Он уже ничего не мог сделать
22 декабря 2020 г., 15:05
Четверг, 16 ноября
8:47
Антон сидел на переднем сидении рядом с рулящим Поповым и задумчиво смотрел в окно. Как только он вышел из дома Арсения, его переклинило. Переключило. Он отказался от чувств, чтобы те не мешали трезво мыслить, не мешали ему участвовать в расследовании. Если парню не удастся заставить следователя поверить в свою способность — выйти на след Коллекционера полиция не сможет. Им просто не хватит улик. А ведь парни знакомы всего неделю. Шанс убедить Попова не велик.
Начиная с этого момента, Антон запихнет свои страхи и личные переживания куда подальше. Так он решил и так и поступит.
Вдруг по салону машины прокатилась мелодия вызова. Арсений достал из кармана смартфон.
— Внезапно, — вскинул следователь брови, увидев, кто ему звонит. Он взял трубку и приложил ее к уху. — Позов, здравствуй.
Антон повернулся к детективу и нахмурил брови.
— Поз? — Прошептал он.
— Привет. Шаст с тобой? — Послышалось из динамика.
— Да. Дать ему трубку?
— Грхм, был бы признателен, — Дима звучал недовольно. Арсений отодвинул телефон от уха и протянул его Антону.
— Тебя, — парень выхватил смартфон из рук полицейского.
— Алло, Поз, привет, я...
— … дебила кусок, да, я знаю! Мне Сергей только что позвонил и все рассказал, — Шастун выдохнул. Выдержав небольшую паузу, Дима уже спокойней спросил:
— Ты как?
Антон крутил в руках собачку на курточке.
— Неплохо. Меня потрепали, но Окс цела, так что все в порядке.
— Ты ночевал сегодня у Попова, да?
— Да.
— Расскажешь, как так вышло?
— Не сейчас.
— Понял, тогда сегодня еще свяжемся. Тебе предстоит объяснить мне, какого хрена у тебя ножевые ранения и обожженная грудь. Как ты довел бедного Коллекционера до такого состояния, что он внезапно решил прибегнуть к пыткам, а, идиотина? — Антон прочистил горло. В его памяти Матвиенко не был таким разговорчивым, каким, видимо, оказался с Димой. — Ты вообще думал башкой, когда соглашался?! Черт, опять злиться начинаю. Нет уж, братан. Ты телефонным отчитыванием не отделаешься. Мы еще поговорим.
— Поз, там все не так просто.
— Да прекращай заливать, при встрече расскажешь. Мне сейчас на работу. Моя помощь нужна?
— Да, как раз об этом… Ты сможешь заехать в “Отвагу” сегодня? Нужно взять одежду Оксаны, пару ее книжек и зеленого слона. Она обычно с ним спит. Если привезешь ее вещи в детскую областную — буду очень признателен. Я не успеваю.
— Понял, сделаю на обеденном перерыве. И знай: при встрече, олух, я с тебя не слезу! — Парни попрощались, и Антон вернул телефон владельцу.
— День обещает быть непростым, да? — Спросил Арсений, возвращая смартфон во внутренний карман пальто.
— Определенно.
***
— Значит, слушай, Шаст, — Попов сжимал ручку от двери одного из кабинетов в полицейском отделении, давая при этом Антону последние наставления. — Если Паша начнет ругаться — молчи и делай вид, что тебя это не касается. Даже если будет обращаться лично к тебе — не отвечай. Выговорится в течение минуты и успокоится. А если будет перебарщивать — я вступлюсь. Готов? Поехали. Детектив постучал в дверь и тут же открыл ее. За единственным столом в светлом помещении сидел Павел Добровольский собственной персоной. Вот только не один: на коленях штабного техника восседала симпатичная подтянутая девушка и увлеченно целовала своего долговязого коллегу. Попов громко прочистил горло. — Гх-гхм, Паш, — детектив тактично отводил глаза от любовников, — ну не на работе же... Девушка тут же подскочила с ног своего мужа, а сам Добровольский принялся поправлять мятую рубашку. — Кхе-кхе, да, простите, — мужчина принялся прибираться на столе. Девушка же поправила прическу и улыбнулась Попову, давая время любимому привести себя в порядок. — Доброе утро, Арсений. — Доброе, Ляйсан, — улыбнулся он ей в ответ. — Что ж, я, пожалуй, пойду, удачно вам поработать, мальчики, — девушка направилась к выходу. — Ляся, люблю тебя, не могу! — Бросил ей напоследок Паша и тут же получил заслуженный воздушный поцелуй от полицейской психологини, которая уже через мгновение скрылась в коридоре. — По крайней мере, Паша сейчас в хорошем настроении, — тихо шепнул следователь Антону и прошел глубже в кабинет.***
Что ж, действительно, длился разговор с Добровольским недолго. Послушал, покорчился, высказался, да сделал все по протоколу. Уже через двадцать минут Антон в одиночестве сидел в кабинете Попова с выданным ему Пашей временным телефоном и копией документа, о том, что все передатчики вернулись в резервы полицейского участка. Ну почти все. Антон осмотрелся: он находился в паршивом местечке. В сером, строгом. Этот кабинет спасало только окно с видом на парк. Само же пространство было рассчитано на двух полицейских. Как парень успел узнать от Арса, стол, заставленный пустыми банками энергетика — это владения Сергея. А рабочее место, скрывающееся под документами и отчетами — территория Попова. Вскоре Арсений зашел в кабинет с двумя чашками кофе в руках. Одну он поставил перед Антоном, а со второй уселся в кресло за свой стол напротив. Шаст усилием воли внушил себе безразличное отношение к человеку напротив. — Начнем? — Аккуратно спросил детектив. Его низкий голос мягко разлился по помещению. — Да, — спокойно сказал Антон и сделал первый глоток кофе. — Как я и говорил, у меня есть кое-что, что нужно Коллекционеру. Но я вынужден зайти немного издалека, чтобы все объяснить. Скажи, тебя ведь обучали языку тела и умению “читать” людей? Попов кивнул. — Было дело. В университете МВД давали базу. И после выпуска я дополнительно изучал судебно-лингвистическую экспертизу, кинесику, проксемику и такесику. — В таком случае ты должно быть неплохо разбираешься в том, когда человек лжет, а когда говорит правду. — Весьма неплохо, — снова кивнул Попов и сложил руки в замок на уровне губ. Он пытался понять, к чему его подводит Шастун, и как это может быть связано с "Колекой". — Так вот… Я тоже могу определять человеческую ложь. Только ни лингвистической экспертизе, ни чему другому тобой перечисленному я не обучался. Я даже не уверен, что правильно понимаю значение этих слов. Все дело в моих... — Антон сглотнул. Это точка невозврата. — В особенности моих глаз. — В смысле? — Когда кто-то лжет — для меня его радужки окрашиваются в красный цвет. Если человек осознае́т, что говорит неправду — я об этом узнаю, — Антон замолкает. Смотрит на детектива и ждет реакции, уточнений, вопросов, но тот молчит и только смотрит в стену расфокусированным взглядом. — Продолжай, — просто говорит он. — Коллекционер знает о способности, но я понятия не имею откуда. Он сказал, что эта сила нужна ему. Арсений с задумчивым видом поднялся с места. Его взгляд бегал по полу. В голове Попова происходил настоящий мозговой штурм. — У Оксаны есть такая способность? — Антон напрягся. Нахмурив брови, он ответил: — Нет. — Точно? Она не могла от тебя ее скрывать? — Нет. Точно нет. Насколько я знаю, такая патология вообще ни у кого больше не встречалась. Во всяком случае, интернет и архивы на эту тему пусты, — Антон все с большим трудом сдерживал нарастающее непонимание внутри. О чем он думает? Почему спрашивает именно это? — Хорошо, значит вероятнее всего у остальных ее тоже нет. "Колека" ведь пытал только Антона, вероятнее всего, остальные его не интересовали, — Попов вел беседу сам с собой. — Шаст, а как много людей знают об этом? — Мои родители знали, несколько старых друзей. Дима и Оксана. Это не то, что хочется всем подряд рассказывать. Где хоть один вопрос на проверку? Он вообще услышал, что я сказал? Антон занервничал. Он не понимал реакции детектива. Пытался словить голубые глаза, желая увидеть в них ответы на свои вопросы, но мужчина его будто бы не замечал и в его сторону даже не поворачивался. Попов закусил губу. — Это интересно, — он оперся боком о стол, поглаживая подбородок. — Как Коллекционер смог выйти на Шастуна, как узнал о способности? Или он не знал..? — Арс, — Антон с силой сжал правой рукой подлокотник, и рана на плече тут же заныла, но парень не обращал на нее внимание. — А ты не хочешь провести какой-нибудь эксперимент? Нет? Задать каверзные вопросы? Посмотреть, смогу ли я правильно на них ответить? Тут уже была очередь Арсения хмуриться. Он вынырнул из своих мыслей и наконец взглянул на Шастуна. — А надо? — Пойми, я не первый раз это кому-то рассказываю. Я знаю, как это может звучать. Знаю, что это ненормально. Люди много раз уходили из моей жизни, просто потому что не верили или верили, но боялись. Я на физическом уровне автоматически распознаю ложь. Обычно, это как минимум вызывает вопросы. Арсений пожал плечами. — Ну, честно говоря, я догадывался о чем-то подобном. Может быть не о суперспособности, но о том, что ты умеешь каким-то образом отличать правду от неправды. При нашей первой встрече ты не велся на провокации. А потом еще и вынудил дать тебе слово не врать, и я держал его, — Арс усмехнулся внезапному осознанию. — Хотя ты и сам это знаешь, как оказывается. Поэтому для меня не особо-то что-то поменялось. Ящик с чувствами затрясся от переполненности. Шаст хотел возразить, наехать, рассмеяться и заплакать одновременно. Но он обещал себе не срываться, не терять хладнокровия. В его голове не умещалась идея, что все может быть так просто. Даже Диме понадобилось время, чтобы принять тот факт, что его друг — супермен или мутант, или кем еще надо быть, чтобы иметь суперсилу. А Арсений стоит перед ним и пожимает плечами. Естественно, это ломает. — Ч-черт, — парень обессиленно вздохнул. Поднялся со своего места и, подойдя к окну, уперся копчиком в подоконник, а глазами в пол. Дыхание было тихим, но рваным, неровным. — Шаст, в чем дело? Все же в порядке. У меня нет причин сомневаться в твоих словах. Ну ты чего? Антон молчал. Попов спрятал руки в карманы, внимательно следя за парнем и не понимая, что с ним происходит в этот момент. А потом до него наконец дошло. Все вдруг стало ясно, как божий день. Мальчик боится. Давно боится. Арсений за это время не просто сам привязался к Антону, но и привязал Антона к себе. Он рано лишился родителей, рано остался один и по итогу привык справляться со всем исключительно своими силами. Шастун привык за эти годы ни на кого не рассчитывать и теперь разучился поступать по-другому. Ему трудно дается доверие. Мужчина закусил губу, мысленно ругая себя за невнимательность. Но он решил, что все исправит. Сейчас нужно уделить время кое-кому другому. Планы Коллекционера немного подождут. Арсений подошел к окну и встал напротив Антона. — Шаст, все хорошо, — следователь вытащил руки из карманов и разместил их на подоконнике по обе стороны от Шастуна. Парень чуть дернулся. — Да. Ты самокритичный, недоверчивый, самонадеянный, импульсивный и упрямый. Ты постоянно действуешь необдуманно, не любишь показывать свои слабости, берешь на себя ответственность даже за то, что вообще не твоего ума дело. Ты торопливый, сумасбродный и скрытный. И еще ты ужасно часто умудряешься находить себе неприятности. Так вот, это все я о тебе уже знаю. И еще то многое, что просто не пришло мне сразу на ум, знаю. Сверхспособности, так сверхспособности. Чтобы избавиться от меня — тебе придется постараться намного больше. Убить человека, например, или начать носить женское. Хотя, мне кажется, у тебя все равно не получится. Потому что мне хорошо с тобой. И, кажется, даже тебе не под силу это изменить, — Арсений притягивал к себе Антона свечением голубых глаз. На лице детектива сияла невероятно теплая улыбка. — А теперь скажи, Шаст, за весь этот монолог мои глаза хоть раз покраснели? Покраснели? Ха. Свет из окна падал так, что радужки мужчины даже не были голубыми. Они были буквально прозрачными, а сам Попов ощущался неимоверно близко. Нет, не то. Он ощущался где-то глубоко внутри. Тишина. И наконец... — Арс, ты, ты несносный... — Наконец-то очередной камень свалился с плеч Антона. Его поняли. Его приняли. Он усмехнулся, отводя взгляд куда-то вверх. — А ты тогда занудный, — Попов ласково дернул парня по носу. Прошло еще некоторое время, прежде чем парни почувствовали, что пауза затянулась. Расстояние в пару десятков сантиметров начало казаться немного неловким, как-будто чересчур интимным, и Арсений чуть отстранился. — Ладно, нам еще… — Арсений, ты... — В тот же миг Шаст дернулся, решившись что-то сказать. Он перехватил ускользающую с подоконника руку. Попов дернулся в его сторону и, не вписавшись, невольно коснулся носом чужой скулы. Мужчина резко отшатнулся, словно сделал что-то запретное. Он отодвинулся достаточно далеко, чтобы видеть глаза Антона, но недостаточно, чтобы у сердцебиения хотя бы появился шанс прийти в норму. Две пары перепуганных глаз встретились, внимательно следя за реакцией друг друга. — Я… Шастун лишь на секунду невольно опускает взгляд на губы Попова, и это работает как спусковой крючок для детектива: назад он уже не отодвинется. Арсений возвращает руку на подоконник. Медленно приближается к парню. Смотрит. Голова Антона пустая. Он чувствует только легкое касание чужих пальцев на ладони и видит только голубые глаза, затянутые странной дымкой, напротив. И его тянет к ним. Вдох такой глубокий, что легким больно от кислорода. И такой синхронный с ним, что мурашки по телу. Все для того, чтобы лишний раз потом не отрываться друг от друга. Они как в тумане. Легкое касание носами, губы открывающиеся навстречу друг другу и рука, сжимающая чужую чуть сильнее. Арс приподнимается на носочки и вдруг… Где-то вдалеке раздается резкий и громкий хлопок двери. На секунду Антон даже решает, что ему померещилось. Но, когда с ладони исчезает тепло чужой руки — все сомнения пропадают. Арсений опустил голову, на пару секунд прикрывая глаза. Облизнул сухие губы. — Серега, — голос детектива тихий, сиплый. Мужчина медленно отстранился. — Никогда не придерживает входную дверь в отдел… Детектив отходит. Засовывает руки в карманы и присаживается на край своего стола. Его уши слегка краснеют. А Шастун в прострации. Только что он буквально тонул. Не мог дышать, захлебывался не своим воздухом, чувствовал, как в панике колотится собственное сердце. А теперь его вытащили со дна. Вернули право дышать и возможность мыслить. А он уже разучился это делать. Арсений негромко прочистил горло. — Сможешь рассказать Сереге то, что сейчас рассказал мне? — Его голосу потихоньку возвращалась громкость. — Насколько я понимаю, это необходимо вам для работы. Так что да, смогу, — они общаются, будто только что ничего не было. Будто Антону почудилось чужое дыхание на своих губах. Будто светлые глаза не смотрели на него с поволокой. Будто пальцы следователя не… — Ему, вероятно, доказательства нужны будут. — Да, понимаю. Один проверочный тест и твоя доверенность должны его убедить. — Хорошо. Сумасшествие. Проходит несколько долгих секунд в тишине, прежде чем дверь в кабинет с шумом открылась. — Ну, ребятки, признавайтесь, я сильно опоздал? — Матвиенко ворвался в помещение с пакетом из KFC и чашкой кофе. Поставив еду на стол Арсения, армавирец пожал коллеге руку. — Привет, Серый, — Попов переключился в тот же момент, как его друг ворвался в кабинет. На лице голубоглазого следователя не осталось ни следа от былой задумчивости, а голос звучал по обыкновению бодро. Актер.— Ты пропустил рассказ об одной важной детали, но Антон тебе сейчас все перескажет. — Привет, Шастун, — Матвиенко подошел к парню и бережно пожал руку, боясь навредить. — Да уж, тебе хорошо досталось. — Ничего страшного, — бросил Антон. — До свадьбы заживет, да? К слову, как тебе спалось у Арсения? — Сережа кинул взгляд на друга, который стоял у своего стола со скрещенными руками на груди. — Он успел прибраться до твоего прихода или как обычно? — Он... — начал отвечать Антон, но Арсений его перебил. — Переходите скорее к делу, — недовольно бросил он и выровнялся. — А я скоро вернусь. Мне надо отойти, — добавил мужчина и, не дождавшись ответа, спешно покинул помещение.***
Арсений открыл дверь в уборную, подошел к раковине и несколько раз брызнул в лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. Бросить Антона с Серегой было не самым гуманным решением, но еще менее человечным было бы оставаться там с ним, не позволяя ни себе, ни ему перевести дух друг от друга. Попов пересек черту. Он знал это. Тогда у подоконника слова рвались из него без спросу, словно паппусы с одуванчика, попавшие под порыв сильного ветра. Все его установки и решения касательно Антона в тот момент будто не имели никакого значения. Но он не позволит подобному произойти вновь. Когда спустя пять минут мужчина вернулся в свой кабинет, то застал любопытную картину: Матвиенко, усевшись на диване, поглощал пачку картошки фри и с энтузиазмом ребенка расспрашивал Антона о его способности. — А были люди, на которых твоя способность не работала? — Сложный вопрос. В смысле, работает-то на всех, просто чем у человека темнее глаза, тем переход от естественного цвета к красному незаметнее. Так у Коллекционера, например, глаза практически черные. Поэтому я не мог применять на нем силу. А вот у Арсения глаза очень светлые. Его ложь определить проще простого, — Антон посмотрел на только что вошедшего детектива, но мужчина избегал с ним зрительного контакта. — Разобрались значит, — Арсений повернулся к Матвиенко. — Молодцы. А теперь давайте-ка вернемся к сути дела, — Попов сел за свой стол, нашел пустой лист и начал делать на нем первые записи. Антон, к тому моменту снова занявший свое место у стола детектива, внезапно выровнялся и весь собрался. — Давайте сконцентрируемся. В докладе Курловича, Антон, нет ничего ни о твоей способности, ни о потребности Коллекционера в ней. Как все было на самом деле? "Колека" говорил с тобой об этом? Следующие пять минут Шаст пересказывал детективам свой разговор с преступником в подвале. Антон говорил и настороженно косился на следователя, боясь его реакции на детальное описание пыток, но Арсений, не меняясь в лице, продолжал вести запись рассказа. — Как я и говорил Сереже, — продолжал Шастун, — глаза у Коллекционера настолько темные, что я не вижу, когда они краснеют. Так что я ему так и сказал, что не могу прочесть. Только тогда Коллекционер убрал от плеча нож. После чего позвал Лену. Сказал, что… — Антон запнулся о собственные слова. В его голову пришло внезапное осознание. — Что не будем оттягивать, сразу позовем жену. — Шаст заерзал на месте от нетерпения поделиться своим открытием. — “Не будем оттягивать, сразу позовем”! Его целью была Лена! Я был нужен ему, чтобы получить некую достоверную информацию от своей жены. Попов поднял голову и посмотрел на парня. Глаза детектива заблестели, ведь они и правда наткнулись на очень важную зацепку. Это была первая живая реакция Арсения с момента его возвращения из уборной. Даже Матвиенко выровнялся на диване и ненадолго отвлекся от поедания картошки. — Это действительно может быть так, — армавирец закусил губу. — Что было дальше? Антон принялся пересказывать дальнейшие события. Вскоре вся пропущенная часть доклада Курловича оказалась записана на бумаге Попова. — ...Хорошо, с этим мы, кажется, разобрались, — следователь, поднимаясь с места, взглянул на свои часы. — И по времени нормально вписываемся. — А! — Встрепенулся Серега, комкая бумажный пакет из KFC. — Арс! По поводу укрытия для Шастуна. — Да? — Я дал нашим отбой, сказал, что Антон пока поживет у тебя. — Что? — Шаст опешил от такого заявления. Арсений же, кажется моргнул пару лишних раз, да вдохнул чуть глубже обычного. — Зачем? — Спросил он, пиля напарника глазами. — А почему нет? У тебя стоит сигнализация и защита от взлома. Достаточно поставить одного человека на вахту у входа — и считай готовый бункер. К тому же надо беречь деньги налогоплательщиков, — невозмутимо отчитался Сергей. Антон посмотрел на голубоглазого следователя, ожидая его вердикта. Попов выдержал паузу, надел колпачок на ручку и тяжело выдохнул. — Какой же ты у нас заботливый, — пробурчал он себе под нос, провоцируя радужки к покраснению, после чего вновь собрался. — Ладно. Все равно "Колека" будет пойман в ближайшие дни. Антон, после больницы заедем к тебе за вещами. А сейчас бери куртку и пошли. Парень поднялся с места. Арсений открыл перед ним дверь, пропуская вперед, показал напарнику грозный средний палец и вышел из кабинета, хорошенько напоследок хлопнув дверью. Тоже ему, сводник нашелся. Пока молодые люди шли по коридорам полицейского участка, Попов решил уточнить несколько моментов. — Как долго ты планируешь быть у Оксаны? — До самого закрытия посещения, до пяти. — Понял, — кивнул Арсений, ожидая получить подобный ответ. — Значит до пяти ты не покидаешь отделение Оксаны, понял? Там находятся несколько наших сотрудников, а вход только по пропускам, так что ты будешь под защитой. — Хорошо, — Антон опустил голову, прикусил губу. У него покраснели уши, и вспотели руки. — Арс, по поводу того, что случилось в кабинете… — Это не должно было произойти, — Шастуна оборвали жестко, бескомпромиссно. — Что? — Парня вмиг бросило в холод. Ему показалось, что воздух перестал быть незаметным. Теперь он протыкал кожу, сжимал тело. Будто плотная пленка, штыкованная тончайшими иглами. Мужчина остановился сам и остановил Антона. — Это была ошибка, Шаст, — следователь наконец смотрит в глаза, и Антону страшно, потому что радужки Арсения чистые, голубые. Значит, Попов правда так думает. Искренне считает, что ошибка. И от этого оторопь берет. Где-то в другом конце коридора слышатся шаги, и детектив отворачивается. — Давай больше не будем к этому возвращаться? Мужчина продолжил свой путь. Антон, отойдя от секундного ступора, поспешил за ним. — Арс... — Козелло, — Арсений кивнул идущему ему навстречу старшему сержанту, — я как раз к тебе. Есть задание. — Так точно, — молодой человек остановился, готовый исполнить любой приказ. — Отвези вот этого паренька в детскую областную больницу к пострадавшим по делу Коллекционера. Нужно довести его прямо до палаты Оксаны Фроловой. За его сохранность отвечаешь головой. — Так точно, лейтенант. Довести до палаты Оксаны Фроловой. — Арсений, погоди, — Шастун опешил. — А ты? Попов отступил на пару шагов, мотая головой. — А мне надо работать, Антон, — мужчина, не давая мальчишке продолжить разговор, двинулся обратно по коридору, возвращаясь в свой кабинет. Шасту хотелось отмотать время назад. Хотелось вернуться в сегодняшнее утро и все переиграть так, чтобы сейчас не нужно было смотреть на удаляющуюся спину детектива. Чтобы не было в мозгу шерудящих мыслей, от которых голова может в любой момент орехом расколоться. Только это так не работает. Судьба наделила его только одной сверхсилой. И она, увы, опять не сыграла ему на руку. — Следуйте за мной, Шастун, — сержант подцепил локоть парня, и тот нехотя пошел за полицейским. Он уже ничего не мог сделать.
