела, чем общение с вами, — Антон смотрел на мужчину исподлобья.       — Тот факт, что вы, несмотря на дружбу с недавно пропавшей девочкой Оксаной Фроловой, отказываетесь сотрудничать с полицией, заставляет меня сомневаться в вашей непричастности. Вы это понимаете?       Антону плевать. Он знал, чего пытается добиться детектив и потому продолжал молчать. Два дня назад исчез шестой человек. В массах случаи пропажи не связывают, да и вообще их не очень обсуждают, но Шастун знает: за всеми этими делами стоит один и тот же преступник, которого называют Коллекционером. Среди пропавших — четыре ребенка. А все жертвы — выпускники и воспитанники детских домов Питера. Антону могло бы быть все равно на то, кого и где похищают. Мало ли по стране случаев пропажи людей? Трагедии происходят каждый день.              ...но оставаться равнодушным, когда исчезает самый близкий человек, способен, вероятно, только сам дьявол.       А потому, вместо того, чтобы тратить свое время на безмозглых копов, ему нужно идти искать Оксану.       Искать его Окс.       — Спасибо за теплый прием, мне пора, — Антон подорвался с места, но Сергей тут же осадил его звонким хлопком по столу. Мужчина наклонился ближе, заглядывая в глаза допрашиваемому.       — Ты лишь делаешь себе хуже, мальчик. Поверь, тебе не нужны враги в лице полиции. Если ты сейчас же не начнешь отвечать на мои вопросы — тебе не поздоровится, Антоша. — Детектив давил на него, приколачивал к месту, цеплял взглядом за внутренности и лез прямо в подкорку. Но Антону нужно защитить свою девочку, а потому ничего не сможет его сейчас остановить.       — Я ухожу.        И тут Матвиенко сорвался: стол полетел на пол, а сам детектив вдруг оказался слишком близко.       — Ты не съе*ешься отсюда, пока я тебе этого не разрешу! Я могу тебя пытать, бить, резать — все, что звезданет в мою голову! Я прямо сейчас могу закрыть тебя на семь лет, усек?! — Следователь дышал Антону прямо в лицо, пронизывая глазами насквозь.       Но это все…       Ложь       Ложь       Ложь       ...а потому не катит. Не работает.       — Х*й с тобой, — вскинул брови Шастун, — тогда я сам. — Антон подорвался, прошел мимо полицейского и, рывком скользнув к металлической двери, дернул за ручку.              ...Но та оказалась заперта.                     

***

                           По слабо освещенному коридору разносился стук двух пар мужских туфель. В руках одного из сотрудников открытая папка.       — Итак, Антон Шастун, — бархатистый голос разлетелся эхом. — Двадцать два года, сирота, выпускник детского дома “Отвага”. Часто виделся с Оксаной Фроловой. Их считают назваными братом и сестрой, так как до выпуска Шастун постоянно заботился о девочке. Последние четыре года также регулярно навещает ее в приюте... Интересный персонаж, может что-нибудь знать. — Мужчина, закусив губу, задумался, а идущий рядом Шеминов бодро кивнул.       — Именно так.       — Надо с ним пообщаться, Шем, — Арсений закрыл досье и глянул на начальника отдела, на что тот ответил улыбкой.       — Серый его уже допрашивает, не волнуйся, — в этот момент откуда-то издалека послышались громкие голоса, и мужчины направились в сторону комнат для допроса. Остановившись у двери, за которой и проходил весь сыр-бор, Арсений тяжело вздохнул и отдал папку Стасу.       — Кажется, ему нужна моя помощь.       — Успехов, Арс, закройте наконец это дело. Два месяца, шестеро похищенных, но личность Коллекционера все так и не установлена. Так не может продолжаться, — Попов кивнул, и Шеминов, постучав напоследок по плечу коллегу, пошел обратно в свой кабинет.       — ...Вы не имеете права меня задерживать! Выпустите ме..! — Дверь открылась, и Попов вошел в комнату, оборвав крики Антона. Шастун и Матвиенко мгновенно замерли.       Окинув взглядом серое помещение, Арсений уперся в пару глаз напротив. В этот момент время остановилось.              Глубокий, синий океан и молодая, бушующая зелень.              Оба видели друг друга в первый раз, но ни один не мог отвести взгляд.       Секунда, две, три…       Сколько это продолжалось — не знали оба, потому что ощущалось так, будто они исчезли. Растворились в воздухе, лишились возможности устойчиво стоять на земле.       Матвиенко был крайне рад приходу друга и напарника, потому как сам держался на последнем издыхании. На его лице возникла легкая улыбка, и он сложил руки на груди.       — Попов, ты вовремя.       — Что у нас здесь? — Мгновенно включился Арс, но глаза все так же впивались в парня напротив.       — Антон Шастун. Друг потерпевшей. Хочу опросить его, вот только он абсолютно отказывается сотрудничать.       — Вот как, — вскинул брови следователь и засунул руки в карманы. Все его движения были четкими, но неторопливыми. Он явно чувствовал себя уверенно здесь. Все так же, проникая глубоко в зеленые глаза, мужчина начал приближаться к Антону, а подобравшись достаточно близко, стянул с него капюшон. — Если позволите…       Далее детектив протянул покрытую венами руку для рукопожатия и слегка улыбнулся.       — Арсений Сергеевич Попов. Ведущий следователь по делу Коллекционера.       Антона по-настоящему пугало то, как этот мужчина влиял на него. Шастун буквально лишился контроля над ситуацией. Рука сама потянулась в ответ.       ...И вот тут что-то во взгляде Арсения изменилось. На дне океана расползлась опасность, и кисть Антона начала саднить от сильного сжатия.       — Серега...?       — Да, Арсений? — Матвиенко улыбался, ведь знал: никто не может влиять на людей так, как это делает Попов, а значит, сейчас этот пацан расколется.       — ...Ты уже рассказывал нашему гостю о Волшебной комнате?       — Нет, еще не успел, — Антон начал потихоньку понимать, что происходит, но никак не мог ни разорвать зрительный контакт, который буквально гипнотизировал его, ни отдернуть руку.       — Что ж, тогда это сделаю я… Видишь ли, Антон, для особых случаев должны существовать особые комнаты… А ты у нас гость со звездочкой, почетный, можно сказать, — голос обволакивал и вводил в транс. — Поэтому советую тебе ответить на все вопросы… Если не хочешь проблем. Поверь мне, ты в моей власти.              В этот момент синий океан исчез. На его месте возникла кроваво-красная лужа.              Магия развеялась так же неожиданно, как и возникла, и Антон был искренне благодарен Арсению за эту ложь. Если бы его глаза сейчас не покраснели — Шастун бы полностью утонул в них. Теперь же они казались невероятно мелкими. Парень снова мог себя контролировать. Но Попов не знал об особенностях своего допрашиваемого, а потому продолжал уверенно:       — Одно мое слово — и тебя привяжут к стулу, будут бить током и сдирать кожу. И это только начало… — Антон опустил голову, обрывая контакт глазами. На лицо так и рвалась улыбка: как же глупо он попался, забыв об осторожности в общении с полицией. Когда же Шастун снова поднял голову, в его глазах зияло холодное отвращение. Он высвободил свою руку.       — Поработайте над своей убедительностью, господин следователь, — теперь уже Антон давил глазами вдруг напрягшегося детектива. Парень накинул капюшон на голову. — Меня тошнит от вас.       Шастун направился к двери, надеясь, что Попов, когда заходил, не захлопнул ее, но сильно разочаровался.       — Выпустите меня, — сотрудники правоохранительных органов стояли как вкопанные. Матвиенко был уверен, что Шаст расколется от такого давления, ведь Серый и сам частенько благоговейно засматривался на напарника, когда тот включал этот свой режим. Да и Попов до последнего чувствовал, что держит над пацаном контроль. Оба не могли понять, что пошло не так.       — Выпустите меня! — Раздалось уже громче, и Сережа собрался.       — ...Слышь, я уже говорил тебе…! — Матвиенко перехватил взгляд коллеги, который в этот момент медленно качал головой. Серега понял, что значит жест Арсения, и послушно достал ключи из кармана. Пока мужчина занимался дверью, Попов решил предпринять последнюю попытку.       — Теперь я понял, — сказал он, и Шастун обернулся. — Понял, почему твои глаза показались мне такими жестокими с самого начала, — Попов выдерживает паузу. — Тебе плевать на других. Плевать на чужие жизни. Будь-то взрослые или даже дети. Ты думаешь только о себе.       Неплохо, Арсений, неплохо. Метко стреляешь. Вот только глаза тебя выдают.              Шастуна действительно могло бы вынести на этих словах, если бы он не знал, что это просто очередная ложь. Так что, кроме улыбки, эти слова ничего внутри не вызывали.       — Всего доброго, детектив.       Дверь захлопнулась.       Несколько секунд парни просто стоят, переглядываясь. В конце концов, Попов падает на кресло следователя. Детектив опустошен, и Серега знает, почему. Его лучший друг не раз и не два говорил, как сильно ненавидит быть таким. Как терпеть не может то, что ему приходится выбивать из людей правду, лгать им и запугивать их. А здесь… его только что обезоружили. Сделали беспомощным и от того нелепым. Вскрыли живьем и наслаждались этим.       Матвиенко поднял стол и поставил его на место. Попов уперся в него локтями и прикрыл скрещенными руками рот. Его напарник сел напротив и уставился глазами куда-то в сторону. Он ждал, что его друг сам заговорит.       — Прости, Серый, все запорол. Сорвался, и в итоге мы упустили его. Я сам не свой из-за Алены. Вчера она вызвала адвоката: мы начинаем бракоразводный процесс.       — Арс, мне жаль, но... ты не думай, это не твоя вина. Этот пацан реально припи*женный. Не знаю, что с ним не так. Я все пробовал, но он ничего не воспринимает всерьез. Не удивлюсь, если он именно тот, кого мы ищем. У простых людей такой выдержки и психической устойчивости не бывает.       — Нет, Серега. Коллекционер — не он.       — Думаешь? Ты же сам говорил про жестокие глаза. Или это тоже была провокация?       — Именно так, Серый.       — Просто ты реально очень долго в них всматривался...       — Да не знаю я, почему так вышло, но точно не из-за того, что подозреваю его в чем-либо. Я заговорил об этом именно потому, что понял, что ему не все равно. Хотел вывести его на эмоции за счет этого, но он не повелся. Без понятия, почему он так упрямо отказывается давать показания и помогать следствию, но Шастун — не киднеппер. Я уверен. И знаешь, о чем я теперь думаю?       — М?       — Он наша зацепка, и он нам нужен.                     

***

             Стоило Шастуну зайти за угол полицейского отделения, как он тут же привалился к стене и, съехав по ней, сел на корточки. Только теперь он мог нормально выдохнуть. Антон знал, что будет непросто. Знал это, когда его на улице перехватили полицейские и попросили проследовать с ними в отделение. Знал, когда его заводили в кабинет к Матвиенко. Знал, когда тот пытался прижать его к стенке и выудить информацию. Но он никак не мог предугадать встречу с Арсением.       Антон видел его впервые в жизни, и абсолютно не понимал, почему при этом не мог отвести взгляд. Его тянуло к тому, что скрывалось на дне голубых глаз. Но это длилось ровно до тех пор, пока сам Попов не вернул его на поверхность и не напомнил, с кем парень имеет дело.              С лжецом, подонком и конченной тварью.              Антон сделал глубокий вдох и встал с земли: сейчас ему необходимо собраться с мыслями и начать собственное расследование.              Ведь его Окс в опасности.       Она нуждается в нём.              И Антон сделает для нее всё.