Одиннадцать друзей Ашана

«Ну, до скорой встречи, пацан» — не та фраза, которую мечтаешь услышать от охранника СИЗО, выпускающего тебя на волю после отсидки пятнадцати суток за мелкое чародейство. Однако Дамиру Ашанову, по кличке Ашан, начальник так и сказал: «До скорой, мол, встречи, пацанчик, вернёшься скоро — тут и к бабке не ходи». Дэни на это только хмыкнул и сунул под мышку пакет с личными вещами: пачкой сигарет, обкусанным батоном, початой чекушкой маны и складной волшебной палкой. Сигареты за две недели пропахли тюремной хлоркой, батон зачерствел, ману какая-то сволочь вылакала почти до дна, а вот палку не тронули. Ну, скажем так, не позарились: семейная гордость и сокровище, которой дед в свое время сотне немецких «Штурмтигров» хвосты подпалил, была сейчас не в лучшем состоянии — ручка заржавела, кнопка, выдвигающая наконечник, залипала, серебристая надпись «Победа» стерлась, заряда и на один файерболл не хватит. Но продать рука не поднималась — память. Едва Дэни набрал полную грудь свободы — свобода пахла газами, дихлофосом и просроченными зельями — как из-за мусорных баков уже нетерпеливо сигналили. Лучший друг и одногруппник Рустик приехал забирать его на своей «ласточке». Ласточка орала, как подыхающий пылесос, перекатывала мощные крылья и серила мусорные баки. Рустик меланхолично чесал ее под клювом и жрал семечки — шелуху выплёвывал на асфальт, автоматически организуя плевки в пентаграмму. — Ты, чувак, уж не попадайся больше, слышь? — сказал он, щурясь на весеннем солнце. — Я чуть не сдох тут один за пятнадцать суток. Дэни расплылся в улыбке: — Что, соскучился, чикуля? Рустик вздернулся, сверкнул глазищами из-под спортивной шапки — ну вылитый Брэд Питт. Шапка правда топорщилась на самой макушке: опять, небось, на завод ночью лазил, осадок маны по мусорным банкам собирал, вот она и выпирает теперь из темечка. — Да списать не у кого, на весь ПТУ ты один умный. Завалил вчера Макарычу канализационных водяных. Через неделю на пересдачу. — Он достал из кармана мятую пачку, сунул сигарету в рот и прикурил от пальца: — Ну, а пока я тут с канальей маялся, ты там чем занимался? Дэни вздохнул. — Думал. — Ну надо же, — хохотнул Рустик. — И чего надумал? Дэни отломил кусок сухого батона и кинул его ласточке — та поймала на лету. — Дело есть. Полетели — перетрем, здесь не место.

***

— Ты же понимаешь, если нас поймают, нам кранты, — Рустик макнул полоску картошки в лужицу из кетчупа. Говорил он тихо, хотя в общем гомоне придорожного «Макдака» мог бы и орать: здесь каждый посетитель выглядел будто только что с зоны, так что тема разговора никого бы не смутила. Дэни пожал плечами: — Больше всех кранты мне. Рустик так и не донес фряху до рта: — Совсем прижало? Газировки почти не осталось, а Дэни упорно скреб трубочкой по дну: — Бабка сказала, что если в этом месяце опять не заплачу, выкинет на улицу. Плюс плата за семестр грядёт. Плюс ману на палку закинуть нужно, а у меня все еще гребаный 3G: пока туалетную бумагу в толчке наколдуешь — жопа засохнет. Рустик печально сжевал подгорелый кусок картона в кетчупе, обсосал пальцы. — Кого хочешь позвать? — Даже не спрашиваешь, что именно я предлагаю грабануть? — Да что тут гадать? — Рустик злобно хохотнул. — Ты в этом «Ашане» год отсапал, пока не выперли. Чуть не каждый день к Бенедикту на ковер таскался. План здания знаешь, черные входы-выходы, подсобки и пожарные лестницы. Знаешь, поди, где сейф. Да и насолить есть кому. Бенедикт — редкостный мудак, постоянно цеплялся. Бумажный стаканчик сжался у Дэни под пальцами. Да уж. Тимофей Юрьевич Бенедиктов, директор филиала «Ашана», прозванный Бенедиктом не только из-за фамилии, но и за необычайное сходство с одноимённым Камбербэтчем, был и вправду мудаком, которому с желанием насолить стояла целая очередь: и сотрудники за постоянные подъебы про порядок и опоздания, и директора других «Ашанов» за постоянное лидерство по всем показателям, и даже криминальная банда Стеклозада, за то, что Бенедикт отказался от крышевания и самолично выбил Стеклозаду зубы, — все желали Бенедикту если не смерти, то позора. Только не Дэни. Но Рустику это знать необязательно. — Ну так что, ты в деле? Рустик улыбнулся во все двадцать девять: — Хрен с тобой. Сидеть, так вместе. Кого еще в команду хочешь? Дэни стал загибать пальцы: — Значит так, нас с тобой двое. Третьим будет спонсор — закупить части для блокиратора маны. Есть кто на уме? — Позвоню дяде Кубику. У него завтра получка, авось за утро не пропьет. Дэни кивнул. — Четвертое, нужен собственно подрывник. Тот, кто может жахнуть так, чтобы во всем районе на полчаса отключилась мана. — Бада-Бум, кажись, только что развёлся — жена чуть не в семейниках одних оставила. Он верняк в деле. — Дальше — механики. Гайка и Дейл еще живы? — Куда они денутся? Значит, пять и шесть. — Седьмой — нужен свой кассир в «Ашане», а восьмой — акробат, который поместится в ящик, который этот кассир вечером завезет на склад. — Так, из своих кассиров у нас Фарш; а вот с акробатами напряг. Зато домовой имеется. Помнишь Чебурашку? Он по габаритам самый мелкий. Его дом опять снесли, так что он и в гроб, если надо, ляжет, лишь бы деньги достать. Дэни посмотрел на стремительно заканчивающиеся пальцы: — Девятый — хакер, который возьмёт под контроль камеры, чтобы они показывали то, что нам надо. — У нас Лайк с питоном дружит. Вместе с Питоном и придет. — Значит, это девять. И последний. Кто-то, кто сможет отвлечь Бенедикта. Рустик раскрыл рот, картофелина зависла на губе, будто приклеившаяся папироска: — Бенедикт? Бенедикт будет там? Ночью? — Ага. Это неделя подачи деклараций, он все ночи сидит, сверяет бумажки. Так вот, нужен кто-то, кто сможет убедительно наврать, что он из головного офиса и прислан проверить документы. Есть такой талант? Рустик потер случайно-сексуально небритый подбородок: — Как насчёт старика Хоттабыча? — Не староват? — Ну не пацан, конечно, но на детских утренниках до сих пор зажигает. Под новый год на его деда Мороза знаешь сколько народу вызывает? Только он со своей Лелькой припрется. Дэни дернул плечами: — Годится. Рустик сдвинул на макушку шапку, смял пустой пакетик из-под картохи, рыгнул. Посмотрел на загнутые пальцы. — Значит, одиннадцать нас всего будет? Одиннадцать отморозков? — Одиннадцать друзей, — поправил Дэни и ухмыльнулся.

***

Вошедшего в рустиков гараж сразу же обшмонали. Потрепанный мужичок неопределенного возраста покорно поднял руки, позволяя своему племяннику вывернуть все карманы старой кожаной куртки. — И это всё? — спросил Рустик, потрясая банкнотами — такими смятыми и грязными, словно они уже были однажды использованы в качестве закуски. — Дядя Кубик, ты обещал больше! Да блядь, ты снова эту дрянь купил! Зачем? У тебя их до хрена и больше, — он недовольно скривился, когда по верстаку, гремя как кости в казино, прокатился кубик рубика. — Я верю, что именно с этим все получится как тогда, Рустам! — патетически воскликнул дядя Кубик. С воздетыми руками он смотрелся, как проповедник новой веры. Пиджачишко был таким же потрепанным, так точно. — Вот пощелкаю кубиком — и искажу пространство. Раз — и я опять на Багамах. — Чебурашка, этому не наливать, — обратился Рустик к домовому. Тот понятливо потряс ушами, хлопнул по скамейке рядом с собой. — Присаживайся, добрый спонсор. Колы хочешь? — не слушая возражений, Чебурашка осторожно открыл очередную бутылочку, вручил её растерянному дядюшке. А сам внимательнейшим образом рассмотрел внутреннюю сторону крышечки. Вздохнул мечтательно, записал в блокнотик номер и спрятал добычу в безразмерный карман штанов. — Что это у тебя, мальчик? — спросил дядя Кубик. Чебурашка привычно не обиделся — он уже двести лет как «мальчик». — Обещают, если собрать все крышечки, пролучишь пожизненный безлимитный план на волшебную палочку. Это ж сколько бабла, ты только прикинь! Мне одну осталось найти — самую редкую. — Да ты бы уже купил себе три таких плана, если бы все деньги на бутылки не тратил, — сказал Рустик с укоризной. — Каждому нужно иметь мечту, — вздохнул дядя Кубик и, сделав два длинных глотка, вцепился в одноименную головоломку, закрутил её с отрешенной улыбкой на лице. Дэни отправился за покупками, а в гараж явился взрыватель Бада-Бум, и все присутствующие отчаянно пожалели, что он не опоздал. Трещал тот, не переставая, куда там кумушкам с базара. Даже дядя Кубик, не отрываясь от медитативного действа, стал морщиться и потирать виски. Все немедленно были оповещены о последних кадровых перестановках в правительстве, новом корейском вирусе и интимных деталях лично-разводного процесса. В ответ все морщились и натужно кивали. Чебурашка свернул свои мохнатые уши в трубочку и прижал подбородком. Рустик глянул на него с завистью и попытался вклиниться в словесный понос с деловым предложением. Бада-Бум покивал, дескать, понял, но продолжил о своём. Заткнулся он внезапно, когда дверь гаража грохнула за вошедшим Дейлом. Да что там, у всех присутствующих тоже враз слова пропали. Нет, сам потомственный механик коммунарской общины выглядел как обычно: потерханный комбез с миллионом карманов, тяжелый ремпояс на узких бедрах, забранные в куцый хвостик волосы и недельная небритость — все на месте. А вот маленький зеленый попугайчик на плече оказался новостью. Как и баба в домотканом сарафане, которую он нежно вел под локоток. — Всем привет, — мрачно произнес он. — Кого взломать надо? Сделаем в лучшем виде. Баблос нужен до зарезу. — А Гайка где? — встревожился Рустик. — Так вот она, — Дейл выставил вперед свою спутницу. — Гаечка, покажись народу. Тебя не узнали, сто лет жить будешь. — Гайка, ты чего? — обалдело выдал Чебурашка. — Нахуй тебе платье это стрёмное? Где твой сексуальный комбинезончик? И чупа-чупс, прости, как-то не вяжется. Гайка сдвинула в угол рта пластмассовую палочку, щека раздулась. — Та мне шамой сё ето футь, — невнятно прошамкала она. — Это подарочек с последнего заказа, — тяжко вздохнул Дейл. — Ломали сейф одной забывчивой лошаре. Забыл он и про то, что у него паленая защита магическая стояла. Вот Гайка и словила хрень какую-то. Всю ауру перекорежило, настроило на прошлый век, причем исключительно с уклоном в коммунизм. В поликлинике только и смогли простейший вариант неиссякаемой защиты слепить. Платье — воронка для энергии земли. Чупа-чупс замыкает дыру в немагическое пространство, что будет, если она его достанет — я даже представить ссусь. По-хорошему, экзорциста бы нам нормального, а они без предоплаты даже смотреть не станут. На плече Дэйла вдруг ожил попугайчик: — А я говор-р-рил, новый хозяин, не надо тебе туда идти. Ты не послушал, а я говор-р-рил, что там бесы сидят. — А эта-то хрень откуда? — раздраженно спросил Рустик: что-то команда друзей стала стремительно превращаться в сборище сумасшедших. — А это с предпоследнего заказа, — окончательно помрачнел Дейл. Сестрица фыркнула, потянулась вынуть чупа-чупс. — Не трогай! — панически вскрикнул весь гараж. — Короче, — принялся объяснять Дейл, — опять же долбоебам одним открывали двери захлопнутые. Мы даже не поняли, была защита, не было, но попугай этот из квартиры вылетел и возвращаться не пожелал. Объявил себя моим фамильяром, хоть мне и не положено. — Хозяин — дур-р-рак! — хлопнул крыльями безымянный птиц. — Бер-р-речь надо, лезет везде. — А вот и Лайк с Питошей! Мы пришли! — громко возвестил о себе хакер. Все вздрогнули: дверь почему-то не хлопала. Этот просачивался всегда бесшумно. — Компа у меня в гараже нет, — сразу открестился Рустик, разглядывая пустые руки парня и некрупного питона у него на шее. — Тёмные вы! Технологии не стоят на месте, оп-па, — он картинно извлёк из сумочки плоский агрегат. — Давай, говори, кого работать надо, мы воткнёмся сразу. Рустик, прекрасно зная, какое неаппетитное зрелище сейчас будет, отволок Лайка поближе к выходу, подальше от импровизированного стола. — Камеры у «Ашана» и внутри него. И на сегодняшнюю ночь их нужно отключить. — Щас приступим, — радостно оскалился хакер. Рустик с отвращением смотрел, как питон-фамильяр практически душит своего хозяина, вгоняет ему кончик хвоста под кожу за ухом и вцепляется в планшет зубами. А Лайк стекленеет взором и судорожно перебирает пальцами по чешуйчатому телу и гаджету. Всё. Процесс пошел. Нет, нафиг, нафиг такую специализацию иметь. Неизвестно, кто кого имеет в результате. В обеденный перерыв пришел кассир Фарш, обдавая всех запахом дешевых котлет. Стало нервно и боязно. Попугай нудел, предрекая провал по всем фронтам. Следом припёрся Хоттабыч — с красным носом, синим фингалом, но в приличном пиджаке. Лелька его сильно смахивала на опытную шалаву, облондиненная и раскрашенная по самое немогу. Она так и простояла, как статуй каменный, все время, пока парни бурно обсуждали тонкости предстоящей операции — берегла, наверное, секретутский прикид. Юбчонку не одергивала, блузочку прозрачную не поправляла, только переступала жеребячьими ногами в лабутенах, да ресницами мохнатыми помахивала. Сам Хоттабыч вальяжно прохаживался, настраивал свой баритон на деловой лад, под стать костюму. Вместе с ними вернулся Дэни. Он деловито раздавал всем смешные зеленые медицинские масочки, объяснял, что надо делать. — Так, народ, — сказал он, встав перед ними, как киношный король перед армией. — План у нас есть, но он может в любой момент пойти хер знает куда. В идеале, Фарш провозит Чебурашку в ящике с апельсинами, оставляет на складе. Хоттабыч отвлекает Бенедикта, Бада-Бум делает большой бада-бум и отрубает ману во всем районе… — Э, а мы-то без маны как? — встрял Дейл. Торжествующе улыбаясь, Дэни продемонстрировал дедову палку. — Работает на механическом заряде, подключения к беспроводной мане не требует. — Ух, раритет, — вздохнул народ. Дэни припрятал сокровище обратно в карман. — Пока охранники в ахуе, Чербурашка открывает нам дверь, я палкой разъебашиваю сейф, мы тырим бабло и валим. Действуем по плану, но попутно все сечем и импровизируем. Если станет опасно — валим, у чёрного входа будет ждать Фарш с Ласточкой. Но и просто так не сдаемся: помним о деньгах — у каждого из нас есть мечта, хули. При слове «мечта» народ засопел, зашевелился. Фарш вздохнул: — У меня бабка в который раз помирает, а запас живой воды заканчивается, суки ее из льготного списка лекарств вычеркнули. Бада-Бум потер палец — тот, на котором до сих пор была незагорелая полоска от обручального кольца:  — Дочке подарок на день рождения хочу, а то Зинка даже видеться не позволяет. Так хоть повод будет. — Нам бы проклятие снять, — кивнул Дейл на Гайку, — а то ни работы, ни жизни. Рустик погладил Ласточку по клюву: — Справлю красотке новые перья, а то истрепалась. И бочку селедки. — А я целый ящик кока-колы куплю! — вдохновлённо прошептал Чебурашка. — Хоть в одной обязательно будет моя заветная крышечка! Даже дядя Кубик ненадолго очнулся от своей алкогольной медитации: — С новым кубиком я бы точно смог исказить реальность… — Мы со Лелькой свадьбу сыграем, — сказал Хоттабыч, тряся бородой и обнимая свою напарницу за плечи. Лайк погладил Питона: — Ему скоро шкуру менять, без мага-ветеринара не справимся. — Он глянул на Дэни и спросил: — А ты, Ашан, чего молчишь? Что со своей долей делать будешь? Теперь все смотрели на Дэни. — А чего ему говорить — и так ясно! — хохотнул Чебурашка. — Эдика он переманивать от Бенедикта будет. Рустик аж рот открыл: — Эдик? Эдик сейчас с Бенедиктом? Твой бывший Эдик? — Увидев, что Дэни молчит, он раздраженно цокнул языком: — Ашан, только не говори, что мы в это говно из-за твоей бляди ввязываемся. — Нет, не из-за него, — твёрдо сказал Дэни. — Эдика я сам кинул. Мне на него похер, правда. Век маны не видать. Ну… ну считай, это просто один из пунктов в моем счёте к Бенедикту, ну? Рустик глянул разочарованно, сплюнул и процедил: — По местам.

***

Даже не работающий супермаркет горел огнями и слепил глаза. Иногда это и неплохо. Не будут же они, как в старом боевике, красться перебежками, падая поминутно на землю. А так можно подойти прогулочным шагом к одной из многочисленных задних дверей: камеры-то уже показывали пустое пространство, а охрана тупо сидела в своей комнатенке, таращась в гаджеты, а не в видеоэкраны. — Бада-Бум, давай! — скомандовал Дэни. Взрыватель медлил, уставившись в переулок, образованный стеной ТЦ и огроменным забором. Да чего тормозит-то? Дэни тоже стал вглядываться в темноту. — Ашан, там кто-то есть, — шепнул Бада-Бум. — Бля, да это парни Стеклозада. Лопни мои глаза! А вот и сам Стеклозад! — Хуй ли они тут делают? — рыкнул Рустик. — Сегодня что, у всех по гороскопу погром? — Некогда разбираться, — зашипел Ашан. — Бада-Бум, вырубай всё нахрен. Бада-Бум раскинул руки, забормотал, закружился безумным дервишем, забегал пальцами по кнопкам маноблокиратора. Что-то гулко лопнуло у всех в мозгах; район погрузился в вязкую безмановость — по ощущениям, будто в невесомость. Дэни направил свою раритетную «Победу» на бегущих бандитов, посылая очередь из мелких файерболов со снайперской точностью. Трое бандюганов, роняя силовые биты, повалились на асфальт. Только там, в темноте, их было гораздо больше. Дверь щелкнула и приоткрылась. Чебурашка, яростно размахивая ушами, жестикулировал входить. Дейл с Гайкой ринулись первыми, Рустик еле догнал их в длинном коридоре, тяжело ступая под тяжестью тельца Бада-Бума. Дэни заклинил выход шваброй. На дверь тут же обрушились удары, он отскочил, а потом бросился за остальными вглубь коридора. Многочисленные двери, переходы, лестницы покорно открывались, пока они стремительно двигались к сейфу в кабинете. Перед очередной дверью Бада-Бум пришел в себя — действие маноблокиратора подходило к концу. Оставалось только материться про себя и молить богов об удаче. Молились они плохо, без должного вдохновения, а посему услышаны не были. Парочку охранников супермаркета, спешно двигающуюся им навстречу, они заметили издалека. Все дружно сделали разворот через левое плечо, как в армии, и ринулись обратно. Наверное потому, что форменные колпаки воен-магов навевали определенные мыслишки. Дэни дернулся к малозаметной дверце туалета, чтоб спрятаться, пересидеть и выполнить свою тайную миссию. Но не срослось. Он лихорадочно перебирал варианты. Позади уже слышался топот тяжелых берцев. — Сворачиваем, сюда, направо, теперь сюда, — сдавленно выдавал он команды. Вскоре они вылетели в торговый зал. — Придется уходить другим путем. Огромный зал казался бесконечным лабиринтом при свете редких дежурных ламп. Все снизили темп, пытаясь отдышаться. Дейл шепотом успокаивал Гайку, гладил ее по спине. Та дышала с присвистом, чупа-чупс ей сильно мешал. Бада-Бум храбро шагал впереди. Он и нарвался первым на удар в лицо — ровнехонько в вино-водочном отделе. Шмякнули не так чтоб сильно, даже бутылки на полках не пошатнулись. Парочка стеклозадовых бандюганов вышла, поигрывая силовыми битами. Даже без маны они были грозным оружием. — Привет, неудачники. На вас-то мы погром и свалим, — оповестил тот, что покрупнее. — Ага, — оскалился второй и провел своей дубиной по ряду пивных банок: звук был, как у древней игрушки металлофон. — А заодно и будущий труп Бенедикта. — Хуй вам в ману! — Дэни судорожно вскинул «Победу» — она лишь пшикнула, выдавая струйку жалкого дыма. Бандиты захохотали, но в этот момент бесстрашный Чебурашка мухой метнулся им под ноги, ловко простучав бутылкой колы по коленным чашечкам. Урки взвыли и бросились в атаку. Завязалась свалка. Думать о том, как эти отморозки проникли внутрь, сколько их еще и когда закончится действие маноблокиратора, Дэни просто не успевал. Замелькали биты вперемежку с битыми бутылками. Одного бугая завалил Рустик, на второго набросились Бада-Бум и Чебурашка, но тут выскочил новый урка с автономным фаейрболетом незнакомой конструкции. — Стоятьбля, ептыбля! — истерически взвизгнул он. Желтое дуло ходило ходуном, размывая пространство. — Всё-всё. Стоим, молчим, — терпеливым тоном завзятого психотерапевта проговорил Дэни.  Из-за вино-водочных стеллажей угрюмыми тенями вышли остальные криминальные элементы. Они хищно скалились и покачивали битами. Во главе, сверкая золотыми зубами, ухмылялся Стеклозад. — Тыбля щаогребешь, гнида, — сказал он негромко, — да я васбля сгноюнах, твари. Вы у менябля в ногахбля ползать будете, молитьбля станете, чтоб я вас убилбля поскорее. Дабля выбля… Он бы еще, наверное, долго распинался, суффиксируя своим любимым усилителем, но тут из-за спины Дейла вышагнула Гайка. Как есть, Настенька! Метя подолом серого сарафана по полу, она лебедушкой подплыла к незадачливым стеклозадовым утыркам, выложила на грудь пшеничную косу, хлопнула васильковыми глазами. Красивая была — умереть не встать, разве что чупа-чупс за щекой маленечко перекашивал лицо. Бандюганы застыли, обливаясь слюной, будто кобели. — Какая цыпа, — восхитился Стеклозад. — Нах тебе конфета? У менябля свой леденец, топай сюдыбля, — он спрятал оружие и молодцевато расправил плечи, делая шаг навстречу. Рустик опомнился первым: попятился, прихватывая Дэни за рукав, но Дэни вырывался — не бросать же девицу одну на амбразуру. Бада-Бум засверкал пятками в коридоре, Чебурашка держал приоткрытой дверь и шипел еле слышно Дейлу, чтоб не тупил. А тот все тормозил, подозревая страшное. Оно и случилось.  Одной рукой Гайка дернула вверх юбку, запуская мановый вихрь, а другой с чмокающим звуком вытащила изо рта свой артефакт и затянула высоким голосом, держа неиссякаемый чупсик, как микрофон:  — Ленин всегда живой, Ленин всегда с тобой….  Вокруг нее сформировался полупрозрачный тёмный ураган, в нем замелькала огромная лысая тень с боевой кепкой в протянутой руке, под ногами которой полыхал дулом призрачный броневик. Воздух уплотнялся и дрожал басами, так, что вставали дыбом все волоски на теле. У Бада-Бума в руках взорвался маноблокиратор. Стеклозадовцы застыли с перекошенными мордами, их оружие бухнулось на пол. Дэни похолодел. Это же высшая некромантия! Самая чёрная магия, с эффектом атомной бомбы и массового вымирания! Их же сейчас уроет эта высшая нежить! Делать-то что? От этого не убежишь. Заткнуть ей рот, да. Дэни вырвал свой рукав из пальцев Рустика и собрался повторить подвиг знаменитого мага Густела, жертвенно бросившегося на таран фашистского «Орла». Но тут Гайка раскрыла рот шире, голос ее теперь отдавался от стен, ввинчивался в голову, сбивал с ног. Бандюганы подрезанными колосками рухнули на пол. Дэни сделал несколько шагов, но тоже упал, прикрывая уши, пытаясь сохранить остатки сознания. Казалось, им конец. Победа коммунизма неизбежна. Как раз когда он смирился со смертью, в приоткрытую дверь впорхнула маленькая зеленая молния. Безымянный попугай Дейла, яростно стрекоча: «Дур-р-раки, дур-р-раки, пр-р-ридурки!», приземлился на запястье Гаечки, больно клюнул ее в палец и выдернул волшебный чупа-чупс. На финальном «Ленин в тебе и во мне-е-е…» он ловко воткнул красную сосалку в приоткрытый рот. Гигантская тень взвыла, крутанулась и схлопнулась — но небольшое чародейство все же случилось. Огромный вихрь распался на десяток маленьких, и оттуда вылезли бесы. Они были похожи на мартышек со свиными рыльцами. Пересвистываясь и лопоча на незнакомом языке, мелкие паразиты принялись доводить погром до логического завершения: свинчивали крышки с алкогольной тары, делали пару глотков, и кидали бутылки точно в голову очередному бандюгану. Бандюганы подхватили файерболеты и начали пулять. Затрещали лампы, брызгая осколками, взвыли пожарные сирены, загремели по полу бутылки, под ногами разливалось красно-белое полусладкое море. Дэни уворачивался от файерболов и прикрывал голову от бесовских снарядов, пытаясь в сгущающейся темноте отыскать своих. Один остроухий вцепился Рустику в плечо, в углу верещал Чебурашка, Бада-Бум, кажется, боролся сразу с тремя бандитами. Дэни бросился на помощь, но путь ему перекрыл Стеклозад. — Убьюбля, гнидубля, — прошипел он, целясь палкой, но в этот момент умерла смертью храбрых последняя лампочка. Наступила кромешная темнота. В спину вцепились острые коготки, мимо уха просвистел файербол, в челюсть врезался чей-то кулак. Дэни молотил воздух руками, встречался с чьими-то мягкими частями тела, выбивал разнокалиберные стоны, а потом поскользнулся в луже и брякнулся на пол. На него кто-то упал, свистнула бита… Сверху, будто с небес, прорезался луч яркого слепящего света. Там, на лестнице, под самым потолком, карающим ангелом стоял прекрасный Бенедикт и держал в руке Святой Смартфон, из которого вырвался луч парализующего охранного фонаря. Он выбелил место сражения, рассыпая в прах бесов, затыкая матерящиеся рты, обездвиживая дерущихся людей. Воцарилась тишина. — Связать их всех, — сказал он, грозно поводя бровью. Охранники сорвались с места. Все еще погребенный под чьей-то обморочной тушей, Дэни вдруг увидел, как стена слева от него завибрировала. — Я смог! — завизжали оттуда. — Ребятки, я смог! Исказил! Сквозь рябистую муть проступил рустиков гараж и безумный дядя Кубик, прыгающий от счастья. — Народ, валим! — крикнул Дэни своим. Рустик не терял времени — схватил сильно побитого Бада-Бума и бросился к порталу. Дэйл ринулся за ними, с бесчувственной Гайкой в руках. И лишь Чебурашка замешкался у полки с кока-колой. — Забей, — рявкнул Дэни, выбираясь из-под своего бандита. Подскочив к полке, он схватил Чебурашку за ухо и запустил его, словно баскетбольный мяч, в дрожащий закрывающийся портал. Трехочковый! Только он приготовился прыгнуть следом — ему в шиворот вцепились чьи-то стальные пальцы. — Попался, голубчик! — сказал голос, пробирающий до самых пяток.

***

Бенедикт умел посмотреть так, что сфинктер скулил и испуганно жался к копчику. А уж этот голос — низкий, хриплый, будто шины по гравию — он мог про погоду спросить, а звучало как: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться». Только сейчас Бенедикт молчал. Сдирал кожу взглядом, прожигал дырки лазерным видением, но губы свои блядские не размыкал. Дэни поерзал на кожаном кресле, подёргал скованные за спиной запястья. Было страшно, потно, под шапкой чесалось. Бенедикт мучил, смотрел, чуть прищурившись, наконец сказал: — Я даю вам один шанс объясниться, Ашанов. Дэни засопел: — Чего тут объяснять-то? Соскучился по запаху подгнивших салатов и просроченного йогурта, вот и пришел. — Не паясничайте, Ашанов. Вы хотели отомстить за Эдуарда? — Да больно надо! Я с ним сам расстался. — Да ведь и я… — начал Бенедикт и прервал себя: — Не важно. Тогда что? Не верю, что вы были в сговоре со Стеклозадовым и его бандой. И в совпадение не верю. Почему вы запланировали нападение тогда же, когда и он? Отвечайте. — Он хряпнул кулаком по столу: — Отвечайте! Дэни поморщился. Правду говорить не хотелось, но обманывать Бенедикта было делом бесполезным, это он уяснил, когда пытался устроить бездомного Чебурашку на ночлег в отдел игрушек под видом плюшевого хомяка. — Пока сидел в СИЗО, услышал, как один утырок рассказывает другому, что Стеклозад планирует погром «Ашана» — в тот день, когда вы в ночь работаете. Мол, денег хочет хапануть, а попутно вас грохнуть — за то, что морду ему тогда при всех набили. Ну я и решил: полиция мне не поверит, вы — тем более. Ребята за просто так вас тоже спасать не будут. Пришлось импровизировать. Дэни поднял глаза — Бенедикт сидел неподвижно, глядя на него, будто на прибитого тапком, но внезапно ожившего таракана. — Вы идиот, Ашанов, — сказал он хрипло. Дэни грустно усмехнулся: — Да я знаю. Бенедикт долго сидел молча. Наконец расстегнул пуговицы пиджака, ослабил галстук. Пальцы эти паучьи так и манили, Дэни аж глазами прилип. Отвлёкся только когда скрипнул стул — Бенедикт поднялся, мерным шагом обошел по дуге и встал за спиной. Дэни сглотнул. Холодно стало, будто жопой в морозилку сел. Острый взгляд заледенил позвоночник, а томный голос пробрал до дрожи. — Вы ведь умный человек, Ашанов. Талантливый маг. Почему вы прикидываетесь маргиналом? Пока работали у меня — зачем напрашивались? Зачем вам нужны были мои ежедневные выговоры? Зачем? Чужая сила коснулась затылка. Мягко, будто котик лапкой, а Дэни чуть со стула не грохнулся. — Я… я… Слова не шли — а мерзлые пальцы уже зарывались в волосы под шапкой, продирая до крупнокалиберных мурашек, как массажер-чесалка для головы. — Зачем? Дэнни дернулся, пытаясь сбросить руку — да какое там, этот Чужой уже ввинтился до самого мозга. Вот ведь сильный, гад. И запрещённых приемчиков не чурается. — Зачем? Защита дала брешь, и крамольные мысли брызнули наружу. Дэни выплевывал их, словно торговый аппарат дрянные неоновые конфеты — вот, подавись: «На губы твои блядские посмотреть хотел, чтобы представлять, как членом моим давиться будешь», «На пальцы твои паучьи позалипать хотел, чтобы думать, как будешь дырку свою для меня растягивать», «Голос твой послушать, чтобы знать, как подо мной застонешь» — лишь бы отстал. А этот беспроводной пылесос всю пошлятину высосал — и дальше пошел. Копал, копал, пока не вытянул за хвост самое страшное, то, что и от самого в дальних извилинах пряталось: «Люблю тебя, гад, люблю, сил не было рядом быть и не видеть». Пальцы исчезли — вместе с воздухом из легких; Дэни судорожно задышал, как больной, у которого спиздили кислородную маску. За спиной сухо хрустнуло, запястья обожгло болью — и тут же отпустило. Руки упали вдоль тела, будто не свои. Бенедикт брякнул наручниками о столешницу, сел в кресло, открыл ноутбук. Лицо как у манекена — хмурый пластик, эмоций ноль. Ну хоть не оборжал. — Идите, Ашанов, я скажу охране пропустить вас. Дэни поднялся. Ноги дрожали. Ощущения, будто гад заставил голову на плаху положить, топор занес — а потом передумал. И вот, три шага к неизбежности: дверь, ручка, вечность. Дэни обернулся: — До свидания, Тимофей Юрьевич. Тот даже не оторвался от экрана: — До свидания, Дамир. Дэни вздрогнул. Дамир? — Дамир? — Бенедикт на секунду поднял взгляд: — Завтра вечером вы что делаете? Кровь бухнула в виски так, что в глазах заплясали алые бабочки. Трахаю тебя — в душе, в спальне, на рабочем столе. — Ничего. — Значит в шесть жду вас в «Белладжио». У вас пиджак в гардеробе есть? Эх, пришла пора дедовской палке послужить в последний раз — в ломбарде. Дэни встретился с чуть насмешливым взглядом и ухмыльнулся: — Будет.

***

— Ребятки, вы как? Живы? Целы? — встревоженно спрашивал дядя Кубик, бегая между побитыми героями. Рядом хлопотали Лайк и сбежавший во время сутолоки Хоттабыч, который на вопрос: «Как ты выбрался?», загадочно тряс бородой и бормотал: «Трах-тибидох-тибидох». — Все пошло к херам, как и предсказывалось, — сплюнул Рустик. — Я-то нормально, вроде. Бада-Бум, ты как? Чебур? — А я успел бутылочку прихватить! — счастливо пролепетал Чебурашка. Ему было плевать на то, что одно ухо стало в два раза больше и глаз заплыл. — Кто о чём, — хмыкнул Дейл. — Я цел, Гайка сейчас оклемается. Нас так просто не прибьешь! А фамильяр у меня просто спаситель человечества! Да, Кеша? — Кеша хороший, Кеше — ор-р-решек, — захлопал крыльями попугай. — Только денег мы так и не добыли, — прокряхтел Бада-Бум. Сидел он с трудом, так и норовя завалиться на бок. — А Дэни где? С ним что? — спохватился дядя Кубик. Рустик многозначительно скривил разбитую губу: — Не успел за нами. Но думаю, что с ним все будет зашибись. Или я ничего не понимаю в этой жизни. — Давайте выпьем колы! — воскликнул Чебурашка с фанатичным блеском в глазах. — За то, что из такой переделки живыми выбрались, а? Хлопнула дверь. — А вот и мы! — гаркнул Фарш, заводя внутрь Ласточку. — Увидели портал с улицы и сразу сюда. Что ж за хрень там случилась? Пока народ переругивался, пытаясь выяснить, из-за кого рухнул план, Чебурашка вскрыл бутылочку колы с привычной аккуратностью и так же привычно рассмотрел на ней номер. Потёр один функционирующий глаз, снова уставился на надпись, старательно шевеля дрожащими губами. — Пацаны, может, у меня глюки и сотрясение? Дейл, прочитай надпись, а? Все разом замолчали. В напряжённой тишине Дейл диктовал — Чебурашка старательно записывал. Перечитав написанное, он тоненько взвизгнул. — Это она, — прошептал он, — это она! Та самая крышечка! — Он поднялся и оглядел всех горящим взглядом: — Ребята, кажется, мы богаты!