Карманное солнце.

Женя купается в всполохах восходящего солнца. Лучи цепляются за русые пряди волос, оставляют дорожку посередине груди. Женя мечтает дотянуться до неба, выводит кончиками пальцев облака, на замерзшем стеклопакете балкона. Рядом дымится чашка кофе. За пластиковой дверью, тихо посапывает ее н а д е ж д а. Холодный ветер гнет верхушки деревьев, прогибает тонкие ветви, смахивает снежные шапки. Девушка ежится от свиста, подхватывает чашку, возвращается в теплую комнату. Здесь все еще пахнет мандаринами, хвоей и чем-то едва уловимо терпким. Отставляет чашку на прикроватную тумбочку и ныряет под одеяло. Пробирается руками под майку женщины, пересчитывает выпирающие позвонки, переплетается ногами, согревая окоченевшие стопы. -Я тебя ненавижу, Медведева.- Бурчит Этери. Подтягивает одеяло, устраивает голову на плече у девушки, поглаживает впалый живот. -Я тоже люблю тебя, Тери.- Тонкие пальцы находят чувствительную ямку на шее. Женя смотрит на женщину и в теплом взгляде, опаляющем всепоглощающей нежностью, плавится шоколад, золотые искорки двигаются быстро-быстро, рисуя причудливые узоры. Ее сухие губы приоткрыты, пробуют воздух на вкус, манят. У Тутберидзе горящее сердце и ледяные ладони. У Медведевой трясущиеся пальцы и шальная улыбка на губах. Забывать о всех правилах приличия, так просто, когда женщина прижимает к себе Женю так сильно, что та теряет способность мыслить. Девушке это необходимо. Жене это чертовски необходимо, забыть хотя бы на минуту, о существующем мире за дверью, о всех обязательствах, о всех провалах. Женщине необходимо, заклеймить, запечатать, рассказать о значимости. И она теряется в Медведевой, такой ласковой, мягкой, пахнущей солнцем. Всей такой ее. Они целуются исступленно, жадно, до боли в легких и покалывания в губах. Футболка на Этери совсем задралась, на Жене рубашка держится лишь на подвернутых манжетах. Прикасаются кожа к коже, Медведева дрожит еще сильнее, не может совладать с собой, а женщина все прижимает и прижимает к себе, как можно ближе. Все больше и больше под кожу. Рваные вздохи, губы, руки. Женя думает, что никогда не сможет противостоять этой агонии. Никогда не сможет отказаться от пылающего солнца глубоко внутри. *** В комнате слышится сладкий запах оладий и едва уловимое жужжание кофе машины. Улыбка отказывается покидать лицо девушки когда она появляется на кухне, обнимая руками-прутиками, тонкую талию. Женщина пахнет ромашками и льдом. Лед для Жени всегда пахнет Этери. Тутберидзе откидывает голову, подставляя шею под мягкие поцелуи. Две чашки кофе, с пушистой пенкой, присоединяются к тарелке оладушек. Рядом стоит вазочка с черничным вареньем, очень кислое с минимальным количеством сахара. Этери такое любит. Женя полюбила тоже. На кухне повисает тишина. Но не та от которой хочется спрятаться, наоборот уютная, тонким палантином окутывающая плечи. И девушке хочется запечатлеть этот момент. Поймать край тонкой вуали и сохранить у себя в кармане, маленьким карманным солнцем. Черный матовый прямоугольник в очередной раз сигналит оповещением. Женя прячет улыбку в стакане, наблюдая как Этери тихо чертыхнувшись, тянется к гаджету. -Знаешь, я бы хотела быть такой как ты.- Тянет девушка, накручивая локон на палец. -Какой? Холодной и эгоистичной сукой? — Ухмыляется, лишь в глубине карих, закручивается спираль печали. Женю неоном бьет очередной заголовок. -Нет. Сильной. Понимающей. Заботливой. Умеющей держать удар, находящей свет, в самых темных подземельях, сияющей ярким солнцем. -Слишком много лести для завтрака, Медведева.- Женщина тупится в тарелку, рисуя остатками варенья. -Брось, словно ты это не видишь в моих глазах. -Хочешь расскажу, что я вижу? — И не дождавшись ответа продолжает.- Каждое утро я вижу лучшую версию себя. Ты упускаешь Жень, что ты уже такая как я. Ты уже лучше меня. Что ты там говорила, сильная, понимающая, заботливая? Разве слабый человек сможет подняться с колен, принимая все свои ошибки? Или безразличный человек будет срываться из другой страны, пролетая половину земного шара из-за того что я сутки не выходила на связь? Этери тянет девушку к себе за руку, усаживает на колени, целует куда-то в шею, вытирает тонкие дорожки слез. Женино солнце в кармане ослепляет своим сиянием, сметая последние крупицы отчаяния. -Я так ненавижу города, в которых мы никогда.- Девушка прижимается еще ближе. Так тепло и уютно, она ощущает себя лишь в редкие моменты встреч. Таких долгожданных, желанных, хаотичных встреч. У женщины сжимается сердце. Ее чертова слабость. Ее солнечное сплетение. Ее ахиллесова пята. -Какие планы на сегодня? -Никаких.-Пожимает плечами, каштановые кудри взлетают, распространяя аромат ирисов.- Есть предложения? -Насколько вы мне доверяете, Евгения Армановна? — Улыбка на губах и танцующие искорки в глазах. До карманного солнца на шее. *** «Ненавижу города, в которых я никогда В которых ты никогда, в которых мы никогда Ненавижу, но отдам, все за тебя отдам Чтобы быть рядом, чтобы быть рядом Ненавижу города, в которых я никогда В которых ты никогда, в которых мы никогда Ненавижу, но отдам, все за тебя отдам Чтобы быть рядом, чтобы быть рядом»*