Я помогу тебе

      Ужасное тиканье буквально сводило с ума. Тьма всё ещё поглощала, не давая выбраться из неё. Рэйчел буквально утопала в ней, не в силах пошевелить даже пальцами. Она плавала в ней, будто в ледяной воде, слушая лишь противный звук, который становился лишь громче. От него ужасно болела голова, а затем эта боль стала распространяться по всему телу.              Рэйчел стала ощущать сначала свои ноги. Они были холодными, но ими можно было управлять. Пальцы ног двигались словно сквозь вату, но она их ощущала. Вслед за ними тепло стало распространяться по бёдрам и спине, переходя в руки. Она чувствовала, будто её тело, которое было каменным, словно статуя, начинает двигаться. Её разум всё ещё плыл по волнам, в то время как вдали стал виднеться свет. Он становился всё ярче, звуки всё громче, а затем она почувствовала едкий запах каких-то лекарств и цитрусов.              Глаза будто были налиты свинцом, но она чувствовала ужасную потребность их открыть. Веки были ужасно тяжелыми, и она сумела лишь приподнять их на пару миллиметров, видя тонкую белую полосу. Взгляд был расфокусированным, поэтому нельзя было определить, что находилось вокруг, но Рэйчел ощущала, что она больше не плывёт по облакам, а лежала на мягком матрасе.              Она слышала какие-то голоса, но первое время не могла определить, что они говорят и кому принадлежат. Немалыми усилиями Рэйчел сумела пошевелить пальцами, но они были столь слабы, что смогли лишь дёрнуться.              Где она была?              Этот вопрос кружил в голове, пока она пыталась открыть глаза. Она ничего не видела, но уши стали привыкать к пиканью аппарата и голосам. Они переговаривались в нескольких метрах от неё.              — Как она?              — Без изменений, — ответил женский голос с ноткой грусти. — Врачи ничего не могут сказать. Я благодарна, что вы приходите к нам, но, правда, не стоит. Мы лишь отнимаем у вас время.              — В этом нет ничего такого. Я хочу знать, когда она придёт в себя.              — Этого никто не знает. Но мы надеемся на лучшее.              Рэйчел не понимала, о чём они говорят, но знала, что это были мужчина и женщина. Она пыталась напрячься, чтобы вновь услышать их голоса, но они вдруг замолчали. Девушка хотела показать каким-то образом, что она их слышит, но у неё ничего не получалось. Её сознание было всё ещё на грани.              В какой-то момент она услышала шорох, и ей показалось, что кто-то подошёл ближе. Тень упала на лицо, и больше не было режущего света, который был до этого. До неё стал доноситься знакомый аромат свежести, но она не могла понять, откуда она его помнит. Он будто был ей знаком.              — Я будто знал её раньше, — прозвучал мужской голос совсем рядом. — Где я мог её видеть?              — У Рэйчел была сестра-близнец, может, вы были знакомы с Дженни?              — Точно, Дженни. Да, я встречал её несколько раз, но не знал, что у неё была сестра. Мне жаль, я слышал об её недавней кончине. Наверное, трудно сейчас находиться в больнице со второй дочерью.              — Вы не представляете, насколько, — послышался надрывный голос, а затем плач.              Рэйчел готова была нахмуриться, но её лицо не двигалось. Она безрезультатно пыталась открыть глаза и спросить, о чём они говорят, но у неё ничего не получалось. Неожиданно к её холодной руке притронулись и сжали пальцы, и тогда Рэйчел попыталась сжать их в ответ. Мужчина, что держал её руку, наклонился над ней.              — Мне что-то показалось.              Она слышала всё ещё плач женщины, которая никак не отреагировала на слова мужчины. Рэйчел продолжала пытаться сжать руку, и затем почувствовала, как её сжали в ответ. Её глаза медленно начали открываться с помощью немалых усилий, и, открывшись, Рэйчел сначала увидела белое пятно, а затем лицо мужчины.              Он был красив. Тёмные волосы, синие глаза, мужественный подборок и самое красивое лицо, которое она когда-либо видела. И затуманенным рассудком она стала понимать, что видит Дерека. Власть над телом постепенно возвращалась, и она слегка улыбнулась, держа Дерека за руку.              — Она очнулась, — удивился мужчина, слегка округлив глаза.              За его спиной послышались быстрые шаги, и через секунду рядом с ним появилась Алана, тихо плача. Она с удивлением посмотрела на свою дочь, а затем кинулась её обнимать. Но пока мать обнимала Рэйчел, та, не отрываясь, смотрела на Дерека, который поднялся на ноги.              — Не уходи, — тихо и хрипло попросила девушка. — Де…рек…              — Дерек? — переспросила Алана, отлипая от дочери.              Мужчина нахмурился и переглянулся с женщиной, не понимая, о чём говорит Рэйчел, и тогда та снова позвала его по имени. Её рука всё ещё была в его руке, но он больше не сжимал её.              — Меня зовут Дилан, — произнёс он.              Рэйчел моргнула, не понимая, что происходит. Перед ней стоял Дерек, но он, кажется, так же не понимал, что происходит. И только Алана плакала от счастья, смотря в лицо дочери и трогая её щёки.              — Дочь, ты как? Ты ещё не до конца проснулась. Главное не бойся, всё прошло, всё уже позади! Ты была в коме две недели! Из-за удара об воду ты потеряла сознание. Мы только потеряли Дженни, я боялась, что потеряла и тебя. О, Господи, Рэйчел, зачем ты только прыгнула с моста? Хорошо, что Дилан проезжал мимо и сумел прыгнуть за тобой и достать из воды.              Рэйчел нахмурилась, смотря на мужчину, чьё лицо ей было знакомым. Весь прошедший год для неё был словно в тумане. Она почувствовала страх внутри себя. Две недели назад? Именно тогда умерла Дженни, и она прыгнула с моста? Но она же не прыгала, а случайно упала. Прожитый год был сном?              — Я ничего не понимаю, — произнесла растерянно Рэйчел. — Я ведь… Прошёл год со смерти Дженни.              — Нет, — удивилась Алана. — Прошло две недели.              — Но… Что это было? Всё это время? Что я видела?              — Скорее всегда ваш мозг всё это время работал в коме, и вы видели сон, — произнёс доктор, входя в палату. — Не волнуйтесь, я вам всё объясню. Только нам надо провести сейчас обследование. Люди, вышедшие из комы, всегда теряются в пространстве.              Рэйчел удивлённо смотрела на врача, который говорил слова, звучавшие для неё словно гром среди ясного неба. Если это был просто сон, то он был слишком реалистичен. Рэйчел казалось, будто она действительно успела прожить весь год, а на деле прошло всего две недели. И всё, что было, придумал её мозг? Всех тех людей? Карла, Ника, Питера, Стива, Нэнси? Все те события? Дерека?              Но этот мужчина, что отошёл к окну, был словно тот же Дерек из её сна. И только нахмурившись и приглядевшись к нему, она стала вспоминать, как действительно летела с моста. Она видела в полутьме испуганное лицо этого мужчины, когда он прыгнул за ней. Это он был её спасителем? Он приехал на мотоцикле и прыгнул вслед за ней?              Его лицо было в тумане, когда она, наглотавшись воды, открыла на мгновение глаза. Он что-то кричал, но она уже не слышала, так как потеряла сознание. Но её мозг успел запомнить его и придумать другую историю, в которой она жила пока находилась в коме.              От осознания этого ей становилось плохо. Она смотрела на Дилана, не отрываясь, чувствуя к нему всё, что чувствовала во сне к Дерек, пока ей что-то объяснял доктор. И только спустя несколько минут она заметила, что Дилан тоже был врачом, облачённый в белый халат. Когда её повели на обследования, этот мужчина ушёл, а мама осталась сидеть в палате и ждать.              Теперь у неё было много вопросов к матери.                     ***              — Я тебе говорю, он постоянно заглядывал к тебе в палату. Как так сложилось на небесах, что именно он проезжал мимо, и он же оказался врачом и смог провести тебе первую медицинскую помощь?              — Не знаю даже, мам, — с улыбкой произнесла Рэйчел.              — Действительно, сама судьба, — ответил Дилан, накрывая на стол.              Рэйчел не могла сдержать улыбку, смотря на то, как этот замечательный мужчина помогает расставлять тарелки на обеденном столе. Через сорок минут наступит Рождество, и его семья уже была на подходе и в скором времени собиралась позвонить в дверь. У Дилана был младший брат, прямо как у неё во сне у Дерека, но, в отличие от того, у этого брат был жив, и все они дружно жили вместе. На самом деле Рэйчел удивлялась тому, как Дилан был похож на самого себя в её сне. Это было удивительно, или же это были какие-то проделки мозга.              Он имел такой же характер, как она себе представила. И он был столь же горяч и мил с ней. Он был интересен, заботлив и мужественен. Он был словно её идеалом. Он был из её сна.              Она до сих пор не могла поверить, как судьба их связала. Всё то время, что она провела в коме, он постоянно к ней захаживал. Как оказалось, он был раньше врачом в той клинике, где периодически лежала Дженни, поэтому в какой-то мере он даже знал её сестру. Поэтому ему так казалось, что ему знакома Рэйчел. Но когда она пришла в себя, его интерес нисколько не погас. Он периодически заходил к ней, чтобы её проведать, а в итоге их встречи переросли и за стенами больницы. Они начали встречаться, и Рэйчел познала вкус счастья.              Кома заставила её многое переосмыслить. Она пересмотрела взгляды на смерть Дженни. Позже выяснилось, что её мозг придумал такую историю, которой и вовсе не было. Дженни не была наркоманкой и не было никаких историй с Ником и Нэнси, как, впрочем, и дневника. Дженни заболела раком и не справилась с ним, и на этом была вся история. Она не ненавидела так Рэйчел, как та считала.              Боль от ухода сестры была сильной, но Рэйчел поняла, что она должна жить дальше. Она понимала, что, убивая саму себя, она ничего не добьётся, а сделает только хуже. В коме ей помогал со всем справиться Спаситель, а в реальной жизни её спасителем был Дилан.              — Мои написали, что уже подъезжают, — произнёс Дилан, подходя сзади и обнимая со спины. — Как ты себя чувствуешь?              — Замечательно, — с улыбкой произнесла Рэйчел, дорезая салат. — Я действительно счастлива, если ты об этом.              — Дженни была бы рада за тебя.              Рэйчел тоже в это верила. Она верила в то, что Дженни радуется за них на небесах, и что она приглядывает за ними в этот праздничный момент. Рэйчел ощущала настоящее умиротворение и счастье, которого давно так не испытывала.              Прошло уже три месяца с момента произошедшего, и она полностью восстановилась. Порой она просыпалась ночью в поту, думая, сон ли всё это, но всё оказывалось реальностью. Дилан успокаивал её и рассказывал всё с научной точки зрения, и тогда Рэйчел успокаивалась и вновь засыпала в его объятиях. Он помогал ей преодолеть все свои страхи, как и помогал всё то время, что она провела в коме.              Кома научила её любить жизнь. Не смотреть только на плохое, но и уметь находить и хорошее. Радоваться тому, что имеешь, и тому, что не замечаешь. Радоваться каждому дню и не депрессировать из-за тех вещей, которые могли бы случиться.              Любить жизнь и того, кто помогает это осознать.              — Ты сегодня прекрасна, — прошептал Дилан, утыкаясь носом в шею. — Вручишь мне сегодня подарок?              — Мою прекрасную улыбку?              — Её самую, — с усмешкой ответил Дилан, разворачивая Рэйчел и заглядывая ей в лицо. — Я люблю тебя, Рэйчел, и не хочу потерять.              Она уже слышала эти слова. Что-то кольнуло в сердце, но она улыбнулась, по-настоящему счастливо, и потянулась к мужчине, чтобы поцеловать его. Их губы соединились, а через пару секунд поцелуя с другого конца кухни послышалось неловкое мамино покашливание. Оторвавшись от губ, Рэйчел рассмеялась и выбралась из крепких объятий.              — Я подарю тебе с утра улыбку, но взамен ты мне сделаешь омлет с кофе.              — И праздничный яблочный пирог? — спросил он, скривив губы в ухмылке.              — Он самый.              Он хмыкнул и в знак согласия кивнул, а затем, быстро поцеловав, развернулся и пошёл открывать дверь, когда в неё позвонили его родственники. Рэйчел счастливо улыбнулась и развернулась обратно к салату.              — Ты счастлива, дочь? — спросила Алана, подходя к ней.              — Счастлива, мам, — честно ответила Рэйчел. — И на сей раз это никакой не сон.