Притворись моей девушкой

      Эмоции не поддавались контролю, ноги словно одеревенели, как и все остальное тело, в глазах читался страх, а пальцы на руках уже ничего не чувствовали от холода, который впрочем исходил не ото льда. Она чувствовала себя отвратительно. Этот насмешливый взгляд и надменный вид её спутника заставляли сожалеть о своем желании. Но надо было отдать ему должное, он ни разу не допустил, чтобы она упала.       Она каждый раз вздрагивала, когда он аккуратно подхватывал её и притягивал к себе. Она ощущала тепло от его ладоней на своей талии. Это тепло её сковывало точно так же, как его дыхание, от которого по шее бежали мурашки. От всего происходящего она совершенно не могла сосредоточиться на коньках.       – Такое чувство, будто ты не расположена к конькам абсолютно, – сказал Андрей, поднимая глаза на её лицо, на автомате продолжая расшнуровывать её коньки. Он видел, что девушка сидела совершенно без сил. Помогать ей он не планировал, но сидел и снимал с неё коньки.       – Извини, – съязвила Лора. Она закатила глаза и демонстративно отвернулась от этого самодовольного хама, но щеки слегка заалели от того, что он сам предложил снять ей коньки.       Это была вторая их встреча на катке. Он уже дважды заезжал за ней, спросив за полчаса, дома ли она. Спрашивал он это всегда вечером и всегда отвечал на её «нет»: «Чтобы через двадцать минут была дома». Лора бросала все свои дела и неслась домой, отвечая «что и так собиралась домой», хотя домой она вовсе не собиралась.       Он притормозил около её подъезда и взглянул на неё. Шатенка отстегнула ремень безопасности, бросила ему «пока», не смотря на него, и собиралась уже выйти из машины, но так и не дернула за ручку. Он протянул её имя, понизив тон.       Лора только глаза успела прикрыть, когда он поцеловал её. Этот поцелуй был совсем не как перед встречей с его мамой, когда он просто коснулся её губ своими. Сейчас было глубоко и властно. Он положил руку ей на шею, слегка сдавливая. Он не мог заставить себя не приезжать за ней, он не смог удержаться от этого поцелуя, даже не смотря на то, что желание выкинуть её из своей машины и никогда больше с ней не пересекаться было сильнее всего. Но завтра – край послезавтра – он вновь заедет за ней.       – Пока, Лора, – он отвернулся от неё прежде, чем она успела открыть глаза после поцелуя. – Я спешу.       Девушка поспешно выскочила из машины, не забыв прихлопнуть дверью. Каждого водителя бесит, когда хлопают дверями их машины, Андрей не был исключением. Она этого и добивалась, ведь убить его хотелось сильнее, а так хоть какой-то выплеск эмоций. И вообще, что это было? Он же всем своим видом показывал, что не переваривает её. Она ничего не понимала. Лишь прикурила сигарету, потому что как только она захлопнула дверцу, он сорвался с места.       

***

      Следующие их походы на каток отличались от первых двух. Он не откатывался от неё ни на сантиметр, придерживая её за талию постоянно, чтобы она ехала прямо перед ним. Он прижимал её сильно, но аккуратно, чтобы не делать ей больно, хотя больно было. И вовсе не от физического контакта, а от непонимания ситуации. А когда он целовал её ненароком в шею, отодвигая её шарф, она невольно вздрагивала и недовольно поворачивалась на него. Удержаться от смешка над её недовольным лицом он не мог, что раздражало её еще сильнее. Тогда он в легком поцелуе касался её губ своими, чтобы она не начинала ничего говорить.       В машине он себя совершенно не сдерживал. Поцелуи становились глубже и дольше. Он вновь исследовал её тело своими руками. Она лишь выгибалась к нему навстречу, касаясь своими пальчиками в легких прикосновениях его шеи. Это сносило крышу и хотелось большего.       Но он никак не комментировал свое поведение, ничего ей не говорил, ничего не обещал. На любые её вопросы о том, что он творит, он лишь закатывал глаза, просил её не задавать такие вопросы, а потом вновь целовал её. Он видел, как она бесится от подобного, и начинал её подначивать, что она вылетала из его машины со скоростью света, всегда хлопая дверью. Андрей был готов убить её за это, но стоило вспомнить, насколько она податливая и мягонькая, вся злость сменялась желанием её наказать.       «Перенесем на завтра? У меня появились дела», – пришло от него сообщение, хотя еще час назад он написал, что заедет. А ведь она красилась, полчаса решала, что надеть, и какой шарфик легче отодвинуть.       Написав «Да, конечно», она опустилась на кресло, всматриваясь в экран телефона. Он никогда никуда её не брал с собой. Ей он всегда выделял лишь время на катке и в его машине после него. Очередная мысль, что она лишь фиктивная его девушка, чуть не привела к слезам, но она смогла себя сдержать.       

***

      – У меня самолет во вторник, – сообщила шатенка, когда они вышли из здания катка.       – Хорошо.       – Не мог бы ты меня отвести? – спросила Лора, хотя его безразличный ответ её огорчил, но показывать этого она не собиралась.       – Во сколько? – он остановился около машины, скользя взглядом по девушке. Что же она от него ждала?       – В восемь утра вылет, надо в половину шестого уже выехать, – она говорила это таким специально наигранным тоном, будто ей плевать, принципиально не смотря в его сторону.       – Без проблем, – он притянул её к себе за руку, улыбаясь при этом.       Коснулся её волос, накручивая их на палец. Эта чертова девица имела чертову способность заставлять его чувствовать её настроение. Ему хватало одного взгляда на неё, чтобы понять, что с ней твориться, хотя она всегда пыталась это скрыть. Сейчас она была обижена, но он не понимал на что, ведь еще пятнадцать минут назад она цвела и пахла. У неё вообще всегда эта дурацкая счастливая улыбка, когда он снимает с её ног коньки.       – Жду тебя во вторник, – подняла на него глаза девушка, пытаясь улыбнуться, но он прекрасно знал, что она все еще обижается на что-то.       Андрей поцеловал её. Не сильно. Мягко и легко. Коротко. Она всегда после их поцелуя немного растеряна. Это было всяко лучше, чем обида. Ему не нравилось, когда она обижалась на него. Она заставляла его чувствовать себя виноватым, а этого он не любил. Каждый раз гасил в себе желание привезти ей шоколадку, потому что представлял, как она будет сдерживать улыбку, чтобы не показывать своей искренней радости. Чертова Лора. Вечно она заставляет его чувствовать её настроение. Почему она не может быть как все остальные девушки – загадкой чистой воды?       

***

      Сестра была рада радёшенька тому, что не надо везти Лору в аэропорт. Она сладко посапывала у себя дома, пока Лорел носилась по своему, в сотый раз проверяя все ли она взяла. Ох уж эти минусы одинокой жизни. Никто не помогает собраться.       Она не могла усидеть на месте, ведь ей казалось, что она что-нибудь да забыла, хотя все проверила на сто раз. Она чувствовала, что сердце готово вырваться из груди. Даже не из-за чемоданов или поездки, а из-за того, что через несколько минут за ней заедет Андрей.       Телефон пиликнул, оповещая о входящем сообщении от Андрея. Тот приехал и ждал её около подъезда. Она в последний раз выдохнула, взглянула на себя в зеркало, проверяя нигде ли не налажала с косметикой. Ей необходимо было откинуть все сомнения по поводу этой поездки, которые возникают именно сейчас, и эти глупые желания все бросить и остаться дома.       – Выглядишь так, будто тебя на каторгу отправляют, – усмехнулся Андрей, когда она опустилась на переднее сидение.       – Все нормально, – натянула улыбку Лорел.       Андрей ничего не ответил, лишь тронулся с места. Не увидит её две недели. Его это радовало. Он не мог понять, что же с ним твориться, когда она рядом, побыть без неё ему было необходимо.       В здании аэропорта было немного народу. Он шел следом за ней, неся её чемоданчик. Небольшой. Она двигалась спокойной и уверенной походкой, но он знал, что она нервничает. Вот поэтому он и хотел побыть один, понимание всех её эмоций его пугало. Он будто запутывался в ней сильнее и сильнее.       – Боишься летать? – спросил он на самое ухо, обжигая своим дыханием её кожу. Он знал, как ей это нравилось, как ей нравился он, хотя она все это отрицала.       – Обожаю летать, – она отстранилась. – Просто впервые лечу одна.       – Все будет нормально, – он потрепал её по волосам. Выглядела совсем как потерявшийся ребенок, но он знал, какой она может быть сукой.       Она ничего не ответила, отворачиваясь от него. Они стояли в очереди на регистрацию. Он все еще чувствовал её напряжение. Обнял со спины, кладя свою голову ей на макушку. Он заметил уже, что при нем она не курит, а без сигарет от неё всегда приятно пахнет.       – Ты бросила курить?       – Нет.       – При мне не куришь? Похвально, что хочешь мне угодить, но…       – Заткнись. Бесишь ведь этим своим самодовольством, – перебила она его, боясь того, что будет после его «но», лишь сильнее прижалась к нему. – Что хочу, то и делаю.       – Хорошо, – улыбнулся. Эта её переменчивость настроений его интересовала. И ему был необходим перерыв.       Когда она сдала чемодан в багаж и прошла регистрацию, она остановилась у входа в зал ожидания. Он молча наблюдал за ней. Она мялась, не знала, как себя с ним повести, не смотрела на него. Вдруг ему не нужно её внимание. Она ведь всего лишь фиктивная его девушка.       Андрей поднял её лицо за подбородок и поцеловал, прижимая её к себе. Ему будет не хватать её смущений и злости после вот таких поцелуев. Он не понимал, почему вдруг он решил, что будет по ней скучать, ведь не было никаких «их», было лишь его желание поиграть с ней.       Она подалась вперед, вжимаясь в его тело, обнимая его за талию. Зачем он так обнадеживает? У неё постоянно было осознание, что ничего серьезного не будет, но в такие моменты, она поддавалась своим грезам и рисовала их совместное будущее, в котором у него к ней настоящие чувства. Ненавидит его за то, что обнадеживает. Ненавидит себя за то, что позволяет ему это.       – Пойдешь, или еще целоваться будем? – он усмехнулся, оглядывая её раскрасневшееся лицо.       – Какой же ты несносный, – закатила глаза Лора и отвернулась.       – Стараюсь.       – Вали уже, – разозлилась девушка.       – Лор, – позвал он своим самым мягким тоном. – Не злись. И скидывай мне отчет о своих действиях. Мама будет спрашивать.       – Мудак, – она отвернулась вновь и двинулась к паспортному контролю.       Не оборачивалась. Нельзя проявлять слабость. Он и так видит её насквозь, нельзя доставлять ему большую радость.