Брак

— Кто ты? — Ча Ын У. — И что ты здесь забыл, Ын У? — закипал Тэ. — Ну, мы с вами взрослые люди и, думаю, должны понимать, что здесь произошло, — смущаясь, проговорил омега. — А я не понимаю. Объясни. Какого чёрта я захожу в свой дом, а тут какая-то шлюха выходит из моей ванной?! — зря, очень зря сегодня он попался под руку. — У нас с ним серьёзно! — вскрикнул парень. — Ха, ха-ха-ха, — разошёлся в смехе Чон, — с кем? С Гуком? Да он за каждой юбкой бегает, не ты первый, не ты последний. Так ещё замужний. Если тебе нужны его деньги, поищи другого спонсора. — С ухмылкой ответил Тэ. Стоило ему отвернуться, как его развернули обратно и припечатали к стене, придушив. — Слушай сюда. Хочешь ты того или нет, этот альфа будет моим, и для меня не имеет значения, в браке ли он.— Выплюнул, словно яд. — У нас… с ним… контракт, — парировал Чон, пытаясь убрать чужую руку с горла, которая кажется норовилась убить. — И что? Какие там условия. Если ты умрёшь, они будут не действительны? Всё. Это финиш. Достал. Не мешкая, Тэхён, что есть силы, ударил в солнечное сплетение. Ын У скрючился и открыл спину для прекрасного удара, который, собственно, и произошёл следом. Когда омега уже упал на колени, Тэ присел на одно колено и, схватив за волосы, предупредил: — Ещё раз увижу тебя возле моего мужа, моего альфы, то будешь молить меня о смерти, ясно? Не дав и слова вставить, он потащил его за волосы к выходу и выбросил, словно котёнка, за дверь, хлопнув ею перед носом. — Ты пожалеешь об этом, Ким Тэхён! — последнее, что выкрикнул омега. Услышав хлопок двери, Гук проснулся желая проверить, что произошло. — Ын У! — звал его Чон. — Я тут! — откликнулся омега. Зайдя на кухню, он увидел Тэхёна, который готовил кофе. — Тэхен? — Да, дорогой? — Где Ын У? — Кто-кто? — Ну, омега. — Не знаю, о ком речь, — ответил и думал уйти, как Гуку пришло сообщение.

Ын У ❤️ Поговорить у нас с ним не получилось.

Перехватив омегу за руку, он со злостью спросил: — Что ты ему сказал? — Кому? — Не притворяйся! — А-а-а, ты про него, странно, что ты имя запомнил, он такой заурядный. — Ким Тэхён. — Я указал ему, где его место, — с абсолютным безразличием ответил Тэ. — Я ж просил своих игрушек не приводить в дом, — непринуждённо продолжил омега. — Он не игрушка. С ним все серьёзно, — строго ответил Гук. — Ты так уверен, что ему не нужны твои деньги? — Только тебе они были нужны, — усмехнувшись, подметил Чон. — У нас контракт. Через три года гуляй, как ветер, а сейчас будь исполнителен. Никаких интрижек. Не хватало нам ещё и прессы со скандалом. — Я хочу разорвать контракт. — Ради него? — увидев максимально серьёзно настроенного Гука, он рассмеялся. — Я тебя прошу, Чонгук, не смеши меня так более. Соберись. И не забывай, что на тебя работает тысяча сотрудников, у которых есть семьи и дети. Подумай обо всем хорошенько, позже поговорим, — собрав некоторые вещи, Тэхён покинул квартиру, напоследок обронив: — И, да, я — Чон Тэхён.

💍💍💍

— Япония?! Осака?! — все ещё шокировано допрашивал он Намджуна. — Да, — выдохнув, ответил альфа. — Но… но как же моя работа? — ходя из стороны в сторону, рассуждал Джин. — Всё будет хорошо. Не переживай. Мы будем вместе, а это самое главное, — притянув омегу за талию, блондин коротко чмокнул губы и улыбнулся. — Мистер Ким? — спросила маленькая сонная девочка, потирая свои глаза миниатюрными ручками. — Принцесса проснулась! — воскликнул Нам и, подняв девочку в воздух, начал кружить малышку. Детский смех разнесся по дому, а Джин уже не сомневался, что с этим альфой ничего не будет страшно.

💍 💍 💍

— Ми Ён, а ты раньше летала на самолёте? — спросил Джин, когда они уже взлетали. — Нет. — Не бойся, мы же рядом, — приободрил Намджун. Кивнув, девочка сильнее впилась в руку Сокджина. Долетели они неплохо, под конец малышка заснула, поэтому доехали они на такси до нового дома с ней на руках. — Мафиози, — сказал Сокджин, разглядывая массивные железные ворота. — Тц, не говори так. У них все легально, — Нам до сих пор переживал по этому поводу. — Трусишка, — дразнил его омега, за что тут же получил шлепок по попе, — ты сдурел, у меня ребёнок на руках! — полушёпотом, полушипением возмущался он. Послышалось множество голосов, прежде чем ворота открыли. Пред ними склонили головы люди, целый полк по ощущениям. — Добро Пожаловать, Господин! — громко и чётко проговорили они, заставляя сомневаться, что их не было слышно в другом городе. Конечно же, ребёнок проснулся. Она вот-вот была готова закатить истерику, как, заметив знакомое место, начала соскакивать с рук. Всё эти головорезы казались девочке приятными дядями, на которых всегда можно поиграть в лошадок. — Альпака! — выкрикнула она и побежала за игрушкой в свою комнату. Джин, не мешкая, ринулся за ней с криком: — Ми Ён, не бегай! Ты можешь упасть! Когда омега скрылся из виду, первое, что приказал Ким: — Ещё раз замечу такие взгляды на моем омеге, выколю глаза. — Да, Господин! — дружно ответили ребята. Время близилось к ужину, и Сокджин уже установил правление на кухне. В общем, на такую ораву альф и бет приходилось четыре омеги. Джин, бабуля, которая держит порядок в доме, и две её помощницы. В красоте ни одна не превосходила Джина, поэтому он решил не волноваться по поводу них. Да и Намджун ведёт себя, как монах с другими омегами. Когда все расселись за укрытый стол, выяснилось, что омегам нельзя сидеть за одним столом с альфами. Джин даже растерялся. Он может закатить скандал, но имеет ли он право сделать это здесь? Это не его дом, следовательно, нужно подчиняться чужим правилам. Остальные омеги давно уже привыкли к этому, поэтому даже не выходили из кухни. Джин смотрел на Намджуна, ожидая от него действий, но тот лишь опустил голову. «Сопляк», — тихо прошипел Джин и, присев на корточки, обратился к девочке: — Ми Ён, с кем ты хочешь покушать? Девочка, взглянув на альф, которые её окружали, и на Кима, который был словно принц, выкрикнула: — С тобой! — и, поднявшись, побежала к Сокджину в объятия. Девичье сердце выбрало красивого принца. Хотя бы эта битва выиграна. Подхватив её, он пошёл на кухню. Первое, что он спросил: — И вас не раздражает это? — Что именно, Господин? — спросила пожилая женщина. — То, что вы едите отдельно. — У каждого места есть свои правила. Не стоит нам, омегам, слушать об их работе и делах. Больше Сокджин и слова не произнёс. До самого вечера он уделил внимание малышке, а после уложил спать. Может, с ней поспать? Не хотелось идти в кровать к Намджуну. Сегодняшняя слабость с его стороны просто вывела из себя. Но, решив не накручивать себя, он все-таки пошёл в их комнату, с мыслями, что это разовый случай. — О, ты уже спать? — спросил Намджун, уже сидя под одеялом и читая книгу. Однако, был демонстративно проигнорирован. — Ты обиделся? И снова молчание. — Ну же, принцесса, — канючил альфа, подойдя со спины и пытаясь обнять. — Не трогай меня, — прошипел Джин. — Не обижайся. Прости меня, хорошо? Я постараюсь с ними поговорить. — Правда? — Угу. Мог ли знать Джин, что эти слова не исполнятся? На следующее утро он проснулся совершенно один, от чего стало грустно, но, вновь откинув плохое, он оделся и прошёл в зал. Там сидел Намджун, увлечённо читая документы. Отобрав бумажки и кинув их на стол неподалёку, он, перекинув одну ногу через альфу, разместился прямо на его пахе. Пухлые губы омеги припали к губам Намджуна, аккуратно сминая. Сокджин выгнулся в спине и расположил руки на широких плечах. Ким был готов ответить, притянув омегу ближе так, чтобы и сантиметра между ними не было. Однако, голоса и шаги за стеной словно окатили ледяной водой, и Нам, что есть силы оттолкнул Джина. Ударившись спиной об стол, омега прошипел от боли. — Какого… — но не дав продолжить, Джун встал и с каменным лицом покинул главный зал. В этот вечер он вновь просил прощение за свое поведение. Однажды, когда Джин и Ми Ён играли в прятки, малышка решила спрятаться в тренировочном зале, где занятие было в самом разгаре. Тогда стоило Джину подойти и открыть двери, как какой-то мужлан прилюдно отчитал его. При всех оскорблял, а Намджун в это время сидел в одном из многочисленных кабинетов этого огромного дома, выполненного в японском стиле. Забрав малышку, он отдал её двум девушкам под присмотр, а сам ушёл и заперся в комнате. На ужин он так и не вышел, а Джун и не заметил. Через неделю Намджун полноценно принялся за исполнение дел, поэтому все реже проводил время в доме. Да что уж там, Джин видел его только во время завтрака и ужина, когда заносил и расставлял тарелки. Потом вновь уходил с девочкой на кухню, вновь глуша в себе обиду, которая, кажется, уже переполняла его. Казалось, никто не рад ему здесь, даже стены и вечно закрытые двери давили на него. А пустая кровать при пробуждении и засыпании приправляла все это одиночеством. Он держался лишь ради маленькой девочки, что стала его солнцем и единственной причиной не бросить все и бежать далеко-далеко. Джун обещал защищать их, но кто бы мог подумать, что будет первым бросившим. Так прошли три месяца, уже наступила середина ноября, одевшись потеплее, он вышел с ребёнком погулять. Только с ней он тут общался. Стоило однажды Джину наказать ничего не готовить, чтобы показать альфам их место, как эта бабуля с двумя прислужницами накрыли стол в тайне от него. Так он стал крайним и выглядел глупо и беззащитно перед кланом. Намджун все чаще отталкивал Сокджина, когда тот хотел поцеловать, обнять или как-то ещё выразить свои чувства. Пытался показать, что он скучает по той жизни, что осталась в Канаде, по теплу альфы, по вниманию. В конце концов, он понял, что тот избегает его именно при людях. Он стыдится проявления нежных чувств, не позволяя и взгляда на свою омегу. Обидно вообще-то, зачем тогда Джин наносит все эти масочки и крема, для кого пытается красиво одеваться? Он столько времени в этой стране, а кроме забора и однообразных стен не видел что-либо ещё. После, омега перестал его видеть даже перед сном. И все чаще всплывал вопрос: «Зачем я здесь?». Погрузившись во все эти мысли, его черты лица стали мрачнее, а глаза так вообще потухли, но стоило девочке крикнуть: «Папа!», как он вышел из своего мира. — Ч-что? — не веря, переспросил Джин, — как ты меня назвала? — Папа? — повторила девочка, так как не видела в этом ничего сверхъестественного. Прикрыв ладонью рот, Джин заплакал. — Папочка, все хорошо? — подбежала малышка, переживая из-за слез. Посадив девочку на колени и крепко обняв, он проговорил: — Да, солнышко. Вот, для кого он здесь. И ради неё любому шею свернёт. Хватит терпеть, омега сегодня же поговорит с ним! Но для этого понадобилось больше храбрости, чем он предполагал. С каких пор разговор с самым близким — с его истинным, — стал так устрашать? Поняв, что на трезвую голову это невозможно, он уложил ребёнка и пошёл переодеться. Натянув кожаные облегающие штаны, белую блузу, перетянутую кожаными ремнями, длинные серёжки, и зачесав волосы назад, он двинулся в ближайший клуб. Сегодня его ничто не остановит оторваться и напиться. Напившись через три часа, он ринулся на танцпол, специально привлекая внимание альф. Именно этого ему не хватало и так хотелось: видеть желание и страсть в глазах напротив. Учитывая количество выпитого спиртного, станцевать с альфой, от которого несёт крепкими феромонами, не казалось плохой идеей. Не важно, что тот облапает омегу всего целиком. Нет, так даже лучше. А если Намджун посмотрит дальше своего носа и увидит шею, засыпанную засосами, и припухшие губы, будет еще лучше. Конечно, зайти дальше омега не дал, покинув клуб ближе к пяти утра. По пути домой он, наверное, даже не представлял, что случилось в его отсутствие. Придя домой поздней ночью, Намджун не почувствовал сильного запаха омеги, но не предал этому значение. Тревожиться он стал тогда, когда не застал Джина в постели. Где омега в три часа ночи, и почему его телефон лежит на тумбе?! Подняв всех до единого, он пригрозил, что если омегу не найдут, полетят головы. Лишь чудом девочка осталась спящей, потому что ощущение, что перевернули весь дом, проверив каждый уголок здания. Не найдя внутри, они отправились искать по улицам, смотря каждый переулок. Ближе к пяти утра, один из молодых альф заметил силуэт, похожий на омежий, и подбежал к нему. — Молодой Господин! — вскрикнул он, поклонившись. — Что? Господин? — найдя это самым лучшим способом поиздеваться над положением омеги, Джин рассмеялся. Какой он Господин? Разве так обращаются с господами? — Пойдёмте домой, — не поднимая головы, предложил паренёк. — Не хочу, — кинул Ким и прошёл мимо. — Но Господин Ким ждёт вас! — крикнул ему в спину. — Он дома? — поникнув, спросил Джин. — Да. — Тогда веди, — и снова истерический смех. С каждым шагом к главным воротам паренёк становился все белее. Он знал, что может случиться, если глава увидит омегу с засосами по всей шее и плечам. — Господин, может как-то прикроете шею на время? — Слушай сюда, щенок. Ещё хоть слово скажи, относящееся ко мне и моей жизни, и я скажу, что эти засосы оставил ты. Ясно? — Д-да. Когда омега зашёл домой, уже весь клан собрался и смотрел на него с презрением. Будто на тряпку или последнюю шлюху. Несмотря на это, Ким шёл с гордо поднятой головой, не удостоив ни одного и взглядом, просто смотря вперёд. — Он у себя? — остановившись, спросил омега у паренька. — Д-да. — Отлично, свободен. — Строго проговорил Джин и без страха зашёл в кабинет. Феромоны альфы распространились по всему кабинету, смешавшись с сигаретами. Две пары узких глаз смотрели на него, затягивая очередную сигарету. Но потом, выдохнув, он потушил её и встал со своего кресла. — Зря пытаешься, я тебя не боюсь, — сказал Джин. — Если человек не испытывает страх, то в жизни такого не скажет, — ухмыльнувшись, ответил альфа и сделал шаг. У омеги мурашки прошлись по телу, и он сделал шаг назад выкрикнув: — Не подходи ко мне! Именно сейчас кабинет казался до дрожи в коленях устрашающим и тёмным местом. Даже солнечные лучи раннего солнца, пробивающиеся через плотную черную ткань занавесок, не спасали. — Отчего же ты так расстроил меня, Джини? — прошипел Джун с оскалом на лице, которое скрылось за напускным спокойствием. Сделав ещё шаг, он остановился тогда, когда омега был прижат к стене, и выхода у него не осталось. Подняв руку, он погладил подбородок омеги большим пальцем. — Я устал, — начал Джин, и первая слеза скатилась по щеке, — я так устал, Джун. Больше не могу. Мне тяжело здесь. Я ни с кем не могу общаться, думая, что высмеют меня. Альфы, проходя, каждый раз смотрят словно на грязь, тряпку под их ногами. Мне не разрешено заходить во многие комнаты и есть рядом с тобой, потому что я омега! — голос его сорвался. — Джуни, ты так отдалился от меня, — слезы лились вовсю. И, скомкав рубашку на груди альфы, он прислонился к ней лбом. — Мне так плохо без тебя. Ты перестал обращать на меня внимание. Больше не целуешь, не обнимаешь. Я скучаю. Кроме тебя у меня здесь никого нет, ни друзей, ни семьи. Но ты меня бросил, оставил одного просыпаться и засыпать. Всё время Джин говорил тихо, изредка прерываясь из-за слез. — И поэтому ты решил пойти в первый же бар, напиться и лечь под другого альфу. Так сильно ты по мне скучал? Настолько я был тебе нужен? — в голосе холод, словно сталь, а в глазах безразличие. Услышав ответ, Джин вскинул голову, и ему не понравилась та отрешенность, которую он увидел. — И это все, что ты понял из того, что я тебе сказал? — негативные эмоции набирали оборот. — Хм, Джини, так ты все-таки оказался шлюхой? — ухмыляясь, он отодвинул ворот рубашки и, не рассчитав силы, разорвал первые пуговицы. — Нет! — крикнул Сокджин, и тяжёлая ладонь тут же прилетела по его лицу с такой силой, что сбила его с ног. — Т-ты ударил меня? — спросил шокировано Джин, смотря в глаза напротив, в которых читался испуг. Джун сам не ожидал, что может настолько сильно поддаться эмоциям, чтобы поднять руку на омегу. Он сам всегда презирал таких альф, не понимая, как можно бить любимого. Однако, сегодня сам примерил на себе эту роль. — Я… — не успел он что-либо сказать Джину, в глазах которого читался испуг, как залетел бета, шепнув на ушко о возникших делах. — Черт! — поругался Намджун, сейчас оставлять Джина он не хотел и даже имел на это право, но ему правда нужно идти. Понадеявшись на понимание со стороны омеги, он почти вышел из комнаты, как прозвучал вопрос: — Ты правда уйдёшь? — Мне очень жаль, — сжимая кулаки, ответил Нам. — Мне тоже, — но ответ прозвучал уже в пустоту тёмной комнаты. — Следите за ним и не дайте выйти из дома, — отдал приказ альфа и ушёл. А Сокджин принял для себя решение, которое обязательно воплотит. Несмотря на красный след от руки почти по всей щеке, он ходил с гордо поднятой головой, на вопрос ребёнка ответил, что ударился. Теперь он целые сутки был с Ми Ён, не отходя ни на шаг. Ел только с ней, играл, читал ей книги, смотрел мультфильмы, засыпал и просыпался с ней, и искренне радовался проведённому вместе времени. Девочка от этого была лишь счастливее, хотя ребёнок был проницательным и заметил, как, стоит посторонним зайти в комнату, омега берет её и уходит. Но пока папа с ней, остальные не имеют значения. Однажды, они вдвоем гуляли по саду, когда Джин позвал ее присесть и поговорить. — Ми Ён, ты у меня умная девочка, поэтому разговаривать я с тобой буду, как со взрослой, хорошо? — Да, — малышка напряглась и даже отвлеклась от куклы в её руках. — Запомни, что я твой папа и, что бы ни случилось, буду рядом. Вот здесь, — сказал омега, показывая ей на сердце, — а ты будешь всегда здесь, — показывая на свое. — Что бы не случилось, знай, что я люблю тебя больше, чем кого-либо ещё на этом свете. — Даже дядю Кима? — Даже дядю Кима. Поэтому никогда не плачь и помни, где я. — Здесь! — показала маленькая девочка на сердце. — Правильно, — улыбнулся Ким, гладя девочку по голове, — если кто-нибудь будет говорить обо мне плохо, не верь им и прости их. Будь осторожна здесь, всегда знай, что ты принцесса, а они твои подданные, а значит, королевством будешь править ты. Хорошо? — Да! Принцесса я, а они — подданные. Тогда папа — мой принц! — Да, моя маленькая принцесса, — ответил Джин, крепко обняв ребёнка. Он не знал, что за ними наблюдал Намджун из своего кабинета. Альфа сильно сожалел о своём поступке. Сейчас ему самому противно от себя. Он не знает, какие слова должен подобрать. Похоже, он забыл в тот день, что они сейчас вместе лишь потому, что Джин дал ему второй шанс. Альфа лишь надеется выловить время, чтобы поговорить с омегой, потому что сейчас тот постоянно с Ми Ён. Конец ноября, холода крепчают, со дня на день ожидается первый снег. Как бы Джин ни хотел слепить снеговика, побросаться снежками, скатиться на санях, покататься на коньках с Ми Ён, он встаёт в четыре утра. Открыв маленькую дорожную сумку, омега положил лишь самое необходимое. Деньги, все свои документы, нижнее белье, средства гигиены, пару фотографий с Ми Ён, а телефон утопил в унитазе. Поцеловав девочку, хотел уйти, но она проснулась. — Папа? — сонно проговорила. — Да, солнышко? — Ты куда? — Я вернусь к тебе, а ты верь и жди. Договорились? — Угу. — Обещай, что будешь сильной, и никто тебя не обидит. — Обещаю. Пап? — Мм? — Почему ты плачешь? — Я не плачу, солнце, тебе кажется. — Я хочу спать, — зевая, сказала она. — Да, конечно. Поспи, а когда проснёшься, хорошенько покушай. Слушайся дядю Кима, я люблю тебя. — И я…тебя. Прикрыв рот ладонью, чтобы никто не услышал его голоса, он тихо вышел из комнаты, а после из дома, как раз охрана сменяется в это время порядка десять минут. Они тоже люди и спать хотят, пока доползут до поста, уже и время проходит. Воспользовавшись этим, омега проскочил через входную дверь и главные ворота. За железной клеткой его уже ждало такси. Быстро сев в него, он крикнул: — В аэропорт! А после эмоции взяли свое, и истерика накрыла сполна. Доехав и расплатившись, он быстро купил билет до Сеула. Ближайший самолёт был как раз через десять минут, поэтому Сокджин бежал со всех ног, не обращая внимание на слезы, что застилали глаза, размывая все вокруг.