Double Trouble

Думалось Кёнсу плохо и выпить хотелось просто ужасно, но он старательно сдерживал себя. В конце концов, Чунмён очень верно подметил, хоть Кёнсу и не хотел себе в этом признаваться: он действительно влип в Сехуна по самые уши. Он-то, конечно, думал, что в Сехёна, а оно вон как оказалось. Кёнсу усмехнулся, переступив порог. По квартире сразу видно было, что в последние дни он жил здесь не один. Как назло Виви тут же выглянул из спальни, подошёл, но посмотрел недоверчиво, мол, как такое может быть, что ты пришёл, а второго хозяина нет. - Извини, дружок, я теперь тут снова один, - Кёнсу присел на пол и потрепал собаку за ухом. – Или я тебе не нравлюсь? Виви подставил голову, потерпел немного, а потом деловито полез к Кёнсу на колени и лизнул его в подбородок. - Ты меня так жалеешь? Собака, разумеется, не ответила, но Кёнсу и не ждал. Он бездумно поглаживал щенка и рассматривал свою квартиру, словно впервые её видел. Вон там под вешалкой Сехён…Сехун в обличи Сехёна всегда бросал свои кроссовки, вон на том крючке висела его кожаная куртка. А ещё он всегда бросал дверь в ванной открытой, и Кёнсу от дверей мог видеть полотенечный ком на полотенцесушителе. На кухне в раковине томились две кружки и две тарелки, в спальне на постели валялись две подушки. Зачем Кёнсу одному столько? Он бы подумал ещё, но Виви начал возиться и поскуливать, сообразил, что можно проситься на прогулку. - Ладно, пойдём, - Кёнсу вздохнул и с усилием заставил себя подняться. – Не знаю, как мы завтра с тобой, я машину на работе оставил. Вообще не знаю, как нам с тобой быть, мне некогда быть твоим хозяином. Интересно, а насчёт аллергии у матери Сехун тоже солгал? Или хоть что-то в его рассказах было правдой? Теперь Кёнсу каждый факт ставил под сомнение и где-то даже смеялся над собой. Как он отчитывал Сехёна за отсутствие интереса к учёбе. То-то Сехун потешался над ним, когда приходил на лекции и садился в первом ряду. Когда только успевал всё? Кёнсу никогда прежде не чувствовал себя таким идиотом. Как он мог так наивно доверять этому парню? Какие у него были основания кроме желания, которое напрочь снесло мозги? Впрочем, не доверять у него тоже не было оснований. Не мог же Кёнсу от каждого человека на земле заранее ждать подлости. И уж тем более он не ждал ничего от того, кто спал в его постели и стонал, когда они занимались любовью. Кёнсу верил ему, когда Сехён… Сехун, чёрт бы его побрал, говорил о любви, о своём отчаянном желании быть рядом. И ведь ничего его тогда не укололо настолько, чтобы задать себе вопрос: какого хера? Какого хера парень, который якобы впервые увидел его в магазине, вдруг так глубоко и прочно на него запал? С чего вдруг? Если бы Кёнсу начал думать, если бы начал сопоставлять, до этого бы просто не дошло. Он бы поймал Сехуна на вранье и выставил бы его… Куда-нибудь. Да он бы его на порог не пустил! И не пришлось бы теперь присматриваться к мокрым кустам, в которых копошилась его собака. Вот же наказание! Может, Сехуну нужна была помощь психиатра? Может, это не у Кёнсу, а у него начиналась шизофрения? Впрочем, Кёнсу признал, что ему и без шизофрении не повредила бы помощь специалиста. Лучше всего такого, который дал бы ему по башке и вызвал временную амнезию без потери трудоспособности. Кёнсу дорого дал бы за то, чтобы забыть весь этот кошмар и жить дальше, как будто ничего не было. Кёнсу никогда прежде не переживал эмоций такой силы, поэтому сейчас его штормило, как утлую лодчонку в бурю. Его кидало от желания убивать к размышлениям, а вдруг что-то ещё можно было поправить, и обратно, и от этой свистопляски, а ещё от выпитого коньяка его основательно мутило. Нагулявшись до головной боли, Кёнсу подозвал Виви, и повернул к дому. Оказалось, что они ушли чертовски далеко, и на обратном пути Кёнсу успел продрогнуть, если не сказать больше. Он околел, пока добрался до своего подъезда, и был готов рухнуть в горячую ванну вместе с собакой, лишь бы не ждать ни одной лишней минуты. - Кёнсу-я, - этот голос сейчас Кёнсу хотел слышать меньше всего. Он ожидаемо споткнулся на крыльце и мог бы позорно вспахать носом ступеньки, если бы Сехун его не поддержал. – Кёнсу-я, поговори со мной. - Я тебе всё уже сказал, - ответил Кёнсу и тут же хлопнул себя по лбу. Зачем? Зачем он вообще ответил? Он должен был промолчать, если не собирался поддаваться на провокации этого придурка. Кёнсу намеренно называл Сехуна про себя всякими ругательствами, чтобы держать себя в тонусе. - А я нет! - Это уже твои проблемы, - Кёнсу пожал плечами. - Пожалуйста! - Пожалуйста, что? – Кёнсу остановился и подхватил с земли собаку, чтобы в буквальном смысле загородиться ею от Сехуна. – Хочешь забрать? - Я не могу! - Как жаль, что мне плевать. Значит, завтра в приют отвезу, - Кёнсу не собирался этого делать, но не мог отказать себе в удовольствии увидеть боль и отчаяние в глазах Сехуна. - Не надо! - А что такого? Это, по-твоему, не гуманно? Пообещать дом, а потом выгнать? Мне казалось, это поступок вполне в твоём духе, - от холода у Кёнсу тряслись руки. - Это ты меня выгнал. - А ты думал, я хлопну тебя по плечу и скажу, мол, ну ничего, бывает, давай жить дальше, как будто ничего не было? - Нет, но… - Что «но»? Какое здесь может быть «но»? У тебя индульгенция была от Папы Римского Франциска? – Кёнсу прищурился. – Ты просто мелкий эгоист и сволочь. И ты ничем не лучше своих дружков. - Ты… Ты так правда думаешь? Или ты говоришь так, потому что я тебя обидел? – глаза Сехуна остекленели и налились слезами, но Кёнсу отвернулся. - Это тебя природа обидела, мой мальчик. Такие мозги – и никакой к ним инструкции, - Кёнсу вздохнул. – Знаешь ли, мне чертовски холодно, я устал, и у меня болит голова. Сделай хоть раз что-то хорошее, свали с глаз моих. И забудь сюда дорогу, я тебя очень прошу. Мне хватит тебя на лекциях. - Я в твоей лаборатории… - Ну уж нет, - Кёнсу покачал головой. – Только через мой труп. - Но… - Официально ты числишься за Чунмёном. Хочешь уходи, хочешь оставайся, если он тебя оставит, конечно, - Кёнсу пожал плечами. – Меня это уже не касается. У меня полный комплект студентов, которые, к тому же, не норовят залезть ко мне в штаны при каждом удобном случае. - Я… - Ты всё сказал? Вот и чудненько, - Кёнсу кивнул. – Тогда доброй ночи, а я пойду греться и ужинать, - он подумал немного и мстительно добавил: - И приют заодно подберу, раз уж выдался свободный вечер. - Кёнсу! Сехун хотел его задержать, но Кёнсу успел перескочить через две ступеньки и скрылся за тяжёлой дверью подъезда раньше, чем Сехун успел опомниться. - Как в детском саду, - выдохнул Кёнсу, добравшись до своей квартиры. С другой стороны, хоть согрелся немного, пока перескакивал ступеньки. Вымыв собаку, Кёнсу забрался под душ и долго стоял под горячей водой, смывая с себя всё безумие прошедшего дня. Круг замкнулся. Кёнсу усмехнулся, вспомнив себя самого буквально неделю назад. Тогда Чунмён вытащил его из душа, чтобы написать тезисы к конференции, а чем всё это закончилось, вспоминать сейчас не хотелось. Неужели прошла только неделя? Кёнсу казалось, что с первого их знакомства пролетело гораздо больше времени. Сехун, как тот самый газ, занял весь свободный объём и даже вытеснил что-то, что мешало ему самому. Да он Кёнсу вытеснил из его жизни, расползся по его работе, его дома и его чувствам, на всём оставив свой след. Отогревшись и приведя свои эмоции в подобие порядка, Кёнсу наконец выбрался из воды, тщательно вытерся и оделся. Ужинать ему не хотелось, но он не позволил себе и дальше идти на поводу у иррациональных порывов. Если он не хотел к сорока годам заработать язву желудка, он должен был нормально питаться и не глотать коньяк из бутылки. Хватало того, что он курил как паровоз. Только сунув в духовку куриные грудки с сыром и овощами, Кёнсу позволил себе присесть и закурить. Виви, опустошив свои миски, забрался на подоконник и теперь топтался там и странно повизгивал, словно видел что-то такое внизу, что страшно его волновало. - Собака, не нервируй меня, - предупредил Кёнсу, которого всё ещё пугала перспектива быть единоличным владельцем этого животного. – Угомонись! Впрочем, Виви не слушался. Кёнсу прислушался, но не услышал ничего такого, что должно было его насторожить: внизу не орали кошки, не ругались и не дрались люди, не вопили сигнализации. Он вообще не слышал никаких звуков, и чтобы удовлетворить своё любопытство, Кёнсу пришлось встать и выглянуть в окно. В первый момент он даже ничего не заметил: мокрый асфальт, крыльцо и парочка машин, что тут такого? Понимание пришло позже, когда от фонарного столба отделилась фигура. - Господи, - Кёнсу буквально отшатнулся от окна и с трудом подавил порыв задёрнуть шторы. Только этого ему и не хватало! Этот придурок здесь ночевать собрался? В одной этой своей дурацкой куртке? Нет, это Кёнсу уже никак не касается! Выгнал? Выгнал! Нужно быть последовательным! Нужно-то нужно, а не получалось никак. Кёнсу метался по своей уютной и тёплой кухне и думал о том, что Сехун стоял там, внизу, как всегда одетый не по погоде и чудовищно несчастный. И даже причина, по которой он был несчастным, уже не так сильно волновала Кёнсу, как мысль, что Сехун мог заболеть. - Последовательность – это не про меня, - сам себе сказал Кёнсу, когда и спустя пятнадцать минут ничего не изменилось. Сехун всё так же стоял под фонарём, Кёнсу всё так же метался по кухне, и легче ни одному из них не становилось. Нет, Кёнсу был не против Сехуна наказать, но не физически же. Он был против этого мазохизма и самоистязания. И ведь не в первый раз уже Кёнсу действовал вопреки здравому смыслу. Когда вернулся разгребать проблемы Джина в кинотеатре, когда не бросил Сехуна одного под дождём на дороге, когда позволил ему оставить собаку у себя дома. Кёнсу слишком часто давал Сехуну шанс себя переубедить, и сейчас тот явно надеялся на это же. Кёнсу должен был проявить твёрдость, он обязан был, если хотел разорвать этот порочный круг и выйти из отношений с Сехуном без ещё больших потерь, но у него ничего не выходило. Решительным шагом преодолев свою кухню и прихожую, Кёнсу нашёл в кармане маленькую связку – ключи от квартиры, лаборатории и брелок от шлагбаума в ближайшем паркинге – и снова вернулся к окну. Он спустил Виви на пол, распахнул окно и коротко, без замаха, бросил связку вниз. Та упала ровно под ноги Сехуну, отчего тот вздрогнул и вскинул голову: наверняка же заметил, откуда она прилетела. Впрочем, даже если и не заметил, всё и так было понятно. Нужно было целиться в лоб, хоть бы душу отвёл! Кёнсу зачем-то заглянул в духовку, переставил посуду на сушилке и замер, когда в дверном замке робко повернулся ключ. Виви тут же помчался в прихожую встречать, а Кёнсу мысленно заметался, не зная, как ему себя вести. Он же только что говорил, что всё кончено. И сам, своей же рукой выбросил ключи. Ну не идиот ли он после этого? Идиот! Клинический идиот! Нужно выбить грант на исследование прогрессирующего слабоумия у взрослых мужчин и разобраться, какая мутация стала этому виной. - Кёнсу, - Сехун окликнул его из коридора, и Кёнсу выдохнул, зачем-то вытер и так сухие руки о кухонное полотенчико и вышел из кухни, мол, что тебе. – Зачем? – с Сехуна натуральным образом текла вода: похоже, на улице успел начаться дождь. - Не знаю, не спрашивай, - Кёнсу решил, что уже нет никакого смысла повторять свои претензии и обсуждать то, что произошло. - Я не уйду, - Сехун смотрел твёрдо, хотя и было заметно, что у него зуб на зуб не попадал от холода. - Я так и подумал, - Кёнсу кивнул. – Раздевайся, иначе завтра сляжешь с воспалением, я принесу чистое полотенце и сухие вещи. В спальне всё было так, как они оставили утром. И даже все те покупки, что Кёнсу сделал для Сехуна, лежали на видном месте: Сехун примерял их и крутился перед зеркалом, а потом оставил на спинке кресла. Пометил территорию, паршивец. Кёнсу выбрал из стопки футболку, домашние штаны, носки и бельё, вытащил из шкафа полотенце и выглянул в прихожую. - Кёнсу… - Раздевайся, я пойду включу воду, - Кёнсу не мог не заботиться о нём, не мог не беспокоиться, потому что не мог вырвать себе сердце. - Ты серьёзно? – в голосе Сехуна прорвалось безмерное удивление. – Ты… - Я не хочу, чтобы ты замёрз до смерти у меня под окном, - Кёнсу практически не соврал, хотя дело было, конечно, совсем не в окнах. Кёнсу пустил воду в ванну, постоял немного, обернулся и едва не врезался Сехуну в грудь. Инстинктивно Кёнсу отшатнулся, но Сехун придержал его, обняв за плечи. - Кёнсу… - Руки убери! – Кёнсу снял с себя руки Сехуна и отступил, но потом прищурился, заметив на груди Сехуна пластырь. – Что это? - Посмотри сам, - совершенно обнажённый, белый, как молоко, и холодный, как мраморная скульптура, Сехун завёл руки за спину, предлагая Кёнсу самому отклеить пластырь и посмотреть. - Вот ещё, - Кёнсу покачал головой. – Не умираешь – и ладно. - Я умираю, - Сехун криво улыбнулся и рывком сдёрнул с себя пластырь. Видимо, это было действительно больно, потому что губу себе Сехун прокусил до крови. Кёнсу сначала поморщился, а потом присвистнул: - Да ты с ума сошёл. - Да, - Сехун кивнул. – Это из-за тебя. - Я здесь ни при чём, - поспешил откреститься Кёнсу. – Всё, что ты сделал, ты сделал самостоятельно. И вот это вот тоже, - Кёнсу ткнул пальцем Сехуну в грудь. – Господи, зачем это вообще? - Я хочу, чтобы все знали… - Что ты идиот? Так это и так всем ясно уже. - Я хочу, чтобы все знали, - отчётливо проговорил Сехун, - что я принадлежу тебе. Не только моё сердце, а весь я. - Но ты мне не нужен, - на сей раз Кёнсу, конечно, соврал, но он считал, что у него было такое право. - Ну и что, - Сехун дёрнул плечом. – Это уже ничего не меняет. - Ты псих, - Кёнсу вздохнул. Смотреть на своё имя, вытатуированная на груди Сехуна, было выше его сил. – Просто… Давай ты сейчас залезешь в ванну и будешь тихо там сидеть, пока не согреешься. - А потом? - Потом можешь утопиться. – в сердцах заявился Кёнсу. – Откуда мне знать, что потом? Я не собирался тебя сюда снова впускать! - Но впустил же, - Сехун мягко улыбнулся. - Как впустил, так и выгоню. И не вздумай ко мне приближаться, - предупредил Кёнсу. – Я тебе уже говорил, у меня хороший удар. - Я не буду, - Сехун и правда не слишком активничал. – Но я не уйду, пока мы не поговорим. - С мороженой селёдкой я разговаривать не буду, - Кёнсу плюнул на всё, обошёл Сехуна по дуге и вышел из ванной. – Согреешься, приходи на кухню. Там и поговорим.