Давай попробуем

Теплый летний день, люди гуляют по улице, наслаждаясь жизнью и проводя время с близкими. Они смеются, переговариваются со своими сопровождающими, а некоторые даже ходят парочками, держась за руки и иногда целуясь. Счастливые. Я бы отдал все сокровища мира, чтобы просто побыть рядом с ним, даже не касаясь и не разговаривая. Я хочу просто ощущать его присутствие около меня, знать, что он здесь и никуда уходить не собирается, что он не чурается меня, как прокаженного... Знаете, почему я сейчас сижу один на маленькой скамейке, перебирая в голове грустные мысли и смотря на этих парочек глазами спаниеля? Я влюбился. Как маленький идиот, я влюбился в своего лучшего друга, которого знаю с детства. Это так глупо и смешно одновременно, что хочется рыдать: просто забиться в темный угол и отдать себя на растерзание бушующим эмоциям. Эта история такая банальная, что мне даже не хочется ее вспоминать. Да, я парень. Да, он – мой друг. Но разве для любви существуют преграды в виде пола или дружбы?.. Судя по всему, для него существуют, и я сам убедился в этом собственными глазами. Да что уж там, синяк на скуле ясно дал мне понять, что я не могу на что-либо рассчитывать и надеяться на благоприятный исход. Не удивлюсь, если после этого случая он вообще перестанет со мной общаться. - Эй, Хиро, ну посмотри на меня! – проходящая мимо меня девушка дернула высокого темноволосого парня за рукав, привлекая его внимание. – Хироши, я не могу предстать перед твоими родителями в таком виде, как ты не понимаешь. Давай... Дальше я отключился от реальности, так и не дослушав, что же хотела предложить эта девушка своему Хироши, - их проблемы мне показались мелочными и слишком земными по сравнению с моими. Разве я смогу так же дергать Юу за рукав, возмущаясь по поводу своего внешнего вида? Разве я смогу прийти к его родителям и заявить, что их сын – мой парень, и я люблю его? Разве когда-нибудь я смогу радостно представить его своим родителям?.. Нет. И дело даже не в моей ориентации. Дело в нем – в Аое. Если бы он только дал мне шанс, дал возможность показать всю глубину моих чувств, позволил сделать его счастливым, пусть с мужчиной, но по-настоящему счастливым... Хах, сейчас я рассуждаю, как сопливая девочка-подросток. И я еще называл себя взрослым мужчиной; это просто смешно, черт возьми. Поднимаюсь со скамьи и с тяжелым вздохом плетусь к своему дому, уже смирившись, что личного счастья мне не видать, как собственных ушей. Думаю, вполне понятно, почему я так решил, не так ли? Как я ни надеялся, дом встретил меня гробовой тишиной и ощущением абсолютного одиночества. Как давно я приводил сюда друзей или знакомых, я уже не помню. Зато в память буквально врезалось воспоминание того, как же было уютно и тепло в квартире Широямы. Настолько, что мне не хотелось возвращаться в свою убогую берлогу и снова мучить себя тревогами и сомнениями. Что ж, я своего добился – сомнений нет, а тревоги превратились в уверенность, что лучше уже никогда не станет. И я даже не пытаюсь отвлечься от этих пагубных мыслей, заваривая себе чай и положив мобильное средство связи на подоконник кухни. Кто-то говорит, что время лечит. Кто-то утверждает, что все эти слова – лишь пустой звук, а время делает лишь больнее. Мне же еще только предстоит узнать, утихнет эта острая боль в левой стороне груди или же только станет сильнее с приходом новых лет. Ты глупый, Аой. Ты глупый, потому что не понимаешь, какое это счастье – когда тебя любят, как прекрасно знать, что дома тебя ждет дорогой человек. Действительно ждет, а не остается лишь потому, что не может оставить квартиру незапертой из-за боязни воров. Все же любить и быть любимым – великое счастье, на какое только способен человек, теперь даже я понимаю это. Внезапный звонок в дверь заставляет меня выронить от неожиданности чашку с чаем из рук, отчего она раскололась надвое, а коричневая жидкость темной лужей растеклась по паркету. Ругаясь сквозь зубы, я вышел в коридор и, не став смотреть в дверной глазок, открыл беспокоящему меня в столь поздний час человеку. В этот момент я понял, что означает фраза «подкосились ноги». Стоящий в дверном проеме и тяжело дышащий Юу тихо произнес: - Давай попробуем.