Брак

Он взял телефон и быстро пошёл к выходу. — Тэхён! — крикнул Гук и сорвался за ним. Выбежав на улицу, он увидел множество людей. И все куда-то спешат, словно муравейник. Он в панике бегал глазами, пока не зацепился за родную макушку. Тэхён направлялся к подземной парковке. — Тэхён! — выкрикнул Гук и схватил его за запястье. — Отпусти, — очень тихо просил Ким, так и не развернувшись. — Нет, давай поговорим. Пожалуйста. — Да отпусти же! — выкрикнул Тэхён, развернувшись, а на глазах слезы. — Тэхён, пожалуйста, — Чонгук медленно протянул ладонь, чтобы вытереть слезы. — Не трогай меня! — он отшатнулся назад, — ты и твоя семейка — милые люди. О! В особенности мама. Милая душа. — Она не со зла. — А ты чем лучше? — спросил он, насупив брови, — забыл? Серьёзно? Просто так взял и забыл? Мне бы твоё легкомыслие. Я шёл на встречу, думая, что ты отдал контракт. В нём и мои мед предписания по этому случаю. И если бы ответственно отнёсся ко всему… Мне бы не пришлось слушать, что я сумасшедший!.. Потому что там есть… Там есть заключение врача… Я здоров. Полностью. Тут уже и у Гука опустились руки. Он не представлял, какой это груз, и как это давит. А Тэхён весь сжался и обнял себя руками, пытаясь защититься. Тут же послышался визг шин. Из мерседеса вышел молодой парень и окликнул: — Тэхён! Ким медленно развернулся, и пошёл к нему, видя в нём спасение, выход. Сейчас всё будет хорошо, он будет дома. — Хочу домой, отвези меня домой. Парень приобнял его за плечи и усадил на пассажирское сидение. Сделав поклон, сел на водительское и уехал. Слезы застыли на щеках, а весь Ким обмяк и сидел, словно сломанная кукла. — Я передумал, поехали в Мак. — Но вы же были на обеде? — Ха, я там и куска проглотить не успел. Лишь они напивались моей крови. — Как скажете. — Богом, скажи мне, почему в людях столько злобы, гнили, ненависти? — Все люди разные, молодой господин. — Вот почему не ты мой альфа? А этот обалдуй? — Господин. — Напрягся. — Ха, не волнуйся, я не претендую на тебя. Вы с Мирой отличная пара, созданная на небесах. Это у меня связь создана самим Аидом. Не пожалел, постарался. Чонгук же вернулся к родителям. — Вы довольны? — спросил он, присев за столик. — Сынок, мы не хотели. — Нет, не так. Мам, ты довольна? Да ты знаешь, чего мне стоило, чтобы этот омега хоть взглянул на меня? На меня, такого легкомысленного и ветренного. Чтобы он поверил мне, открылся. А что теперь? Что мне делать? — Гук, нам всем надо остыть. Да, ситуация неприятная, но это не значит, что неразрешимая, — начал отец. — Пап. Год. Целый год я не мог выкинуть его из головы. Я молился, чтобы эта помолвка состоялась. Очень боялся, что он откажется. — Но зачем? Так много омег вокруг, — подала голос мать. Она чувствовала вину. Всё таки этот омега вытащил их Гука и забывать об этом не стоило… — Я люблю его. — Я поняла, — опустив голову, слезы потекли по щекам. В своём порыве уберечь столько глупостей натворила. — Прости меня, сынок. Вечером Гуку пришло сообщение:

Тэхен Мои родители узнали о сегодняшней встрече. Они хотят встретиться с тобой. Приходи с изменённым договором, если он или я устроим твою семью. Где я живу, ты знаешь. Главное — предупреди. По вечерам они дома.

И всё. Ни спокойной ночи, ни смайликов, ни милостей. В понедельник он заехал, чтобы отвезти Тэ, но дворецкий сообщил о его недавнем отъезде. Приехав в университет, он лишь после третьей пары смог найти его. — Тэхён! — окликнул, и протиснувшись сквозь толпу, взял за запястье. Развернув, увидел стеклянные глаза и полное безразличие на лице. — Я слушаю, — холодно ответил тот. Нет, это не его Тэхён. Где тот самый милый, любвеобильный? Как только они отошли в безлюдное место, Чонгук резко притянул его и заключил в объятия. Тэхён стоял словно кукла. — Что тебе нужно? — Прости меня пожалуйста. — Ты такой идиот… — Да, ты прав. — А сколько скорби, будто уже хоронит их отношения. — Проехали. — У Ким есть цель и он о ней помнит.

💍💍💍

Настало время Гука попотеть и поволноваться. — Тэхён, что они могут спросить? — нервно интересовался Чон, сжимая и разжимая ладони на руле. — То же, что и твои. Сколько детей планируете? Сколько раз в психушке сидели? — ответил омега, разглядывая вид за окном. — Тэ… — он перевёл взгляд, полный сожаления, на него — Проехали. Не волнуйся. Договор покажешь и можешь быть свободен. Припарковавшись и отдав вещи дворецкому, они проследовали внутрь. Весь дом был какой-то неуютный и холодный. Несмотря на размер особняка, освещался он едва ли. Чаще всего здесь пусто, поэтому смысла в этом нет. Картины дам и герцогов оставались неизведанные глазом, скрытые в полумраке. А тишина была не столь успокаивающая, сколько угнетающая. Весь дом был выполнен в бархатных тонах зелёного и бордового цвета. — Тэхён, а можно побольше света включить? — отчего-то этот коридор казался бесконечным. — Иди за мной и не заблудишься. Чем ближе они были к главному залу, тем больше света освещало коридор. Тэхён остановился прямо возле входа. Проверив, что они не опоздали, он выпрямил осанку, поправил волосы и, повернувшись, поправил галстук Гука и пиджак. Выдохнув, он взял его за руку, и они проследовали внутрь. Там не было так мрачно, может, из-за обилия света? Возле большого панорамного окна стояли шкафы, от и до наполненные книгами. Напротив — большой камин с телевизором сверху. А под шкафами — диван и кресла с маленьким журнальным столиком, точно для чтения. По правую руку была лестница, ведущая на второй этаж. Никто не проскользнет незамеченным, если того не разрешит хозяин. А немного левее от центра располагался огромный длинный деревянный стол, за которым уже ожидали родители с блюдами. Они встали и поприветствовали друг друга поклонами. Это было странно для Гука. Они ведь семья? — Мама, папа. Чон Чонгук, — представил его Тэхён. — Здравствуйте, рад знакомству. — Присаживайтесь. Некоторое время они сидели в гробовой тишине, лишь вилки разбавляли её. — Ну, молодой человек, как учёба? — начал глава семьи. — О, прекрасно. Последний год — и можно работать. — Да, желание работать похвально. — А ты, Тэхён? Восстановился в университете? — очень холодно спросила она, вроде как для приличия. — Да, мам. — Проблем не будет? — Нет. — Учись усердно, сынок, чтобы Чонгук не краснел за тебя в будущем, — сказал отец, улыбнувшись зятю. — Непременно. — Что вы, Чонгук, думаете по поводу этого брака и нашего сына? — спросила мать. — Я люблю его. И почту за честь выйти за такого умного омегу. — О, вы преувеличиваете. Он у нас обычный. Вот были бы вы знакомы с Сокджином, — продолжил отец. — Сокджином? — переспросил альфа. — Ты не рассказывал? — удивление с толикой осуждение промелькнули на лице. — Это его старший брат. Живёт сейчас в Канаде со своим альфой. Надеюсь, они скоро переедут к нам. — О, ясно. — Мы так рады, что ты решил не разрывать помолвку. Кстати о ней. Твоим родителям понравился контракт? — Да. Я принёс его, — сказал Гук и достал его из сумки, протянув отцу. Тот, в свою очередь, передал его матери, — там ещё мед карта, на всякий, — не забыл упомянуть. — О, она не требуется, — сказал отец и отдал её. В этот момент позвонили маме Тэ, после чего она сказала: — Хорошо, дети я пойду. Надеюсь, Тэхён не доставит вам проблем Чонгук, а мне, если позволите, пора на работу. Долг зовёт. Дорогой, давай оставим их пообщаться. Приятно было познакомиться, Чон Чонгук, — сказала она. Отец тоже решил, что пора работать и, поклонившись обоим, Гук сел на своё место. Что только что произошло? — Тэхён? — Что? — продолжая ужинать как ни в чем не бывало. — И это всё? — удивился он. — Ха, а чего ты ждал? Я же сказал: «Отдашь контракт и можешь гулять». — Но… А как же расспросы о детях? О нас? — Чонгук, ты немного не понимаешь. — Отложив палочки. — Моя семья отличается от твоей. Моих родителей ты увидишь ещё раз лишь на свадьбе. Они не станут докучать вниманием. У них работа. О нас? О чём им волноваться? Когда я ещё был нормальным, это имело смысл. Знаешь, это как хранить вазу. Но когда она разбивается, и ты её склеиваешь, то лишь надеешься, что найдётся покупатель, готовый купить её. В данном случае, покупатель — это ты. Также, естественно, у тебя проблемы с головой, раз тебе нужна такая «ваза», — говорил он всё это без доли эмоций. Ни обиды, ни грусти, ничего. Поэтому его захотелось обнять, забрать, защитить ещё больше. Обняв, Чон начал: — Тэхён, не говори так о себе. Все пусть думают, что хотят. Для меня ты лучший омега, и замены тебе нет. Я люблю тебя за то, какой ты есть. И всегда буду. А ещё… покажешь свой детский альбом? — попытался он перевести тему. Тогда омега оживился. — У меня две версии. Садись на диван, я скоро вернусь. Итак, первая, — сказал Тэ, приземлившись рядом с Гуком, — я называю её «родительской». Смотри. На всех фотографиях был отчётливо виден красивый мальчик, который играл, улыбался, плакал. — Это ты? — Нет, мой брат. Видишь пятно на заднем плане? Вот это — я. Гук посмотрел на него ошарашенно и очень грустно. — Хей, ты чего опять сырость разводишь? Негоже альфе столько плакать, — вытерев слезу, — всё в порядке. У меня же есть ещё вторая версия. Её сделал рабочий персонал. Вот, смотри. Здесь я с садовником цветы сажаю. Видишь, как улыбаюсь? — спросил он с квадратной улыбкой. — Угу, — ответил альфа, шмыгнув носом. — А вот здесь меня повариха учила печь хлеб. Правда, я тогда сильно обжёгся, поэтому больше не готовил. О! Вот эта любимая! Водитель, который всё ещё работает. Здесь он отдал мне свои очки, которые так пафосно любил носить. Лишь сейчас понимаю, какие они безвкусные. — А с родителями? — Они больше любили проводить время с Сокджином, — ответил он, закрыв альбом, — я, как бы сказать… должен был родиться альфой. В принципе, для этого и был зачат. Но так получилось, что уже в утробе не оправдал ожиданий. — Тэхён… — Всё нормально. Я знаю, что они меня любят. Я рос в достатке и ни в чём себе не отказывал. А у всего есть цена. А сейчас они немного растеряны. Джин уехал, а они поняли, что ничего не знают обо мне. Поэтому пока так. — Я буду с тобой. Рядом, — ответил он, переплетая их пальцы.