Я больше не выдержу лжи

      Антон взглянул на часы в гостиной Попова.       15:38       Прошло чуть больше часа с того момента, как какой-то сержант привез парня обратно в дом Арсения. Он успел за это время проголодаться. Потому, отложив телефон с инстаграмом, Шастун двинулся в сторону кухни. На барную стойку тут же водрузилась кастрюля и пачка пельменей. Не слишком изысканно, зато максимально просто и незатратно физически. Единственное, на что парень удосужился потратить время и силы помимо самих пельменей — это жареный лук. Уж больно он любил есть вареники и пельмени именно с ним. Сковородка шипела от обжарки, вода в кастрюле бурлила. В какой-то момент за всей этой смесью звуков Антон услышал за спиной скрип. Вначале он решил, что ему показалось, вот только за первым скрежетом последовал второй. Парень выключил огонь и медленно обернулся — все стояло на своих местах. Не было никаких признаков, что в квартире есть кто-то еще. На всякий случай Шастун полез в карман за телефоном и подготовил его так, чтобы при необходимости одним движением вызвать Арсения. Только после этого Шаст вновь повернулся к плите и взял в руки лопатку. И в этот момент...       — Привет, Машинка.       По спине побежали мурашки. Шастун плавно вернул лопатку на место и незаметным движением коснулся телефона в кармане. Пошел вызов следователя. Затем парень сделал короткий выдох и, подняв руки вверх, медленно повернулся лицом к владельцу хриплого голоса.       Коллекционер стоял посреди комнаты в грязной одежде. Он выглядел нервным, дерганным, тяжело дышал. Во взгляде черного глаза ощущалась раздражительность. В руках мужчина держал пистолет. Оружие было направлено прямо на Антона.              Отключи чувства. Соберись.              Шастун усилием воли расслабил тело и щелкнул тумблером в мозге. Эмоции пропали. Осталась только ясность ума.       — Здравствуй. В коридоре сидел телохранитель. Что с ним? — Ровным голосом спросил Антон. "Колека" презрительно хмыкнул.       — Тебе бы стоило о себе волноваться, малыш, — мужчина дернул пистолетом. — Я обещал, что вернусь за тобой — и я вернулся.              Тяни время.              — Ты умеешь держать слово. Меня тяжело было найти?       — Скажешь тоже, — опять хмыкает. — У ментов с конспирацией всегда какая-то зал*па была. Ну да нах*й эти разговоры, ты едешь со мной.       — Куда?       — Так, Машинка, — "Колека" поморщился. — Тебе напомнить, что происходит, когда ты начинаешь задавать вопросы? — Преступник вызвал в Антоне поток последовательных картинок — воспоминаний из подвала Коллекционера. Кипяток на груди, нож, разрезающий кожу, чужой язык на своем плече... Острый глаз пробежался взглядом по бандажу на запястье Антона. Каждая рана на теле загудела под этим взглядом, и парень нервно сглотнул. — Тебе же будет лучше, если не станешь нервировать меня. Вместо этого, будь добр, покажи-ка мне, где твой телефончик?       Шастун медленным движением достал мобильник из кармана и поднял на уровень глаз, чтобы Коллекционер мог его увидеть из-за барной стойки. Только повернул телефон экраном к себе, чтобы преступник не узнал о том, что уже более минуты Попов на связи.       — Отлично, — рвано улыбнулся "Колека". — А теперь положи его на пол и пни ногой ко мне.       Антон вышел из-за барной стойки.       — Красивый пистолет, — сказал он, чтобы Арсений знал, что преступник вооружен, и сбросил вызов. После чего, как Коллекционер и сказал, пнул его к ногам мужчины. Тот, не глядя, разбил прибор каблуком своего ботинка.       — Спасибо. А теперь лови вот это, — "Колека" достал из кармана куртки пару наручников и бросил их Шастуну. — Надевай.       — Хорошо.       Парень покрутил в руках металлические обручи, в попытках их надеть, как и велел преступник. Двигал ими и так и сяк, но никак не мог натянуть — гипс был слишком толстым и препятствовал смыканию железяк на запястье. Весь процесс затянулся, и Коллекционер занервничал:       — В чем, бл*ть, дело? — Недовольно рыкнул он. Антон поднял руку в бандаже, показывая на проблему.       — Не могу надеть наручники. Гипс мешает.       — Ты издеваешься надо мной?! — Протяжно выругался мужчина и заерзал на месте, ведя рукой по волосам.       — Это так-то твоя работа, — негромко подметил Антон.       Мужчина чертыхнулся.       — А что мне оставалось, бл*ть? Ты вынудил меня! Всего-то надо было послушно себя вести и сидеть тихо!       — Ты похитил меня! — Шастун изобразил возмущение, но внутри эмоций не было. Была только цель: тянуть время. — Никто в такой ситуации не стал бы сидеть тихо.       — Ты не знаешь, о чем говоришь. Я никому не желал зла. Ни тебе, ни другим. Все, что я хотел — это всего лишь узнать правду! Просто любить человека и знать, что он любит меня в ответ. Но никто этого понять не может! Все, бл*ть, только о себе и думают!       Антон нахмурился, пытаясь уловить то, о чем говорит "Колека".       — Ты про Лену?       — Я всего лишь хотел знать, что это взаимно. Что мы будем вместе до конца наших дней. Любой бы мог оказаться на моем месте. Но как можно довериться человеку, если возможности проверить его слова у тебя нет? Если тебя однажды так обманули, что ты уже никому не доверяешь? Думаешь, Антон, это ненормально желать знать, что тебя действительно любят?       — Нормально. Это нормально, — Шаст может это понять. Ему это знакомо. Мама, отец, первая любовь в школе. И еще много других случаев. Но Коллекционер от его слов кривится.       — Не делай вид, что понимаешь. Ты никогда не сможешь меня понять. Ты знаешь, когда тебе лгут. Тебе, Машинка, невдомек, что люди проживают целую жизнь в страхе предательства, которое может настигнуть их в самый неожиданный момент. Просыпаясь в объятиях любимой женщины, жертвуя собой ради другого. В любой момент ты можешь почувствовать нож, упирающийся в лопатку, — взгляд мужчины странно влияет на Антона: стоит тому взглянуть на место, где под ребрами бьется сердце, как ожоги на груди Шастуна начинают болеть со страшной силой.       Пару секунд тишины. Наконец "Колека" выдыхает и оглядывается по сторонам.       — Знаешь, Машинка, ты живешь весьма безмятежно, раз можешь спокойно спать в квартире левого человека. А если тебе дозволено жить спокойно — значит должно быть дозволено и мне. Поправь меня, если справедливость работает не так.                     

***

                    Страшно. Страшно получить звонок от Антона. Страшно услышать в телефоне, что он не один. А сейчас страшно смотреть на лежащего на полу Башмакова — полицейского, оставленного на дежурстве под квартирой Попова. Мужчина жив, хоть и без сознания.       И Арсений напоминает себе: бояться можно будет позже, сейчас нельзя. В голове щелкает тумблер, и эмоции отключаются. Остается только решимость. Один из собровцев направился на помощь Башмакову. Двое других прислонились к двери квартиры Попова — пытаются уловить происходящее внутри. Сам же Арсений вместе с Сергеем прислонился к стене лестничного пролета недалеко от входа. От них сейчас ничего не зависит. Все в руках оперативников.       Три, два, один.       Двое сотрудников СОБРа поставили лом нужным образом и в один момент навалились на дверь. Противно треснув, она с шумом распахнулась, пропустив внутрь квартиры двух вооруженных силовиков. Тишину тут же разорвали мужские голоса, громко отдающие приказы не двигаться. Грохот и шум разнесся по этажу.       А Арсений жмется к стене за углом. Арсений чувствует плечом напарника. Арсений ждет.       Пока в один момент не слышит звук, леденящий кровь.       Выстрел.       Мгновение ступора, и Попов срывается с места.       — Арс, стой! — Слышит он за спиной голос Матвиенко, но не слушает его. В голове только шум. В мгновение ока следователь оказывается в зале своей собственной квартиры. Он ловит глазами прижатого к полу двумя оперативниками Макарова, ловит лежащий неподалеку от него пистолет, из ствола которого валит пороховой дым. И в судороге начинает искать владельца несносных зеленых глаз.       Детектив поворачивает голову в сторону кухни и вдруг… находит их. Мальчишка тяжело дышит, руки прикрывают голову. Он растерян, взволнован, напуган. Но он живой.       — Арс… — Антон почти шепчет.       Они смотрят друг на друга. Они дышат в унисон друг другу.       Попов поднимает взгляд чуть выше и видит за спиной Шастуна разбитое стекло одного из кухонных шкафчиков. Выстрел мимо. Следователь подлетает к парню, пока за его спиной Макаров кроет полицейских матом.       — Ты в порядке? Не ранен? — Арсений оглядывает Шаста с ног до головы, силясь самостоятельно найти ответ на свой вопрос. В то же время мужчина озирается на преступника и свою команду: отряд повязал Макарова и ждет его приказа.       — Да. Все хорошо, — сглатывает Шастун. — Мы просто разговаривали, — парень хорохорится, старается держаться ровно. Но сиплый голос его выдает.       Арс закусывает губу. Его разрывает между желанием сейчас быть с Антоном и необходимостью выполнять долг лейтенанта Попова. Ему нужно проследить за работой собровцев и за Матвиенко. Провести преступника в полицейскую машину, затем отвезти в участок. Чтобы в конце концов закрыть это дело и забыть о Коллекционере раз и навсегда.       — Хорошо, — Арсений оглядывается на оперативников. Смотрит на Коллекционера, что жалобно лепечет что-то в пол. Смотрит на Матвиенко, который зачитывает преступнику его права. — Подожди одну минуту, мне нужно только...       — Арс, — Шаст дергается к детективу и ловит его взгляд.       — Тебе ведь сейчас нужно быть с ними, так? — Арсений чуть морщится. Трудный вопрос, с подтекстом. Но, даже если бы голубоглазый следователь мог соврать парню — он бы этого не сделал. Потому что с Антоном либо честно, либо никак.       — Да, — Шастун ловит такой же прямой немигающий взгляд, как его собственный. Взгляд не краснеющих глаз.       — Все в порядке. Иди, — уверенно кивает парень.       Они смотрели друг на друга, и слова переставали быть просто набором букв русского алфавита. Каждый из них понимал, что кроется за всякой интонацией и звуком. Они все понимали. Но Арсению было пока трудно это принять. Непривычно. Он тяжело выдохнул, облизнул губы, поставил руки на талию.       — Шаст, ты тоже важен. Даже думать не смей иначе. Я приеду так скоро, как смогу, — детектив пилил взглядом, силясь быть услышанным. — И еще. Не строй из себя героя. Не передо мной.       — Я не строю, — нахмурившись, ухмыльнулся Антон.       — А я на будущее, — Арс ухмыльнулся тоже, — на всякий случай, — легким движением мужчина дернул мальчишку за нос. Затем следователь обернулся к своим коллегам. — Хватит елозить его по полу, — строгим голосом сказал Арсений и, достав из кармана нитриловые перчатки, принялся их натягивать на тонкие руки. — Спускайте в машину. Серега, помоги, пожалуйста, с фотосъемкой места преступления, а я пока займусь уликами. Пистолетом и разбитым телефоном.       — Без проблем, — кивнул Матвиенко и ободряюще похлопал друга по плечу. Попов еще раз глянул на лежащий на полу металлолом, что еще недавно был смартфоном, и вдруг кое-что сообразил. Пока его коллеги выполняли свои поручения, мужчина быстро метнулся к одному из ящиков около дивана и вытащил оттуда старый кнопочный телефон. Этот артефакт оказался в руках Антона.       — Правило остается неизменным, — серьезно сказал следователь. — Чуть что — звони. Неважной причины для звонка быть не может, ясно?       Как спорить, когда на тебя смотрят такие заботливые голубые глаза?       — Ясно, — никак.       Прошла буквально минута — и из шумного балагана и утреннего базара квартира Попова вдруг превратилась в абсолютно пустынное место. Полицейские покинули помещение, забрав с собой все следы пребывания здесь Коллекционера. Единственное, что осталось — это разбитое стекло позади Антона. След от попытки его похитить. Нет. След от попытки его убить. Тумблер в голове Антона хорошо сработал, но он не вечный. Перегрев системы чреват. И сейчас последствия вывалились на парня запоздалым страхом. Страхом смерти, тишины и одиночества.       Шастун выдохнул. Обернулся. На плите все также стояла сковородка с готовой зажаркой и остывшим кипятком в кастрюле, только вот кушать уже совершенно не хотелось. Хотелось куда-то спрятаться. Хотелось домой.                     

***

                    21:27       Арсений подошел к двери своей квартиры, но открывать ее не спешил. Просто встал напротив и уперся спиной в стену. День был сумасшедший. Под глазами скопились месяцы усталости. На лбу морщины от долгого напряжения. Два непростых допроса за день: вначале короткий, но щепетильный с Леной, потом долгий и непродуктивный с Макаровым. Не было сил даже ровно держать голову. Попов боялся, что, если войдет в таком состоянии, то заставит Антона беспокоиться. А мужчина видел его днем. Видел, что парень и сам нуждается сейчас в поддержке. Именно поэтому Арс вырвался так скоро, как только смог. Оставил Серегу заниматься отчетами, пообещав отработать это позже. И все это лишь для того, чтобы попасть домой поскорее.       Арсений открыл дверь и вошел в свой дом.       — Шаст, я дома, — крикнул он и повесил куртку, но ответа не последовало. Следователь осмотрел зал и кухню, но они пустовали. Тогда мужчина ринулся в коридор к своей комнате. Там никого не было. Попов почувствовал, что начинает нервничать. — Антон!       Рывок обратно в коридор. Арсений достает телефон из кармана, и в этот момент из ванной выходит еще мокрый после душа Шастун. На его шее висит полотенце, которым он вытирает волосы. В его глазах страх.       — Арс? Все в порядке? — Напрягся парень, готовый к очередным подставам от судьбы. Но мужчина лишь облегченно выдохнул и прислонился к стене коридора: должно пройти еще некоторое время, прежде чем он привыкнет, что больше не нужно бояться за мальчишку каждый раз, как он пропадает из виду.       — Да, да, все хорошо. Просто не мог тебя найти, — улыбнулся мужчина и коснулся полотенца Антона. — Давай помогу.       Шастун без споров отдался в руки детектива, ведь у самого возникали проблемы с высушиванием волос из-за заживающих ран. Попов подошел чуть ближе, чтобы было удобнее, и принялся вытирать голову парня. Было в этом что-то невероятно уютное и домашнее.       — Ты голоден? — Вдруг сообразил Антон и поднял глаза на детектива. — Там оставались макароны с мясом. Можно подогреть.       Арсений помотал головой.       — Серега заказывал в участок ужин, так что я поел, — мужчина опустил руки с полотенцем. — Готово. Наведем чаю?       — Угу, — Антон взял махровую ткань из рук Арса. — Я отнесу.       — Отлично, а я пока поставлю чайник. Только, пожалуй, вначале сниму ботинки, — усмехнулся следователь, наконец сообразив, что со всей этой шумихой забыл разуться. Разобравшись с обувью, Попов направился к кухне. В этот момент его взгляд зацепился за новую деталь в гостиной: на диване лежала сумка Антона. Раскрытая молния демонстрировала собранные вещи. Мужчина нахмурившись, замер на месте.       — Шаст, ты уезжаешь? — Крикнул он, чтобы парень смог из ванной его услышать. Через секунду светлая голова показалась в зале.       — Да, — пожал Антон плечами и засунул руку в карман своих штанов. — Коллекционер ведь уже пойман. Мне больше нет нужды здесь оставаться, — Арсений мотнул головой.       — Шаст, ты не обязан так торопиться, — принялся убеждать он. — Ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь.       — Я ценю твое гостеприимство, — неловко произнес парень. — Но я хочу домой, — полицейский долго всматривался в зеленые глаза. Антон больше не скрывал своих чувств от детектива, а потому тот мог понять все по одному только выражению лица мальчишки.       — Хорошо, — Арс задумчиво кивнул. — Сколько у нас есть времени?       — Через полчаса приедет такси.       Попов снова кивнул и улыбнулся.       — Значит, успеем попить чай.       Прошло пару минут, прежде чем парни уселись на диван с чашками горячего напитка. Антон забрался с ногами, а Арсений просто откинулся на спинку.       — Как все прошло? — Спросил Шастун, сделав первый глоток чая. — Вам удалось узнать, как Коллекционер обнаружил мою способность? — Попов тяжело вздохнул.       — Он пока не слишком разговорчивый. Понадобится пара дней, чтобы парниша раскололся. Но Лена рассказывала про психолога, которого "Колека" встретил когда-то в баре. Ты что-нибудь об этом знаешь? — Антон задумался. Порылся в своей памяти и вдруг вспомнил старый крохотный эпизод из своей жизни. Парень тут же поморщился, разочарованно замычал и потер лицо рукой.       — Бл*ть! Это был последний раз, когда я рассказал о способности кому-то, кого не знал достаточно долго. Не считая тебя, конечно. С*ка, ну надо же было…       — О чем речь? — спросил Арс.       — На третий год жизни в “Отваге” к нам пришел психолог. В рамках психологического марафона от какого-то фонда, она каталась по всем приютам Петербурга и в наш заезжала в том числе. У меня тогда был тяжелый период, и я совсем расклеился. Поэтому, когда эта девушка пришла со мной поговорить, я на эмоциях ей все вывалил. Конечно же, она мне не поверила. Даже не дала возможности доказать. Просто выперла за дверь.       — Угу. А потом пошла в бар, напилась и проговорилась первому встречному, то есть "Колеке"… — Сделал предположение мужчина.       — Спасибо, что меня тогда в психушку не отправили. Основания-то у них все были. С тех пор я очень осторожно отношусь к тому, кому рассказываю о себе хоть что-нибудь. Но, черт возьми, из-за нее в итоге столько людей пострадало! — Протянул Шастун.       — Честно говоря, обычное дело. Одна некомпетентность порой несет за собой целую цепочку необратимых последствий.       Ненадолго парни взяли паузу. Просто помолчали, попивая чай и думая каждый о своем. Наконец, Арсений, почувствовав, что Антон готов продолжить разговор, прервал тишину.       — Расскажешь о том, что происходило до того, как приехал наш наряд?       — Ничего особенно страшного. Коллекционер проник в дом и угрожал мне пистолетом, но по итогу мы просто разговаривали. И, Арс, — Шастун запнулся. Ему было трудно это признавать, — я его понял. Я понял, почему он сделал то, что сделал. Коллекционер… Или как его зовут?       — Илья Макаров.       — Илья просто хотел знать, что его любят в ответ так же сильно, как любит он сам. Я могу это понять. Прекрасно могу. У меня похожие чувства. Так что же тогда, Арс, отличает меня от Макарова? — Антон сделал глоток чая, прячась в чашке. Смотреть на следователя он не спешил.       Попов шумно выдохнул.       — То, что ты не крадешь людей, — ответ такой очевидный, что уже не воспринимается, поэтому Попов принялся его объяснять. — Шаст, в новостях преступника показывают как животного или нелюдя. Это нужно для вызова определенных эмоций у зрителя. Таковы законы телевидения. Вот только в реальности за преступлениями всегда стоит человек. С человеческими мотивами и человеческими чувствами. Разница между Макаровым и, например, мной лишь в том, что он дал волю своим страхам, тем самым потеряв над собой контроль, а я нет. Он угрозами выдавливал из Лены признания, хоть и чувствовал, что что-то не так. Боялся довериться ей, потому что что-то человеческое внутри подсказывало ему, что это самообман. Чутье его не обманывало, только вот решение он искал не там. Страх оглушил его.       — Арс, — Антон прикусил губу, в глазах начинало щипать, — я ведь тоже боюсь доверять, — парень поставил пустую чашку на журнальный столик и притянул колени к себе. Озвучить это оказалось еще сложнее, чем он думал. Арсений тоже поставил свою чашку. Он затащил ноги на диван, хотя штаны, потрескивая, просили его перестать, но детектив их не слушался. Вместо этого он положил теплую ладонь на макушку парня.       — Все в порядке, — следователь перешел на тот самый голос, от которого у Антона внутри возникало всё переполняющее тепло. Будто от сидения у камина. Арс пригладил влажные волосы. — В страхе нет ничего плохого. Просто помни о нем и учитывай. Он ведь тоже не живет вечно. Не давай страху принимать за тебя решения и никогда не игнорируй его. Вот и все.       Антон мягко перехватил руку, лежавшую на его волосах, и переплел пальцы.       — Чего тогда боишься ты? — Парень приподнял голову и заглянул глубоко в голубые глаза.       — Боюсь, что кто-то может из-за меня пострадать. Боюсь навредить тем, кто мне дорог.       — Это касается и меня?       — Абсолютно.       — Вот значит как, — Антон задумался и заулыбался во весь рот. — А как часто следуете своим советам вы, — парень чуть приблизился к детективу, — мистер “это была ошибка, и это кончится плохо для нас"? Я же правильно понимаю, за тебя тогда говорил твой страх, не так ли?       Секунда непонимания в голубых глазах и вдруг всплеск эмоций.       — Какая же ты заноза! — Воскликнул следователь. Не размыкая замок из рук, Арсений свободной пятерней потрепал, как собаке, Антону волосы. Тот захохотал во весь голос. — Я же не говорю, что это просто! Я тоже косячу, куда ж без этого!       В этот момент в его кармане зазвонил телефон, и парню пришлось отпустить руку следователя, чтобы ответить на звонок.       — Да? Да, хорошо, спасибо. Сейчас буду, — парень положил трубку и поднялся с дивана.       — Такси? — Спросил ровным голосом Арс.       — Угу. Уже под домом.       — Ясно.       В полной тишине Антон закрыл молнию на своей сумке и потащил багаж к выходу. Парень надел куртку, сел на табуретку и натянул на ноги ботинки. Когда он наконец поднял глаза, детектив с каменным выражением лица стоял напротив. Руки были сложены на груди.       — Мне нужно время, — в голосе Шаста просьба, а в человеке напротив понимание. В человеке напротив тепло и доверие. И этого достаточно.       — Все в порядке. Делай, что считаешь нужным.