Incandescent (Редактируется)

Flashback

Чимин решил, что сегодня слишком тёплая ночь, чтобы вызывать такси. Живёт он в нескольких кварталах от Тэхена, и за четыре года эта дорога перестала казаться такой длинной или даже скучной. Ранней осенью эта часть города по-своему необычна, потому что в сентябре в Сеуле ещё очень тепло. Чимин идёт медленно, опустив руки в карманы своей огромной полосатой рубашки, и вдыхает сеульский воздух, смотря по сторонам и наслаждаясь моментом. Пак всегда жил одним моментом, сколько себя помнит. Жизнь бывает крайне непростительна к тем, кто не ценит её или пренебрегает тем, что имеет, поэтому Чим ценит каждый свой шаг обеими ногами, каждый свой взгляд обеими глазами, и каждого близкого человека, которого судьба свела с ним. Юнги — его первый парень, но первый не потому что раньше не было претендентов, а потому, что он самый достойный из всех, кого Чимин когда-либо знал. Их отношения такие, о каких он всегда читал в книгах (а читал он немало), видел в фильмах, и, конечно, же мечтал. И этот поцелуй с Тэхеном... Он мог бы все разрушить. И разрушить не потому что Юнги случайно узнал бы об этом (а от такого он вряд ли был в восторге), а потому что Чимин сам бы рассказал ему. Пак никогда не был святым, но знает одну истину: между двоими никогда не должно быть недомолвок, и тем более - измен. Пусть и таких незначительных, как поцелуй. Пак идёт по бетонной узкой дорожке мимо разных домов, фонари светят тускло, но видимость хорошая. Юнги всегда фыркал на Чимина и Тэ, мол они живут вовсе не в Сеуле, а где-то в Америке — кварталы с частными домами похожи, на что парни пожимали плечами: родители. Родители Чимина, в отличие от тэхеновых, были заботливыми и внимательными. В меру, конечно. Никто не контролировал его местоположение до потери сознания, не высчитывал время возвращения домой и не указывал, какая ориентация у сына должна быть. Вот за последнее Пак был особенно благодарен. Он никогда не утверждал того, что "геем не становятся, им рождаются" и "я это не выбирал", потому что Чимин любит не конкретно парней, и не конкретно девушек, а людей, просто потому что они люди. Ему нравилась рыжая девушка, парень с голубыми волосами, парень с разными глазами, и девушка с необычной родинкой на краю щеки. Он любит не за что-то, а просто так, и никогда не понимал тех, кто подгоняет свою любовь под свои же глупые стереотипы. Только жизнь усложняют, а она и без того нелёгкая. Когда Чимин в первом часу ночи завернул к своей дорожке, света во всем доме, конечно же, не было, за исключением его комнаты. Странно, ведь родители уже давно должны спать, а Пак единственный ребёнок в семье, и уходил он засветло. «Может мама забыла выключить, мало ли» — подумал Пак и, пожав плечами, вошёл в дом. Чимин наступал тихо, чтобы никого не разбудить, но сделав первый шаг в коридор, уловил странный запах тревоги: тут кто-то был. Кто-то, кого Чимин не знает, и родители, вероятно, тоже. Запах лилии въедался ему под кожу вместе со страхом, пропитывая одежду, волосы, обувь розововолосого. Въедался даже в эти стены, выкрашенные в нежно-бежевый, в паркет темно-орехового цвета. Руки непроизвольно затряслись, но Чимин продолжал медленно идти и остановился только для того, чтобы разуться, не включая свет, не спросил даже "кто там?". Пройдя в той же темноте гостиную, и оглядываясь по сторонам, он зашёл на кухню и щелкнул по выключателю. Дом у Чимина был "отпадным", как выразился Хосок, побывав тут впервые. А потом повторял каждый раз, делая вместе с ним домашку в спальне Пака. Чимин только смущенно улыбался, хотя и знал, что заслуги его в этом не было. С потолка свисала шикарная люстра с белыми кристаллами, снизу, прямо под ней, стоял кофейный декоративный столик, на котором обычно стояли только три маминых вазы. С дорогой обивкой два молочного цвета мягких кресла и между ними торшер. Серый диван и на стене плазма с аудиосистемой. Когда парни собирались вместе, то столик послушно сдвигался куда-то в край гостиной, а центр служил танцполом. Хосок всегда почему-то качал головой и удивлялся, как эти самые вазы еще целые спустя четыре то года, но зажигал не меньше остальных. Пак подходит к столу и проводит кончиками пальцев по его поверхности, останавливаясь и взглядом, и пальцами, на стакане с водой (или просто чем-то прозрачным) и записке. Ее содержимое не такое большое, отчего у Чимина не занимает много времени прочесть, и тогда ему становится еще страшнее, но теперь страх, по крайней мере, обоснован. Не буду кривить душой - в этом стакане размешано психоактивное вещество, которое непременно повлияет на твою центральную нервную систему. Либо ты сейчас же выпиваешь все содержимое залпом, либо та веселенькая поездка в Торговый Центр с твоими родителями прошлыми выходными будет вашей последней совместной поездкой и сегодня ты видел их последний раз. Не заставляй себя проверять эту теорию, я слежу за тобой. Первое, что испытывает Чимин в эту секунду — отчаяние, не страх. Он и сам не может себе объясниться, почему, но это так, как оно есть. Пульс учащается, а сердце пропускает такие кульбиты, что Чимин готов поклясться — включи сейчас музыку на всю, она не переорет его стук. Не зря он чувствовал запах, ранее ему незнакомый. Не зря ему стало страшно, войди он в дом. Но другой вопрос в том, что тут кто-то был, и этот кто-то прямо сейчас грозится убить его родителей... "Господи, что происходит?" — тихо шепчет Пак, пытаясь глубоко вдыхать и выдыхать, как их учили на уроке психологии, чтобы не впасть в панику. Но на самом деле паника уже давно проникла в его дом, зайдя сразу за ним следом и крепко-накрепко захлопнув за ними обоими дверь. Чтобы не сбежал. Он уперся обоими руками о светлый стол, гипнотизируя записку с угрозой, будто если он будет на нее долго смотреть, она исчезнет. Преследователь исчезнет. Но это не так, как бы парень не старался себя убедить в обратном. У Чимина достаточно хорошая посещаемость в школе, поэтому тот урок биологии он не прогулял и отлично знает, что представляют из себя психотропные вещества. Они могут угнетать или стимулировать передачу нервного возбуждения в разных отделах центральной нервной системы, понижать или повышать чувствительность нервных окончаний в нервах. А еще при злоупотреблении воздействовать на организм как галлюциноген. На последних мыслях Чимин громко сглотнул, а дыхание стало сбивчивым, затрудненным. Но так как кто-бы-то-ни-был не оставлял ему особого выбора, всю трусость пришлось отогнать. Не время поддаваться страхам и рассуждениям о последствиях, когда жизнь родителей висит на волоске, и ты можешь их спасти. Чимин отмахнулся от всего и закинул содержимое стакана в глотку. То ли от шока, то ли оно реально безвкусное, но Пак не почувствовал ни жжения, ни противного вкуса лекарств, каких ожидал. — Господи, Чимин, ты так говоришь, как-будто всегда планировал, блять, перед сном попробовать психотропные, — выругался Чимин сам себе под нос и опустил стакан на стол с таким грохотом, каким опускают на барную стойку поддатые мужики. Перед глазами стало все лениво плыть, а руки потряхивать так, будто Пак выпил добрую бутылку хорошего коньяка. Бросило сначала в жар, а потом резко в холод. На лбу выступил пот. "Ну, понеслась" — подумал Пак и направился в сторону лестницы, чтобы пойти спать, как опомнился, и побежал в спальню родителей, пару раз спотыкнувшись о ступеньки. Открыв белую дверь и пройдя на цыпочках, розововолосый подкрался к спящим родителям и потрогал пульс — на месте. "Это какой-то абсурд" — подумал Чимин, и спокойно вышел из родительской комнаты. Тело трясло все больше, но голова уже почти перестала кружиться. Видимо, эффект начинает немного спадать. Чимин два раза обошел дом, крепко обнимая себя, чтобы хоть как-то уберечься от холода, и проверил его на взломщика. Но никого, как и предполагалось, тут не было. Даже тот запах, который застилал все пространство, выветрился. Когда Чимин направился уже к своей спальне, то почувствовал вибрацию в кармане джинс. Кто может писать ему во втором часу ночи?

Новое уведомление!

От кого: UNKNOW Ты сделал правильный выбор, хороший мальчик. Хотя-я, знаешь, мне все равно: наблюдать за таким тобой, либо же перерезать глотки твоим родителям. Но мое предложение еще в силе. Если ты расскажешь об этом хоть одной душе — на две станет меньше:)

♡ ♡ ♡

На утро все тело ломало так, что Чимин проснулся в холодном поту и с криками. Их никто не услышал, слава богу, потому что мама с папой уходят на работу намного раньше, чем Чимин просыпается в школу. Что бы он им сказал? "Мам, пап, вчера кто-то вломился в дом и угрожал перерезать вам глотки, если я не выпью гадость, которая сотрет к чертям мою нервную систему и, возможно, вызовет временные галлюцинации. Но вы не волнуйтесь, я выпил. Я же примерный сын." Он бьется головой о подушку, которая мокрая насквозь, стараясь выбить из себя эти мысли нахрен. Боже, на его кровать вылили ночью холодной воды? Почему так холодно? Он встает, продолжая обнимать себя обеими руками. За окном уже давно светит солнце, нагревая ту поверхность, на которую может попасть, включая кровать и небольшой участок пола комнаты. Чимин чувствует это тепло, что оно как-бы на месте, но согреться не получается. Он бежит в душ и встает под максимально горячий напор, понимая, что с чистой нормальной точки зрения, может получить ожоги. Только тогда тело начинает понемногу оттаивать и возвращается чувствительность. Ладно, на этом сошлись. Затем он вылезает из ванны и идет к раковине с зеркалом, проведя один раз по нему, чтобы вытереть запотевшую поверхность и ужасается. Так кошмарно он не выглядел еще никогда, даже после самой дрянной пьянки, которую замутил однажды Хосок с Тэхеном. Вид у него болезненный от слова "совсем": лицо зеленого оттенка, будто его сейчас стошнит, губы фиолетовые, в тон его синякам и мешкам под глазами в придачу. Отличный вид, презентабельный такой. С таким только в школу, только на контрольную по географии. Да что уж там, на региональную олимпиаду. Хочется биться лбом о зеркало до тех пор, пока оно не разобьется на миллион мелких осколков, ведь только тогда Чимин не будет видеть свое лицо. Свою ужасную, кошмарную, самую наихудшую версию себя. Несмотря на то, что мыслит Чимин яснее вчерашнего, тело продолжает сильно трясти. Это может вызвать подозрения, тем более у таких личностей, как Хосок, но оставаться тут — последнее, что Пак желает. Хочется сбежать с этого места как можно скорее, отвлечься на уроках с Юнги, Тэхеном и Хосоком, написать эту чертову контрольную, сходить в ту же дурацкую столовку и выпить свой любимый апельсиновый сок, лишь бы быть подальше отсюда. Чимин в здравом уме и достаточно ясно понимает, что это его дом и что вечером ему сюда все равно придется вернуться, но сейчас он быстро накидывает темную рубашку в бордовую клетку, узкие приталенные джинсы с кожаным ремнем и ботинками, и выбегает из дома. Друзей на крыльце нет, поэтому Чимин заходит в школу и размеренным шагом направляется к своему шкафчику, чтобы взять тетрадь и учебник по географии. У него есть ещё двадцать минут, чтобы повторить все необходимое. По пути он встречает Хосока, который как обычно несётся на встречу, лавируя между "младшеклассниками", но в отличие от Тэхена, не раскидывает их по всему коридору как мячики. Хосок легко задевает его плечом и проходит мимо, как-будто они незнакомые люди, а Чимин закатывает глаза. Приколист. Потом Чон разворачивается и делает пару прыжков в догонку к Паку, который почему-то на этот раз не стал останавливаться и смеяться над его традиционной шуткой. Когда Хоби сравнивается с продолжающим путь другом, то вскакивает напротив него и останавливает за оба плеча. Их разделяют лишь безразличие (?) со стороны Чимина и вытянутые руки Хосока, упирающиеся в плечи розововолосому. Чимин поднимает глаза к потолку и тяжело вздыхает, пытаясь выдержать подозревающий взгляд Хосока, который осматривает его с ног до головы. Сам Чон одет в свою любимую свободную синюю толстовку с капюшоном, из которого торчат длинные белые шнурки, и в серые спортивные штаны с белыми кроссовками. Хосок всегда шутил, что из спортивного у него только форма, хотя всем вокруг было известно, какой шикарный пресс скрывается за одеждой на пару размеров больше. — Ты либо чо-то сожрал у Тэхена, либо после него случайно свернул не домой, а к Юнги и вообще не спал, — констатировал рыжий. Глупо было с его стороны упомянуть дом Мина, ведь он жил в бедном районе, намного дальше их с Тэхеном. — Ой, отвали, Хосок, я не в настроении слушать сейчас твои тупые шуточки, — отмахнулся Чим, высвобождаясь из рук друга, и сам того не ожидая, покачнулся, еле удерживаясь, чтобы не упасть. Вокруг снова все поплыло: проходившие мимо дети, Хосок и...подходящий к ним обоим Юнги. Не хватает только Тэхена. Мин увидел, что его парень еле стоит на ногах и схватил ещё теперь уже за плечи, держа крепко. — С тобой все нормально? Выглядишь не очень, — ещё один. В голове что-то сильно стрельнуло и Чимин со всей силы зажмурил глаза, подняв голову к верху. Господи, как же больно. Интересно, с родителям все в порядке? Должно быть... Чимин помнит, как после того, как выпил ту гадость, смял записку и разорвал её, выкинув в урну, даже потрудившись закопать её в груде другого мусора. — Да, — коротко и ясно произнёс розововолосый, все ещё стоя в цепких руках парня с закрытыми глазами. — На тебе нет лица и ты... Боже, ты такой бледный, Чимин, — с ужасом прошептал Мин и прижал его к себе. — Пойдём я отведу тебя домой. — Нет! — вскрикнул Чимин. Получилось намного громче предполагаемого. — Я... я не пойду туда. — Пак выразительно посмотрел в глаза Юнги. Все дружно забыли о существовании Хосока, который все ещё был тут, но молча (ого) наблюдал за происходящим. — Не сейчас, — осторожно добавил Пак. — У нас контрольная по географии, от которой зависит... — Чимин попытался вспомнить хоть один весомый аргумент, чем только вызвал новую волну головной боли. — Вообще всё, — не вспомнил. — Тогда пошли в столовку купим тебе твой любимый сок, — сказал Юнги и прижался подбородком к лбу парня, перед этим поцеловав его. У кого-нибудь ещё остались вопросы, почему же Чимин выбрал именно его? Он покачал головой в знак согласия и вцепился в руку Юнги, потому что если он пойдёт сам, слишком большая вероятность того, что Мин дойдёт один. Юнги укусил обратную сторону щеки до такой боли, что сразу почувствовал вкус железа, потому что лучше чувствовать физическую боль, чем видеть такого уязвимого маленького Чимина. — Ну я тогда это... пошёл в класс, — крикнул в след Хосок, похлопав ладонями о свои серые штаны. Никто против не был.

The end of flashback

Тэхен сидит на литературе и думает о прошедших трех днях. Хоть жалюзи и полностью открыты, из-за пасмурной погоды свет не попадает в класс вообще, отчего ему кажется, что пасмурно везде: на улице, в классе, в жизни. В жизни Чимина. Три дня, и с каждым Паку становится только хуже. Он шарахается от каждого громкого звука, его постоянно и внезапно бросает в дрожь, точно также внезапно отпускает, иногда его лицо становится таким бледным, что жизнь в его организме выдаёт только его дыхание, но если говорить о нём, то пару раз парень буквально чуть не задохнулся, и ладно, если бы были физические причины... но их нет. Он просто начинает кричать не из-за чего, или говорить с тобой. Даже если ты молчишь. Он определённо сходит с ума, и не надо быть дураком, чтобы догадаться о том, что в этом всём превосходстве виноват ебаный Чонгук. После его сообщения "получай" и увиденного состояния Чимина, Тэхен послал ему штук двести матерных сообщений, в которых он угрожал найти его и его секту, и прикрыть всю их лавочку нахрен, на что Чон ответил, что не в тэхеновом положении вообще "открывать рот". Что Тэхен все ещё не выполнил задание, что он все ещё убийца, что он все ещё в их чате. Черт бы побрал этот чат. Если бы он он не наткнулся на него в тот вечер, да даже если бы просто пролистал мимо, то жил бы и дальше обычной нудной жизнью, тогда может быть его лучшему другу не было бы сейчас так хреново. Когда Ким подумал об этом, то в голове что-то стрельнуло. Так больно и неприятно, что в ушах тихо засвистело. Тэхен поднял взгляд с парты и быстро огляделся по сторонам: все продолжали сидеть, ссутулившись и уткнувшись в свои эссе, которые задал мистер Голанд. Сам учитель сидел и что-то читал (он преподаватель литературы и он всю жизнь что-то читал, какая ирония). Ким посмотрел в окно, но и со второго этажа было прекрасно видно, что двор пуст. Свист у него в голове, и Тэхен замечает его каждый раз, когда думает, что эта игра - полная лажа. «Бред какой-то» — еле слышно бубнит Тэхен. Такого не может быть. Его организм не должен выступать против него же, только потому что ему не нравятся тэхеновы мысли. Потому что мысли Тэхена и его организм - одно целое. Ким закрывает глаза и легко мотает головой в стороны, не привлекая внимания, и хлопает левой ладонью по уху, только тогда все проходит. Ещё не хватало слететь с катушек вместе с Паком. Будут вместе в психушке лежать. В голове всплывают мысли о том, что это уже было: тот кошмарный сон в начале с красивым парнем, который засунул что-то ему в ухо, но Тэхен игнорирует их. Здесь настолько пасмурно, что глаза непроизвольно закрываются, а мысли грозят унести прочь, поэтому Тэхен, забив на сочинение, разваливается на жёстком неудобном стуле, облокотившись на спинку. Он все еще держит ручку в руках, дабы создать вид уставшего, но думающего ученика, который дико заинтересован темой, когда в класс вваливается местный шериф Хан Хё Рим. Тэхен встречал его и раньше, но при других обстоятельствах. Это был мужчина лет пятидесяти, с сединой и чуть выше Кима, который носил всегда почему-то старые ботинки, но зато хорошо выстиранную и тщательно поглаженную темно-болотную рубашку. Его взгляд довольно часто менялся в двух направлениях: одно время он был презрительным, будто Хёрим знает то, чем ты позавтракал, другое — затуманенный и уставший. Поскольку Тэхен не был лично с ним знаком, то знал лишь общую картину по словам Хоби, что мужчина потерял жену и двоих дочерей в автокатастрофе, а вместе с тем все краски мира угасли, оставив мужчину наедине с одиночеством и своей работой. Хан поздоровался с преподавателем, который удивился его внезапному появлению, и встал около доски, расставив руки по бокам. По классу сразу начались перешептывания: настолько обычное явление, что Тэхен закатил глаза. Тут он почувствовал, что ручка опять тычет в его спину, и повернулся. — Щас начнут допрашивать, — шепотом осведомил Хосок, будто это не было так очевидно. — Прямо как в сериалах о детективах, — добавил он и его глаза засверкали азартом. С этим заданием и ухудшением состояния друга, Тэхен совсем забыл о директоре. Чонгук пообещал, что избавится от следов, и Ким ему поверил, но не спросил, доделал ли он дело до конца. С каких пор он травит людей, а потом заметает следы? В горле запершило, а в классе стало почему-то душно. Тэхен заметно напрягся, и сел ровно выпрямив спину, хотя минуту назад был расслаблен. Он начал стучать ручкой по парте и дёргать ногой. Если Хан Хё здесь, значит они все знают. Они пришли за ним, и ему некуда бежать. Чонгук провалил своё задание. А может он сделал это специально из-за тупых угроз Тэхена в сторону Чона. Как можно было быть таким идиотом? Последнее время он буквально зависел от этого человека, но каждое его последующее действие выставляет, точнее показывает, насколько он глуп. Ким хотел было ответить Хосоку, чтобы он не выдумывал, но шериф начал первым: — Сейчас я назову список имён, и вы по очереди должны пройти в соседний класс. — Это допрос? — раздался чей-то голос сзади. — Нет, это небольшая беседа, скажем так, — он холодно посмотрел в сторону говорящего. — Однако это не значит, что вы должны лукавить, — перевёл взгляд на Тэхена. Внутри все сжалось, как-будто живот начал сдвигаться к спине и слепливать все органы. Дышать Тэхен не может, поэтому выдавливает слабую пародию улыбки. Что это? Защитная реакция? «Какой же ты идиот» — думает Ким, и поспешно отводит взгляд в сторону одноклассника. Тэхен больше ничего не слышит. Звук как-будто разом выключился, как на сломанном телике, и в голове бьётся только одна мысль, отдающая пульсирующей болью «ты виноват. Ты виноват. Ты виноват». Он делает глубокий вздох, стараясь успокоиться, и когда вылезает из своей мысленной ямы, замечает на себе взгляды одноклассников. Что происходит? Он поднимает взгляд на доску и встречается глазами с шерифом. Чёрт. — Я сказал тебе, что ты должен пройти со мной, — повторяет раздраженным голосом Хёрим и смотрит тем самым взглядом, который Тэхен уже успел возненавидеть. — Я-я? — переспрашивает Ким, заикаясь, и все ещё по-глупому надеясь, что тот ошибся. — Я непонятно говорю? Вставай, это не займёт много времени, — он делает приглашающий жест руками и добавляет: — список большой, надо успеть закончить со всеми, — скалится. Тэхен послушно встаёт и плетется к выходу, стараясь не слышать комментарии одноклассника насчёт «вам не придётся расспрашивать всех, если вы найдёте убийцу в самом начале». Ким поднимает голову, чтобы посмотреть на этого умника, как с ужасом видит того шатена с рыжими прядями, который приходил к нему домой. Он на секунду останавливается и, нахмурив брови, пристально смотрит на него, но когда моргает, видение пропадает и вместо него за партой сидит обычный парень, имя которого Тэхен понятия не имеет. Когда Ким проходит в указанный класс, то замечает про себя, что его прямо так переоборудовали под допросную. Шторы кабинета химии плотно закрыты, к доске выдвинули одну парту, по обе стороны которой стоят два стула: для подозреваемого и шерифа. Наручников не хватает. Хосок бы наверняка сейчас начал возмущаться, мол для поимки «преступника», тем более подростка, нужно создавать непринуждённую атмосферу, а не ту, которая давит на психику, но его тут к счастью нет, поэтому можно обойтись без его комментариев. — Итак, — начал Хан, обойдя парту, но остался стоять, — присаживайся. Тэхен прошёл к стулу и сел, смотря Хёриму в глаза. — Ты устраиваешь драку посреди школьного коридора не из-за чего, тебя вызывают к директору, вы беседуете с ним, ты уходишь, и на следующее утро его находят мёртвым. — Я его не убивал, — все, на что хватает Тэхена. — Я знаю, и мне нужно это доказать. Но для того, чтобы сделать это, ты должен рассказать мне правду. Ким настолько был занят своими делами, что не придумал себе даже алиби, поэтому начал с первого, что пришло на ум. — В последнее время... — начал Тэхен, — Он был какой-то странный, — поймав удивлённый взгляд шерифа, он пояснил: — В смысле он выглядел очень больным. Ну, мешки под глазами, трясущиеся руки, пот, выступающий на лбу, — пауза. — А ещё он очень боялся какого-то звонка. Постоянно дергался от одного уведомления, — Тэхен договорил. Господи, как это похоже на Чимина. — То есть у тебя есть подозрения, что он кого-то боялся, так? — голос шерифа стал мягче, хотя он пытался казаться твёрдым. — Понимаете, я не полицейский, — пожал Тэхен плечами и наконец стал понемногу расслабляться. Спустя минуту молчания и раздумий, Тэхена осенило и он нахмурился. Понятно, что шериф не выложит ему все улики и информацию, но попытаться стоит. — То есть? Вы сказали, что его нашли мёртвым на следующий день, но он был в своём кресле на рабочем месте, ну в кабинете директора, — Ким сщурил глаза и посмотрел куда-то в стену, будто читая свой дальнейший диалог. Хёрим потёр переносицу и все же сел на свой стул, облокотив голову на руки. По его виду было видно, что он чертовски устал, и сил бороться больше не было: ни с жизнью, ни с преступностью, ни с самим собой. Тэхену вдруг стало его жалко. В смысле ему всегда было все равно: чужое горе таким и остаётся, потому что не твоё, но потерять всех, это наверное, больно. Пусть Тэ всегда и считал, что "выживет" без друзей, но эта была бы сухая жизнь, лишенная всякого смысла. Кем бы он был сейчас, если бы не Хосок, который вечно выносит ему мозг своими учениями, доказательствами и доводами? Если бы не Чимин, который буквально вместо солнца освещает ему жизнь? Если бы не Юнги, который никогда раньше не давал ему упасть? Поэтому он не представляет то, каково это — потерять родных: жену и дочерей. Каково жить с этим, просыпаться каждый чёртов день с чувством потери, которое каждое новое утро затягивает петлю на твоей шее потуже прежнего.

«Время не лечит. Оно приводит к равнодушию. Оно убивает все то, что мы так любили».

— Да, — нарушил паузу шериф. — По записям видеонаблюдения ты был среди тех, кто был в его кабинете, а значит автоматически становишься подозреваемым с точки зрения логики, — он замолчал, глядя в пустоту класса, за спину шатена. — Но то, что время смерти приходится на раннее утро следующего дня, в какой-то степени даёт тебе алиби на то, что отравил его не ты,— он устремил взгляд прямо на Тэхена. Тэхен испытывал смешанные чувства сидя тут, в этом тёмном наглухо зашторенном кабинете вместе с сотрудником полиции. Привкус ошарашенности с освобождением, отдающее чем-то кислым, но довольно приятным во рту. От первого Тэхен не отошёл из-за самого вызова в этот кабинет и страха от того, что возможно, Чон подвёл его, а второе пришло вместе с новостью об его невиновности. Какую бы передозировку тогда не влил себе в глотку Ким Джи Хван, умер (уснул?) он не так быстро, как подумал парень, а это уже что-то. Может быть, он выберется из этого дерьма. Осталось только решить задание с Чимином, потому что времени у него осталось не так много.

♡ ♡ ♡

После школы Тэхен договорился с Юнги посидеть с Чимином, потому что они оба уже три дня не вылезали из дома Пака: чиминовы родители уехали в какую-то срочную командировку, оставив Мина за главного. Да он бы и сам в жизни не отошёл от больного Чимина, слишком серьёзно воспринял свое назначение, что в плюсе с его заботой давало просто максимальную поддержку и опекаемость. Тэхен подходит к каменной вымощенной дорожке около дома, стискивая ручки рюкзака на своих плечах. Деревья уже успели пожелтеть, но ели впереди дома Чимина оставались зелёными, что в общей гамме придавало двору свое очарование. Что он скажет? «Чимин, можно я тебя поцелую?». Он отошьет его сразу, только Тэхен произнесет первые три слова. «Нет, хватит. Такое идиотское задание, а я пять дней с ним тяну, Господи» — думает Тэхен и с этими мыслями заходит в открытую дверь. В доме очень светло и душно. По ощущениям тут не проветривали неделю. Тэхен открывает форточку и поднимается в комнату Чимина. Зайдя в спальню друга, Тэхен находит розововолосого спящим, раскрытого и свернувшегося калачиком в белой футболке и полосатых бело-синих пижамных штанах, которые задираются до щиколоток. Тэхен смотрит на него какое-то мгновение, а затем подходит и накрывает серым пледом, который уже валяется на полу. В этом весь Чимин: замёрз, а одеяло хрен знает где. Неудивительно, что Юнги не оставляет его ни на минуту, за ним ведь нужен глаз да глаз. Иногда Тэхену кажется, что возможно, они бы с Чимином могли быть вместе. Но не в этом городе, не при существовании Юнги, ни при таких обстоятельствах. Просто Пак входит в то немногочисленное число людей, рядом с которыми Тэхен себя ясно видит и его от этого, по крайней мере, не тошнит. Поэтому поцеловать Чимина для Тэхена — не такое уж сущее наказание, каким можно было бы посчитать, чего нельзя сказать о самом Чимине. Тогда он ясно дал понять, что не намерен портить отношения с парнем, тем более из-за их общего лучшего друга. Тэхен проходит в правый угол комнаты и садится в небольшое кресло у изголовья кровати. Так как окна тут не открывались по всей видимости давно, сложно не уловить запах лекарств и одеколона Юнги. Ким стягивает черную кожанку как можно тише, стараясь не издавать ни единого звука, потому что по состоянию Чимина, спит он редко и чутко, и рассматривает комнату. В отличие от всей их компании, спальня Чимина заметно отличается: здесь нет плакатов каких-то групп, плэстэйшена и огромной колонки. Их заменили гирлянда с прикреплёнными к ним фотографиями лучших моментов из жизни Чимина: тут он в своём родном городе с другом детства, здесь познакомился с Юнги и Тэхеном и они вместе вышли на первый совместный пикник в лесу, здесь они с Хосоком собираются прокатиться на американских горках и у Чона ужасно смешное сквашенное лицо (сколько Ким помнит Хоби, столько тот боится высоких аттракционов). На входной бежевой двери со стороны спальни висит неоригинал картины Ван Гога Звёздная ночь, которую на день рождения ему подарил Ким. Вообще, вся комната сама по себе светлая из-за бежевых полосатых обоев, молочного цвета комода, темно-бежевого кресла, тумбочки с торшером и просто огромной полукруглой кровати. Тэхен разваливается на кресле. Свежий воздух из одного единственного открытого окна дойдёт до верхнего этажа нескоро, поэтому спертый запах и сонная тишина медленно убаюкивают шатена. Когда Тэхен начинает засыпать, мир перестаёт быть каким-то несправедливым, болезни близких отходят на второй, третий план, все перестаёт иметь значение. Дай волю, Тэхен бы всю жизнь проспал и ни разу не пожалел бы. Он бы так и заснул вместе с Чимином, но перед тем как сделать это, увидел, что друг медленно открывает глаза, и аккуратно встал, чтобы не напугать его, подойдя к кровати. Лицо Чимина все ещё было бледно-голубым, и если бы родители видели это, он бы давно уже лежал в какой-нибудь платной реанимации, но их не было, был лишь Юнги, которого Пак слезами и угрозами заставил не звонить в больницу, и Мин не смог. Он пробовал анонимно звонить в больницу, но там ему вежливо сказали, что они не могут выписать препараты без больного и рецепта, поэтому он плюнул и попросил помощи у знакомого из мед института, который пусть ещё и не был квалифицированным специалистом, но знал достаточно, чтобы дать несколько названий лекарств, которые возможно, помогут Чимину. В любом случае, это лучше, чем вообще бездействие, уверял себя Юнги, и, так или иначе, ему становилось легче. Сейчас или никогда, — заключил Тэхен, и, подойдя к ещё не очнувшемуся другу, накрыл своими губами его. Чимин не стал как в прошлый раз отталкивать его, не стал возражать что-то про его отношения с Юнги, не стал вообще ничего делать, а просто закрыл глаза и принял этот поцелуй. Тэхен от этого почувствовал себя более никчёмным и подавленным. Его друг распадается каждый день на мелкие осколки, и они даже не знают причину, а Тэхен не совсем уверен, что в этом замешан Чонгук, однако он все равно пользуется чиминовой слабостью и действует в своих интересах. Он не знает, сколько длился поцелуй, который не имеет вкуса совсем. Лишь вкус горечи, который неприятно жжёт горло и заставляет кричать. — Ч...что ты делаешь, Хён? —хрипит Чимин и падает головой на подушку. По нему видно, что силы его иссякли за последние пару дней, а от лучезарной улыбки не осталось и следа. — Просто доверься мне, — Тэхен положил ему ладонь на плечо и быстро закивал в подтверждение своим словам. — Должно сработать, — с натянутой улыбкой произнёс он. — Если не сработает... Я не знаю, что тогда тебе поможет ещё, — улыбка исчезает. Если это не сработает, ты умрёшь, Чимин, — остаётся неозвученным.