Наказание.

Киллуа задумчиво поболтал остатками жидкости на дне, допивая и возвращая небольшую опустевшую бутылочку на тумбочку. Когда неожиданно закружилась голова, он уперся ладонью в постель. Что за черт? - мысль словно рухнула в бездну стремительно тяжелеющего и затуманивающегося сознания, заметавшись птицей где-то в глубине. Киллуа больше не интересовало, что же может находиться у Иллуми на полках и для чего, теперь его волновало только, почему колени начинают дрожать и подгибаться, во рту пересыхает, а по всему телу растекается невозможный жар. Киллуа уткнулся лицом в мятую подушку, хрипло и часто выдыхая, осознавая, что по какой-то причине каждый миллиметр кожи стал в разы чувствительнее, чем до этого. Неудачно сдвинулся в сторону и подавился вдохом от того, что край шорт оказался неосторожно зажат между ногой и кроватью, а ткань натянулась и терлась о вставший член. Киллуа сдавленно застонал, абсолютно не понимая, что происходит и почему иммунитет к любому яду в данном случае бесполезен. Если это что-то вообще являлось ядом. Он перевернулся на спину, не отдавая себе отчета в дальнейших действиях и задирая футболку наверх, попутно забираясь рукой в шорты, стягивая их с бедер. Его выгнуло над кроватью, а с губ сорвался всхлип от непривычного, болезненного наслаждения. По пальцам текла смазка, пачкая белье; Киллуа хватило нескольких торопливых движений, чтобы ахнуть, вжимаясь затылком в подушку, и излиться в ладонь. Только жар никуда не исчез, а наоборот, как будто стал еще больше и нестерпимее. Тело просило еще. Киллуа сбивчиво застонал, не задумываясь, услышит ли его кто-нибудь, кольцо пальцев снова заскользило вверх-вниз по члену, лаская покрасневшую головку. Отключившийся мозг при этом выдавал откровенно пошлые картинки, только почему-то не с пышногрудыми девицами, которых Киллуа часто видел в журналах для взрослых, там эти девицы были в максимально развратных позах, открывающих все, что обычно закрыто нижним бельем; а маленького, растрепанного Гона, стоящего перед ним на коленях. В его воображении Гон старательно облизывал член по всей длине, задевая языком яички, и вбирал его в рот так глубоко, насколько мог. Гон, краснея, прикрывал глаза, ритмично поднимая и опуская голову, стараясь доставить больше удовольствия. Киллуа приглушенно замычал, стыдливо закрывая лицо другой рукой и толкаясь в ладонь, продолжая представлять, что это горячий и влажный рот лучшего друга. Наивного и часто непонимающего намеков, друга. Второй разрядки оказалось недостаточно. Киллуа слабо дрожал, сгибая ноги в коленях и постанывая, до крови прикусив нижнюю губу. Белье и шорты уже безнадежно промокли от пота и спермы, но член снова стоял так, словно к нему с самого начала не притрагивались и Киллуа не кончал от своих же ласк. Он едва слышно заскулил, прижимаясь щекой к подушке, но вдруг почувствовал, как с него окончательно стаскивают шорты. - Киллу, брать чужие вещи нехорошо, особенно, если они плохо лежат, - донесся сверху растягивающий гласные голос, и прохладная ладонь опустилась на его живот, заставляя вздрогнуть. Иллуми наклонился, прерывая неразборчивое бормотание брата поцелуем и скользнув пальцами от головки к основанию, собирая смазку. Киллуа пришлось удерживать за бедро, потому что от прикосновения он дернулся, как от укола острой иглой, сорвавшись на глухой стон. Пальцы Иллуми проникли внутрь него, почти сразу исчезая. Он отстранился, раздвигая согнутые ноги Киллуа. - Хотя я не против, но ты все же мог спросить разрешения, если хотел взять этот афродизиак, подаренный мне Хисокой, - кивнул Иллуми под расфокусированным взглядом синих глаз, придерживая его под коленями и с трудом проталкивая член в фактически неподготовленное отверстие. Киллуа хрипло вскрикнул, судорожно хватая ртом воздух и цепляясь непослушными пальцами за простынь и край постели. Довольно резкие движения Иллуми внутри него причиняли боль, на которую он не обращал внимания из-за волны наслаждения, затапливающей разум. Киллуа зажмурился, не в силах сдерживать всхлипы и давясь судорожным вздохом, стиснул зубы, когда брат вжал его своим весом в постель, не сбиваясь с ритма и с каждым толчком проскальзывая головкой по простате. Он вцепился в плечи Иллуми, задыхаясь и выгибаясь в пояснице сильнее. Белесые капли запачкали ему живот и жилетку Иллуми, и тот скосил взгляд, беззвучно выдыхая в такт и несколько раз быстрее двинув бедрами, кончая. Потом отодвинулся, оглядывая обессиленного Киллуа с прилипшими ко лбу мокрыми волосами, поднял на руки, вставая вместе с ним с постели и уходя в душ, чтобы затем уложить спать с собой. Если бы Киллуа не пребывал в полубессознательном состоянии, он бы определенно сопротивлялся.