Молитвы Услышаны

Они все еще сидели за столом в почти уютном молчании. Сэм ушел в свою комнату, чтобы залечить раны — как физические, так и эмоциональные — в одиночестве. Дин знал, что сегодня вечером он не может предложить брату ничего лучшего, чем личное пространство. Кастиэль знал, что когда дело касалось его младшего брата, нужно делать так, как просил Дин. Так они и сидели, каждый погруженный в свои мысли, пока Кастиэль не почувствовал на себе взгляд Дина. Он поднял глаза и встретился с ним взглядом. В глазах Дина тут же появилась настороженность, и его задумчивая улыбка превратилась в дружелюбную, несколько смущенную ухмылку, — Дин? — спросил он. — Извини, старик, я просто… тебя не было слишком долго. Я рад, что ты действительно вернулся. Я… Я скучал по тебе. — Мы расставались и на гораздо большее время. — Я знаю, но это… это было по-другому. Последний раз. Когда ты был… когда тебя не стало… — он услышал, как голос его друга дрогнул, — Это чуть не убило меня. По-моему, я никогда тебе этого не говорил. Кастиэль снова встретился с ним взглядом, — Дин, твоя сегодняшняя молитва… Я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду возвращаться к тебе. Я знаю, что уходил — что уходил уже не раз. Мне было больно, когда ты отталкивал меня, и я уже был настолько потерян, что позволил тебе сделать это. Но даже тогда я не мог оставаться в стороне. Я держался на расстоянии, но мне пришлось вернуться. Ради тебя, но в основном для себя. — Кас, я… как бы то ни было, я очень рад, что ты услышал мою молитву. Это признание… для меня это тяжело. Ты должен это знать. И если бы ты просто стоял там, у меня бы никогда не хватило смелости сказать это. Но когда я нашел тебя, у того дерева… я смог. Ну, я хотел сказать еще кое-что. — Дин, я знаю, что ты сожалеешь. И я тоже… — Нет, старик, дело не только в этом. Кастиэль молчал, не понимая, куда клонит Дин. — Ты как-то сказал мне, что ты… Что ты любишь меня, — продолжил Дин, — и я не мог ответить тем же, не тогда. Я был в слепой панике, и я боялся, что если признаюсь в этом, то ты уйдешь. Я думал, что оберегаю тебя, не говоря тебе об этом. А потом ты все равно умер. — Я знаю, что ты любишь меня, Дин. Уже тогда знал. И я знаю, как тебе сложно произнести эти слова. Все нормально. Для меня очень важно услышать это от тебя. — Я действительно люблю тебя. Но, Кас… — Дин замолчал. Внезапно он встал и начал расхаживать по комнате, прежде чем ему удалось выдавить, — Кас, кроме этого, я влюблен в тебя. Кастиэль почувствовал, как у него отвисла челюсть, когда он осознал, что все его годы слепой преданности и самопожертвования ради этой прекрасной, но израненной души не были бесполезны. — Дин? — ему едва удалось связать пару слов. Он увидел, как на лице Дина тут же появилось обиженное выражение, и понял, что Дин неверно истолковал его жалкое бормотание. — Все в порядке, я знаю, что ты не… — Дин попытался выскользнуть из комнаты. Кас встал, готовый в случае необходимости физически задержать Дина. Он за секунду схватил Дина за запястье и прижал его к ближайшей стене. И хотя Дин был на дюйм или два выше его, Кас использовал шокированное состояние Дина как преимущество. Он прижался к Дину всем телом, их лица находились в нескольких дюймах друг от друга. Хотя он использовал свою ангельскую силу, чтобы удержать Дина на месте, его голос был нежен. — Дин. Ты не можешь думать… Дин все еще выглядел готовым бежать, пока Кас не положил руку ему на щеку и не встретился с ним взглядом. — Ты же не думаешь, что я отказался от рая ради братства. У меня было больше братьев, чем можно сосчитать. Дин, я достал тебя из ада по воле небес. Но в ту же секунду, как я увидел тебя, я был потерян для них. Я потратил десять лет на то, чтобы быть тем, в ком, как я думал, ты нуждаешься, просто чтобы быть рядом с тобой, и я… Дин прервал Каса, рванувшись вперед в безумном сжатии губ. Силы покинули его, и он обнаружил, что хватается за Дина, как дрожащий осиновый листок. Дин обхватил его руками и притянул к себе как можно ближе, все еще позволяя себе дышать. Кто-то из них застонал, но Кастиэль был настолько погружен в ощущения, что не мог понять, кто именно. Это чувство было лучше, чем полет, лучше, чем дом. Это стоило каждого шрама, каждой смерти, каждого перышка, которое он потерял. Это стоило его слабеющей благодати, которая прямо сейчас напомнила о себе тем самым человеческим шевелением между ног. Он почувствовал, как бедра Дина соприкоснулись с его собственными, настойчивая твердость встретила его растущее желание, и на этот раз он знал, что стон принадлежит ему, — Дин! — воскликнул он, прервав на мгновение их поцелуй. — Кас, — выдохнул Дин между поцелуями, так же неохотно отстраняясь, — Ты нужен… нужен мне. — Да, Дин. Что угодно. Кастиэль позволил отвести себя в комнату Дина, все еще ощущая на губах вкус его поцелуев. Его собственные молитвы, обращенные не к Богу и не к ангелам, наконец были услышаны.