Какие таблетки?

      — Алло... — хриплым ото сна и намного более низким,чем обычно, голосом проговаривает Минхо.       — Э-э, да... — ступор.       Он совсем не ожидал, что позвонив на рандомный номер, который ему подсунули нерадивые друзья (нет), услышит на том конце столь приятный и до жути возбуждающий даже одним словом (Джисон, нельзя, не в чужой квартире же) голос парня, отчего-то кажущийся очень знакомым. Уже и не хочется выставлять себя идиотом. Не сказать, что до этого прям хотелось, но сейчас единственное желание, что отдаётся дрожью в коленках, —услышать, как бы из уст таинственного незнакомца звучало его, джисоново имя, надрывно, просяще, будто тот — единственное, в чём он нуждался так давно, что было его смыслом жизни, доселе неизведанным; как бы тот скулил и стонал под ним, одолеваемый жаждой большего, намного большего, чем мысленные прикосновения к собственному т—       Так, стоп.       Весь покрывшийся красной краской — даже костяшки пальцев покраснели от такой бурной мозговой (и не только) деятельности — Джисон, так толком ничего не сказавший и сразу же ушедший в свои фантазии (к слову, очень и очень неуместные) только от одного слова, пытается хоть немного успокоиться и ударяет себя по щекам. Как бы ни хотелось прекратить всё и прямо сейчас же позорно сорваться в туалет (или ванную? Когда он последний раз здесь был, раз уже и не помнит планировку?), спор есть спор, и как-то так получилось, что теперь на кону стоит не только джисонова коллекция альбомов твайс (черт бы побрал этих фанатиков, нет бы какую другую группу застэнить, самое ценное отбирают), но и собственная честь и достоинство. О втором пункте друзьям, конечно, знать не стоит. И тому парню тоже.       Чуть успокоившись, он, уже более уверенно, всё-таки продолжает:       — Кхм, здравствуйте. Помните, вы как-то заказывали у нас таблетки для потенции?— "заботливые" друзья (нет) заранее записали для Хана пару фраз на случай, если тому будет сложно просто-напросто мысленно составить предложения, ведь не вникая в смысл фраз намного проще их произнести, верно? Как минимум Джисону так действительно проще, но щеки всё равно уже дошли по цвету до состояния пламени, яркого, сжигающего всё на своём пути, ещё немного и парень сам сгорит, то ли от стыда, то ли от собственной больной фантазии, не перестающей подкидывать самые невообразимые (кхе-кхе) варианты развития событий.       Гиены в лице Чонина и Чанбина,подслушивая разговор по включенной громкой связи, сидят на диване позади парня, устроившегося на полу за невысоким столиком, и, кажется, умирают от смеха из-за тупящего и прожигающего взглядом лист с текстом Джисона.       — Чё?.. Какие ещё таблетки?.. — судя по заторможенному ответу и ещё более сонному голосу, парень немного не дождался Хана и уже начал проваливаться обратно в дрёму. "Милый".              ...              "Нет, Джисон, фу, о чём ты только думаешь, хватило же мозгов на такое". Хотя о каких мозгах может идти речь, когда у их компании одна клетка мозга на троих. Собственно, это объясняет, как они, а точнее Хан, оказался в такой ситуации, и речь даже не о дурацком споре.       — Ну, обычные такие. У вас тогда ещё не хватило денег, и вы обещали позже всё оплатить. — в оглушающую своим смехом парочку летит подушка, а на том конце провода, кажется, начинают просыпаться.       — Ты чё, еблан? Какого хера ты мне звонишь? Не заказывал я ничего. — Минхо закипает. Его вырвали из сновидений о мягких комочках шерсти. Совсем не сорваться даёт только то, что эти же комочки шерсти сейчас лежат рядом с ним и успокаивающе мурлыкают. Сон — единственное оставшееся в жизни парня истинное удовольствие, которого его так бесцеремонно лишают.       — Разве? Но у нас записано, что-       — Мне похуй, что у вас записано, я ничего не заказывал. — пауза. Давно он ни с кем так не разговаривал, это ли не повод слегка выплеснуть эмоции? — Да даже если бы заказывал, думаешь, мне такое надо? Думаешь, всё настолько плохо, раз двадцатилетнему парню типа меня понадобилась эта шняга?       — О, похоже, и правда, неверные записи. Тогда... — Джисон задумался, что же ответить такого в том же духе. — Хочешь сказать, что у двадцатилетнего парня типа тебя нет с этим проблем? Чё, даже подрочить прям щас можешь? — понизив голос продолжает Хан. Он не мастер подобных разговоров, но это лучше, чем так тупо заканчивать и не начавшийся разговор. Так, а что должно начаться?..       — Могу прям щас разложить тебя на столе, если так сомневаешься. Тебе понравится, обещаю.       ... Кажется, всё пошло немного не по сценарию. Джисон, отгонявший подобные мысли с начала этого очень странного разговора, похоже, и вовсе перестаёт дышать от представшей перед глазами картины. Обещал себе остановиться, но сам же и загнал себя в эту ловушку. Чертовски привлекательную ловушку, судя по голосу.       — Ты знаешь, как меня зовут? Нет? И правильно. Ты должен знать меня только как папочку, малыш.       Малыш. Он никогда не проецировал этот образ на себя, всегда доминируя над своими пассиями, но сейчас почему-то хочется довериться чужому проникновенному и затуманивающему разум голосу.       — ... Папочка... — с придыханием. Уже даже не обращая внимания на затихших и пытающихся по-тихому свалить из собственной же квартиры друзей. Их единственная клетка мозга сейчас принадлежит Чанбину, что пытается вытащить заинтересованного Чонина на улицу, подальше от этих извращенцев.       — Правильно, малыш. — Минхо, собственно, как и Джисон, не ожидал, что этот чертовски неприятный звонок выльется во что-то вот такое. Такое хоть и странное, но так необходимое им обоим. — Ты же знаешь, что я люблю послушных мальчиков? Так что только попробуй притронуться к себе без моего разрешения, если не хочешь получить наказания. Ты ведь понял, о чём я, да?       — Я не... Ох...Нет, ты... — Джисона ведёт. Он никогда не говорил о чем-то таком откровенном. Хотя, сейчас он в принципе может разве что только мычать и поскуливать от накатившего с новой силой возбуждения.       — Ох, малыш, ты же знаешь, что можешь не сдерживаться, я всегда рад послушать твой чудесный голосок. — из уст Хана вырывается короткий высокий стон. — Ты такой послушный, мне нравится. Так уж и быть. Хочешь что-нибудь сделать? Я разрешаю. Так сказать, награда за прилежное поведение. — ухмыляется и ждёт действий от младшего.       — Ох... Я- Я могу поцеловать тебя? — всё дрожит, голос, тело, сердце и то заходится в бешеном ритме. Действительность потихоньку утекает от парня, и он полностью погружается в мир, существующий лишь благодаря им двоим — Джисону и его больной фантазии. Ну ладно, этот незнакомец тоже приложил лапку к его созданию.       — Конечно. Куда? Я полностью открыт тебе... Ну, разумеется, кроме того, что под футболкой.— дразнить Хана, оказывается, так приятно.       — Ш-шею. Думаю, это твоё чувствительное место. Я целую тебя по контуру челюсти, веду губами к уху и посасываю и слегка прикусываю мочку...       — Ты почти угадал.— сладко тянет парень и наслаждается инициативой младшего. — Но не шея, а уши, которые сейчас горят от твоих горячих губ и языка, малыш. — Минхо дотрагивается кончиками пальцев до мочки уха и срывается на тихий стон. — Хочу почувствовать тебя ближе...       — Ты такой чувствительный. Я перебираюсь на твои колени и- Погоди, ты сказал, что в одной футболке? — до Джисона только дошло, и у него сразу же перехватило дыхание. Хотя, не сказать, что до этого он мог нормально дышать.       — Туго соображаешь. Я что, такой прекрасный, что ты больше ни о чем не можешь думать? — очередная усмешка.— Я в футболке и, если тебе так интересно, только в ней.       — Блять. — то есть. Парень на другом конце провода сидит в одной блядской футболке на голое тело?.. — Блять... Блять, хён... — Джисон только и может, что скулить, не в силах справиться с картиной, что возникла у него перед глазами, хотя он даже понятия не имеет, как выглядит его "собеседник".       — Кажется кто-то забыл правила игры, и кого-то ждёт наказание. Тем более, за такие грязные слова.       "Это где ещё грязные слова",—думает Джисон и больше не в силах терпеть стаскивает с себя штаны вместе с боксерами.       — Что ты сделал? — резко, будто окатило холодной водой. Уже не чувствуется былая ухмылка.       — Я-я-       — Повторяю, что ты сделал?       — Снял штаны... — неуверенности в Джисоне хоть отбавляй. Он весь дрожит, но не от страха, что тот разозлится, а от предстоящего наказания, которого он так жаждет.       — И?       — И боксеры...       — Мне казалось, ты послушный мальчик. Или ты притворялся?       А в ответ только тяжёлое дыхание совершенно не раскаивающегося Хана.       — Что ж, тогда так. Открой ротик. —Джисона просить дважды не надо, он итак всё это время жадно глотает такой необходимый сейчас воздух ртом, потому что только одного источника кислорода уже недостаточно. — А теперь оближи мои пальцы. Все, не пропуская ни миллиметра, тебе же лучше будет.       Хан понимает, к чему тот клонит, и начинает жадно посасывать сначала два своих пальца, пытаясь заглотить как можно глубже, насколько позволяет горло. Всё-таки обычно не он таким занимается, но сейчас можно.       — Ты ведь начал с двух, да? Добавь третий. — Минхо наслаждается влажными причмокиваниями младшего и без зазрения совести начинает поглаживать свой уже колом вставший член через ткань футболки, хотя уже через пару секунд и пару протяжных стонов парня, забивает на неё, приподнимая.       Джисон добавляет третий палец и стонет, представляя на их месте чужие, длинные. Он всё ещё видит себя, сидящим на его коленях, его обнажённых крепких ногах, потирающимся своим возбужденим об его и надрывно и громко стонущим.       ... Что?       — Вау, малыш, ты даже не притронулся к себе. Неужели так возбуждает вид и ощущение моих пальцев в твоём горячем ротике?— Минхо и сам на пределе. Этот малыш оказался, на удивление, очень горячим, хотя поначалу и не создавалось такого впечатления. — Постонешь для меня ещё немного? Никак не могу насладиться, эти звуки так ласкают мои чувствительные уши.       Джисон так и сидит с невынутыми изо рта пальцами и выполняет просьбу Минхо, пока не слышит на том конце провода хриплый стон.       — Малыш, ты нечто. — тяжело дыша. — Спасибо за такое чудесное начало дня. — и сбрасывает звонок. Джисон без сил валится на заляпанный собственным семенем ковёр, не представляя и пока даже не задумываясь, как будет его чистить и потом объясняться перед друзьями.