Отдай мне всего себя

      Саша точно не помнит, когда это началось.       Он помнит только как его парень всегда психовал и обижался на его шутки по поводу мягкого животика и пухлых бёдер. Но вскоре стало совсем не смешно. Сначала Дима сидел на каких-то диетах по типу правильного питания, потом появились чрезмерные физические тренировки, на которые меньше чем через три месяца у парня просто не хватало сил из-за недостатка калорий.       Саша начал бить тревогу не сразу, ну худеет и худеет, это его тело, он в праве решать как выглядеть, тем более Гандже и вправду пошло скидывание пару килограммчиков, всего пару, а не двадцати, результатом выдающимися в виде цифры 45 на весах.       Он помнит, как Дима радовался каждому отвесу, а Саша вроде его поддерживал, что не стал бы делать, узнав к чему всё это приведёт. Он помнит, как помогал ему не сорваться и с радостью закупался фруктами, овощами и всякой диетической фигнёй, на которую сейчас просто больно смотреть. Так же больно как и на своего мальчика, его выпирающие рёбра, не рассчитанные на такое слишком тонкие запястья, ноги и руки, больше напоминающие палки, но не как не человеческие части тела, даже само лицо сильно изменилось, превратившись из щекастой милой мордашки с румянцем в почти прозрачное острое с большими глазами, в которых было видно такое же истощение.       Если говорить вообщем, то Ганджа стал живым мертвецом, не смотря на некую противоречивость слов в этом словосочетании, по другому не опишешь его внешний вид на данный момент. Но с этим ещё можно было смериться, ведь всё таки Саша полюбил своего мальчика не за внешний вид, а за внутреннюю составляющую, которая так же сильно изменилась,делая из позитивного, активного юноши какую то бессильную, депрессивную серую лужицу, что с каждым днём испарялась, становясь меньше, забирая жизненную энергию Димы. Хотя Это тушку уже сложно назвать Димой, скорее его трупом. Дима психологически мёртв уже как года два.       Саша уже перепробовал все способы, что приходили в голову или были вычитаны с какого нибудь форума или сайта, ничего не помогло, поэтому пришлось прибегнуть к крайним мерам. Смирнов долго искал, списывался с врачами, ездил смотреть клиники, и в конце концов нашёл идеальный вариант, который и стоит не так дорого, и старый знакомый среди врачей каким-то чудом нашёлся.       Но как всегда везде есть своё "но". Димка никуда ложиться не хотел, да и прекращать такой образ жизни тоже. А тут как, если человек сам не захочет, то никто никак его заставить не сможет. Поэтому старшему остовалось лишь иногда напоминать о такой возможности, всё ещё пытаться засунуть в мальчика что-нибудь калорийней, не давать блевать и смиряться, только смиряться.       Смирнов иногда пересматривает старые фотографии с личного архива, где даже валяются пару видео. На них тот Димка, которого, кажется, уже не вернуть, с сочной, как комментирует Саша, попкой, которую так и хочется смять и пошлёпать, наблюдая за её волнистыми движениями из-за упругости будто она желе, со своими милыми, напоминающие женские, ляшечками, на которых парень так любил оставлять следы, с мягеньким животиком, на котором лежать одно удовольствие и с счастливой улыбкой, что сейчас является большой редкостью.       На видео, на которые пришлось долго уговаривать своего парня, Дима такой раскрепощенный, активный, гибкий, сладко стонущий от грубости, такой каким он давно не был. Сейчас во время секса к нему страшно просто как-то не так прикоснуться, кажется что можно просто что-то сломать. Он очень пассивный, и в последнее время даже не берёт на себя инициативу, а его выносливость куда-то улетучилась, и после второго оргазма он может свалиться в обморок. Да и в принципе его гормоны начали работать слабее, поэтому Диму стало сложно возбудить, кода раньше он начинал течь от самых лёгких ласк.       Да, Саше закрадывались в голову мысли об измене, ведь у него молодой организм, которому нужна нормальная разрядка, а не эта пародия на секс, но эти мысли он отогнал куда подальше, потому что не смотря на всё любит своего малыша, и полюбил же не только за тело и за то, как тот ведёт себя в постели.       Поэтому Смирнов уже привычно накрывает свой пах, в какой раз уже вглядываясь в снимок, который Ганджа прислал ему где-то два года назад, когда им пришлось на время разъехаться, а затем щёлкает на видео, все действия которого уже наизусть сидят в его голове. Саша сжимает шею с ощутимым под руками кадыком и бросает на кровать подальше, сразу накидываясь дальше мучать свою жертву, которая лишь по-блядски улыбается, раздвигая свои ножки.       Рука проникает под резинку домашних шорт, очерчивая контур возбуждённой плоти. У парня дыхание сбивается. Он хочет прикрыть глаза, но Димка на экране просто не позволяет отвести взгляд. Саша до синяков тискает чужие ягодицы, то сжимает их, то раздвигает, любуясь розовой дырочкой, то просто шлёпает или даже кусается, пока Дима даже от этого стонет, сильно изгибаясь в спине и пытаясь ухватиться хоть за какой-нибудь участок тела на против, чтобы не только получить, но и отдать.       Парень уже проник к себе в трусы легко поглаживая себя, вслушиваясь в эти, кажется, уже забытые стоны, от которых ему вновь сносит голову, как когда-то в их первый секс, который случился после концерта в одном из городов во время тура, после чего утром Ганджа был, слабо сказать, что в шоке сам от себя. Уложив на спину Саша растягивает своего мальчика долго, кусая за плечо так, что остаются следы, которые точно превратятся в гематомы, а Диме от этого настолько хорошо, что для повышения эйфории не хватает одно. И это кое-что в нём быстро появляется.       Смирнов вытаскивает свой член, и смочив руку слюной, раскрывает головку, проводя по ней большим пальцем, а затем и полноценно по всему стволу. Он прикусывает нижнюю губу, а от куда то изнутри непроизвольно наружу рвётся тихое: "Дима". Саша вдалбливается в податливое тело очень быстро, иногда целуя, иногда оставляя шлепки. Когда поза начинает приживаться, старший падает на спину, приглашая Димку поработать тоже. Он насаживается и почти сразу находит нужный ритм, вцепившись в плечи партнёра. Комната снова наполняется скрипом кровати и стонами с рыком. Спина младшего красиво выгибается, демонстрируя свою гибкость и играя лопатками. Упругия булочки практически каждый раз ударяются о бёдра партнёра, содовая громкие шлепки, что становятся чаще после того, как старший начинает подорваться на встречу. В какой-то момент малышу хватает сил только на удержание себя на весу, держась за плечи и доверяя крепким рукам на своих бёдрах, поэтому Саша снова просто трахает даже будучи снизу. - Дима, - Смирнов всё таки не сдерживается произнося имя, пока в режиме турбо стимулирует свой пенис. Саша застывает на несколько секунд, находясь в своём малыше на всю длину, и обильно кончает прямо внутрь, издавая какой-то гортанный звук, похожий на рык, из-за чего дёргается Димка от неожиданности, а потом ужи и из-за оргазма, во время которого он чуть ли не подпрыгивает, крича и выплёскивая семя на торс партнёра.       Кончает он по своим меркам очень быстро и тянется за салфетками, когда замечает мокрые глаза в проёме двери. Несколько секундная эйфория сменяется резким осознанием происходящего, которое с силой бьёт по вискам, насылая головную боль и смесь стыда с жалостью.       Димка убегает в ванну тут же, как понимает, что его заметили. Сначала, когда он услышал своё имя и увидел своего парня за рукоблудием, то ему стало приятно, что тот даже дрочит именно на него, но надо же было ему посмотреть на экран.       Да, он прекрасно знал о том, что раньше физически больше нравился своему парню. Да, он понимал, что его тело на данный момент выглядит больше пугающе, чем сексуально. Да, он понимал, что это надо прекращать, но просто не мог. Страх перед жиром, страх перед большой цифры а весах.       Парень поворачивает замок, закрываясь, и плюхается прямо на холодную плитку, спиной опираясь об ванну. Сейчас бы закурить, обдумать увиденное в более спокойной обстановке, а не со слезами на глазах, дёргающейся ногой и непрекращающихся извинений Смирнова, что стоит за дверью, неосознанно преграждая путь на балкон.       Голова гудит и просто раскалывается, он пытается понять в какой момент всё скатилось до того, что его парень предпочёл руку вместо любимого тельца. Пытается вообще вспомнить причину, что заставила его худеть. Но она как-то совсем не всплывает, будто её вовсе не существовало. Он сам не знает зачем это всё. Жить уже даже не хочется, он чувствует себя живым трупом. Но и есть уже не хочется. Организм давно потерял понимание этой нужды. Димка хочет, чтобы это всё закончилось, чтобы это всё прекратилось.       Дверь перед Сашей распахивается только спустя пол часа. В проёме стоит его мальчик, такой бледный, тощий, с синяками под глазами и немного припухшим, красным от слёз лицом. - Саш, - дрожащим голосом зовёт младший, - я готов лечь на лечение.