Чего же ты ждёшь?

Арочные проходы, яркий из окон свет, Мощёная белым площадь... Всего этого давно уже нет. Всё прошло, потерялось в туманной дали. Ты один остался смотреть как меняется мир. Города и державы вставали перед тобою, На твоих глазах зарождались и угасали эпохи, Менялись цари и уклады жизни, А ты всё слагал стихи. Печальные, но живые. Ты давно не у моря бродишь, но солоно на губах. Стеклянно-стальной мегаполис - и ты у него в руках. У тебя на счету не один уж прожитый век, Остаёшься ты в мире людей, Но ведь сам ты не человек! Зачем тебе Рига, Париж, Лас-Вегас? Ты бродишь по миру - какие преследуя цели? Дамаск, Верона, Кронштадт, Нью-Дели... Бежишь от кого? Брест, Оберар, Агдаш, Иберзе... Крики чаек навеки останутся в звуках клавиш. Всё тысячу раз сменилось... И ты менялся. Научился жить и сумел смеяться. ...Переливы арфы - то волны моря... Ты играл при дворах и во время мора, И на пирах после царской ненужной охоты, Ты пел песни и в драной рубахе с чужого плеча, И в одеждах путника пел на тысяче языках, Рассказал сотни сказок и миллион стихов!.. Тебя часто пытались убить - уходил всем назло. Тебя церковь гнала, называя дьявольским твой талант, А в Китае едва не почтили за божество. Да, удивителен данный тебе от рождения дар, Но он-то глубже, чем кажется всем подряд. Все века - вереницею за спиной, Камнем в воду прошлое, но не память: Вспоминаешь братьев, уютный когда-то дом И в груди твоей начинают биться тысячи белых чаек. Не грусти, певец, ведь в мире ничто не вечно, Ты грустишь о прошлом, но всё же идёшь вперёд. Ты смотришь в тёмное городское небо, на котором не видно звёзд, Ты знаешь и слышишь: на давно потерянных берегах, где прошло всё детство, Что прямо сейчас должны быть укутаны белым пушистым снегом, Тебя всё же кто-то с любовью давно и безумно ждёт... Так чего же ты ждёшь, Макалаурэ-песнопевец?