Текст
23 января 2020 г., 22:08
Матушка заботливо названивает каждую неделю, по-дежурному интересуется какдела-какнаработе и задает всегда один и тот же вопрос:
— А как там с девушкой?
Абдул прикрывает глаза рукой — благо она не видит — и как всегда даёт один и тот же ответ: всему свое время.
Матушка продолжает щебетать в трубку про семью-детей-желанных внуков, а он усилием воли не сбрасывает.
Естественно: Абдулу скоро стукнет двадцать один, а он не то что до сих пор не образовал ячейку общества — даже ни разу никого не приводил в родительский дом.
Естественно: вся консервативная родня, начиная от первого колена, била тревогу.
Сказать им, что Абдула никак не интересовала перспектива обзавестись женщиной, было нельзя.
А что его сердце уже занято, но только мужчиной — было попросту смертельно опасно.
Мужчиной, который никогда о нем не узнает.
Которого он видел только на экране, через тысячи километров интернет-проводов.
К которому Абдул, тем не менее, бежал со всех ног, едва заканчивался рабочий день.
За каких-то два месяца он совершенно привык жить в таком ритме, и даже традиционные вылазки с коллегами в поисках дешевых напитков и ночных приключений отошли далеко на задний план.
— Вы только посмотрите, никак Мохаммед на свидание спешит, — смеялись парни, хлопая его по спине, а Абдул только приподнимал уголки губ, зажимал портфель подмышкой и уезжал на первом же автобусе. — И кто эта счастливица?
Pornoleff — незамысловатый и по-дешёвому пошлый никнейм.
Pornoleff — более шестидесяти восьми часов искусной, с годами отработанной мастурбации на камеру.
Pornoleff — сладкий голос, не проговаривающий «р», и десять тысяч лайков под видео, где этот голос гортанно мурлычет, пока его хозяин засовывает в себя особенно длинный фаллоимитатор.
Абдул сам понимает, какой это бред, но оторваться не может — взгляд намертво прилипает; уши жадно ловят каждый звук, каждый мало-мальский всхлип; руки крепко сжимают член, живо поднимающийся, стоит только мсье Порнолеффу повернуться задом или развести колени в стороны.
За один видеоролик Мохаммед мог бессовестно обкончаться четыре раза — и это, между прочим, личный рекорд с подросткового возраста.
За один видеоролик незнакомый француз возбуждал Мохаммеда так, как не возбуждал никто и никогда в жизни.
С мыслями о нем Абдул засыпает (ну потому что заснуть, представляя на подушке напротив это бесстыдно привлекательное лицо, гораздо легче и приятнее).
С мыслями о нем Абдул спит (ну потому что гребаный Аполлон вебкама не даёт покоя даже в отключке, проникая в каждый сон, картаво шепча разные глупости и седлая бедра Мохаммеда как бравый ковбой).
С мыслями о нем Абдул просыпается (и долго отдрачивает себе в душе, ну потому что по пробуждению образ, естественно, растворяется и оставляет его наедине со своей внушительной проблемой).
Мохаммед переключается с вульгарно-фиолетового сайта на вкладку поисковика.
Оставляет маленькое окошко с видео, на котором предмет его воздыханий прямо сейчас, в прямом эфире кокетливо раздевался под рандеву Стромае.
Вдумчиво гуглит, стараясь не слишком отвлекаться на настойчивые стоны в наушнике, перебирает кучу запросов и продирается сквозь тонны форумов и рекламы, чтобы наконец найти зацепку.
И так спустя полтора муторных часа изучает инстаграм, где, ожидаемо, не написано ни адреса, ни настоящей фамилии, зато значится имя — Жан-Пьер.
Абдул разглядывает тривиальные фото зарубежных пейзажей и видов из окон.
Пропускает бессмысленные снимки завтраков в кафе.
Задерживает взгляд на селфи с собакой черно-белой расцветки, довольно облизывающей тонкий нос хозяина.
Улыбается кичливым позам Жана-Пьера на кружках по фехтованию.
Кусает губы — когда видит зеркала клубных туалетов, в которых тот, в обтягивающих костюмах и с ярким макияжем, фотографируется, высунув язык.
И ощущает гулкие удары в груди — когда долистывает до совсем ранних снимков, где еще по-мальчишечьи весёлый Жан-Пьер обнимает за плечи женщину (с такой же улыбкой как у него) и корчит рожицы девочке с темными волосами.
Шоу в углу браузера давно закончилось, а Абдул сидит с ноутбуком на коленях и даже не шевелится.
Влюбиться в человека на другом краю света.
В картинку с баннеров порносайтов.
В собственные фантазии и домыслы по поводу мужчины, онлайн зарабатывающего обнаженкой.
Даже не влюбиться — по-идиотски втрескаться, втюриться; до потери пульса и связи с реальностью, повторяя «Жан» при каждом движении ладони, пока тот снова раскидывает ноги почти у самого объектива и запрокидывает голову так сильно, что кажется, будто хрящ на широкой шее вот-вот порвет тонкую нежную кожу.
И Абдул как безумный толкается в руку, дышит так громко, что, наверное, слышит вся округа, и в голове у него до смешного примитивная мысль — трахнуть бы.
Трахнуть бы так, чтобы Жан-Пьер не мог произнести не только гребаную «р» — вообще ни слова.
Трахнуть бы так, чтобы позабыл, как выглядят гребаные игрушки, что еженедельно оказывались в его крепкой натренированной заднице.
Трахнуть бы так, чтобы понял, что ни одна сотня долларов извращенцев, написывающих елейные комментарии под его видео, не стоит и капли чувств Мохаммеда.
Кусать эти бедра, поднять их руками, развести еще шире.
Поцеловать подрагивающий член и вылизывать, пока не кончится слюна.
Не дать кончить, чтобы ввести в себя, двигаться вверх-вниз и наконец понять, каково испытывать то, что испытывает Порнолефф во время почти каждой своей эксгибиции.
Снять это одним дублем, показать всем — он его и ничей больше.
Замечтавшись, Абдул чуть не пропускает, как Порнолефф выплескивается себе на живот, сводит брови у переносицы и довольно улыбается.
Замечтавшись, Абдул доводит себя до края за какие-то несчастные несколько секунд.
Затем закрывает вкладки, стирает историю поиска и смотрит на вибрирующий, подсвечивающийся на тумбе телефон.
На заставке сообщения от парней, приглашающих в клуб завтра вечером.
На обоях свежее фото из сторис, где Жан-Пьер кривляется на фоне раскаленной сковороды с физиономией из глазуньи и бекона (сверху: отметка с названием улицы какого-то малоизвестного французского городка).
В уведомлениях несколько пропущенных от матушки и напоминание в ближайшее время взять отпуск на работе.
