Только не рыжая

       С самого утра Рон был напряжен и только чудом не выдал свои планы перед матерью. Близнецы себя сдерживали лучше, но и их слегка потряхивало от волнения.       Причиной же был Поттер — мальчишка не отвечал на письма и получил предупреждение об использовании магии при магглах. Люциус, конечно, мог бы объяснить, что повернутый на свободе эльф уже был продан Малфоям и решил найти лучших Блэков, к которым был привязан ритуалами, что Артур уже и сам собирался проведать мальчишку и его опекунов-магглов, только лишь после его дня рождения, что сейчас Поттера оберегают все — от Дамблдора до Министра. Но к чему это всё? Уж если близнецы возжелали полетать над Британией, то они найдут повод это сделать, привезли же они унитаз из школы, к немому ужасу Молли. Да и Рона невозможно было отговорить от славной миссии спасения.        — Если не вернёмся к утру — отвлекай.        Люциус хмыкнул, но ничего не ответил. Может, и отвлечет. Но смысла он в этом не видел — темноволосого Поттера не спрятать в рыжей хихикающей толпе, да и Форд, который они собирались угнать, далеко не тихо себя вёл, оповещая всю округу о взлёте и посадке. Всё же мётлы были спокойнее и милее.        С этим самым Фордом была презабавная история — Артур обещал Молли продать машину простецам из деревни, чтобы выручить средства для ремонта, учебного года и ухода за Перчиком, а сам лишь взял деньги из запасов на подарки. Люциус уже давно думал, как бы намекнуть миссис Уизли о наличии летающего автомобиля в запертом сарайчике, и был искренне рад тому, что это сделают братья.       Ранним утром «Нора» всегда радовала своей умиротворенной тишиной. Люциус привык вставать раньше, чем желал сам, но в бытность Уизли едва ли не ежедневно заставал последние секунды рассвета при пробуждении.        С окна открывался наилучший вид на двор. Вдалеке виднелся голубой Форд, и Люциус чуть скривился, кутаясь в домашнюю мантию. Вот мальчишки неловко приземлились, помяв ровные грядки; Джордж, нервно оглядываясь, дождался, пока братья помогут Поттеру выгрузить багаж, и попытался припарковаться также, как отец. И волшебством попытался заглушить ревущий мотор. Как близнецы добывали палочки — оставалось загадкой даже для Молли.        — Теперь наверх. Все по своим кроватям. Только очень, очень тихо! — скомандовал Фред. Люциус хмыкнул. Он, например, отчетливо слышал его громкий шепот, и Молли, сидевшая на кухне, наверняка тоже. — Мама позовет завтракать. Ты, Рон, побежишь вниз и радостно крикнешь: «Смотри, мама, кто ночью объявился!» Она обрадуется, и никто не заметит, что мы брали машину.        — Ладно, — согласился Рон, подхватив сундук друга. — Идем, Гарри, — позвал он, — Я постелил себе на диване, тебе достанется…        Поперхнувшись, Рон смолк и лицо его пошло пятнами: от крыльца, разгоняя кур, к ним приближалась миссис Уизли. Люциус хихикнул.        Фред охнул, отпрянув к подошедшему брату.       — Мерлин, — вырвалось у Джорджа.        Молли подошла к ним и остановилась, уперев руки в бока и переводя взгляд с одного виноватого лица на другое. На ней был фартук в цветочек, из кармана которого торчала волшебная палочка. В ход она её применяла постоянно, но сейчас её явно смущал гость.        — Ну? — грозно вопросила она.        — Доброе утро, мамочка, — произнес Джордж, как ему показалось веселым, довольным голосом.               — Вы что, не понимаете, как я волновалась? — яростно прошептала Молли, но достаточно громко.               — Прости, мамуля, но мы должны… были…       Вся троица была выше матери чуть не на голову — Люциус и не замечал, как Рон вытянулся в Хогвартсе, — но смертельно боялась ее гнева.        — Пустые постели, — Молли ткнула пальцем в грудь Фреда, а после поочередно Джорджа и Рона. — Никакой записки. Исчезла машина. Могли попасть в дорожную аварию! — тут она ткнула в грудь Поттера, но тут же потрепала его за плечо и вновь грозно обратилась к сыновьям. — Я чуть с ума не сошла от беспокойства; вы ни о ком, кроме себя, не думаете. Такого я, сколько живу, не помню! Вот погодите, придет отец. Старшие братья никогда ничего подобного не совершали, ни Билл, ни Чарли, ни Перси…        — …наш пай-мальчик, — закончил тираду Фред.        — Не грех бы и перенять у Перси хоть что-нибудь! — воскликнула миссис Уизли особенно громко. Люциусу показалось, что Перси отчаянно вздохнул в своей комнате. — Вы могли погибнуть, вас могли увидеть, отец из-за вас может потерять работу…        Гневу ее, казалось, не будет конца. И, только охрипнув, она повернулась к Гарри, который попятился от нее в страхе.        — Милости просим, дорогой Гарри. Входи, сейчас будем завтракать, — приветливо улыбнулась хозяйка и с этими словами поспешила обратно в дом.        Мальчишки переглянулись и поспешили внутрь. Люциус тихо рассмеялся и решил, что ему ни в коем случае нельзя пропустить продолжение.        Молли суетилась у плиты, готовя завтрак: бросала на сковородку сосиски и между делом метала грозные взгляды на провинившихся сыновей, приговаривая:        — Не понимаю, о чем вы только думали… никогда бы не поверила… Тебя, мой мальчик, я ни в чем не виню, — заверила она Гарри, стряхнув ему на тарелку восемь сосисок, — Мы с Артуром очень о тебе беспокоились. Как раз вчера вечером решили ехать за тобой, если к пятнице не придет ответ на последнее письмо Рона. Но ты сам подумай, — она подкинула к сосискам глазунью из трех яиц, — лететь через полстраны на нелегальном автомобиле! Наверняка кто-нибудь заметил!        Затем она коснулась грязной посуды в мойке волшебной палочкой, и та стала сама себя мыть, легонько позвякивая.        — Была низкая облачность… — промямлил Фред.        — Во время еды не разговаривают.        — Они морили его голодом! — попытался переменить разговор Джордж.        — К тебе это тоже относится, — не успокаивалась мать. Но, намазывая Гарри хлеб маслом, выглядела уже не так грозно. — Джинни, детка, мы тебя разбудили?        — Доброе утро, — кивнул Люциус, направляясь к своему месту. — Нет, я сама встала.        — Яичницу? Или салат?        За почти год жизни под одной крышей Молли усвоила, что Люциус не любит тяжелые сытные завтраки и обожает кофе. Он был благодарен за эту внимательность. Впрочем, подобными привилегиями обладал только он — мальчишек Молли собирала в особенной спешке, путая говядину для Перси и курицу для Рона, но лишь относительно беспечная жизнь позволяла ему различать и поспевать за подвижными как ртуть рыжими сорванцами, и Молли он уже спустя неделю жизни с Уизли не винил. Кроме как за то, что она явно не думала о возможных проблемах многодетной семьи.        — Я только яблоки хочу, спасибо.        — Джинни перечитала Ведьмополитен, — попытался пошутить Фред, и мгновенно обзавёлся фиолетовой шевелюрой. — Воу! А мне нравится, спасибо, сестрёнка.        Молли было достаточно лишь одного взгляда, чтобы Фред молча уткнулся в свою тарелку. Про то, что Люциус похудел они пытались шутить с самого возвращения из Хогвартса, и Молли это сильно беспокоило, даже сильнее, чем их шалость с автомобилем. Сам Люциус видел причину в привычном с прошлой жизни питании и постоянных занятиях: то по хозяйству помогал, то тренировал непослушные руки и слабо контролируемую беспалочковую магию, то летал на метле с братьями, то засиживался дольше положенного в сарае с Артуром, постоянно мысленно его проклиная, но не смея сбежать от интересных артефактов. Даже сделал себе небольшую заколку на волосы, которая собирала их в аккуратную прическу. Но, признаться, без Артура не смог бы.        Молчали, пока тарелки не опустели, что произошло довольно быстро. Люциус успел лишь вымыть и порезать пару яблок и поспевшую клубнику, да получить от Молли чашечку кофе с молоком.        — Ох, как я устал, — сладко зевнул Джордж, положив на тарелку нож с вилкой. — Пойду-ка посплю…        — Нет, не пойдешь, — оборвала его Молли. — Ты не спал всю ночь по собственной глупости. Ступай в сад, пора выдворить гномов. Они опять все заполонили.        — Но мама…        — И вы оба пойдете, — посмотрела она на Фреда с Роном и прибавила, обратившись к Гарри: — А ты, мой мальчик, ступай наверх, отдохни. Ты ведь не просил их лететь за тобой в этом несчастном автомобиле.        — Можно мне пойти с Роном? Хочу посмотреть, как выдворяют гномов. Я этого никогда не видел.        — Ты очень добрый мальчик, Гарри, но выдворять гномов — скучная работа, которая посильна этим маленьким бездельникам. Посмотрим, что об этом сказано у Локхарта, — Молли взяла с каминной полки увесистый том.        — Но мы знаем, как их выдворять, — запротестовал Джордж.               Люциус показательно закатил глаза, перемигнувшись с братьями. Профана и врунишку Гилдероя Локхарта — миловидное лицо, обрамленное светлыми локонами, ярко-голубые глаза и всеобъемлющее самолюбование — он недолюбливал ещё со школьной скамьи, особенно из-за того, что тот совершенно не изменился с выпуска, пока все остальными тщетно наблюдали за всё углубляющимися морщинами, однако Молли любила читать его напитанные самовлюбленностью книжки. Должно быть, она просто не помнила хвастливого младшекурсника, как не замечала долго и самого Люциуса.        — Ах, он прекрасен! — воскликнула Молли, — А как знает свой предмет — домашних вредителей.        — Да ладно, а оборотни? — отчетливо шепнул Люциус, вызвав улыбку Джорджа. — Так, домашний песик?        — Это замечательная книга…               — Мама его обожает, — громко прошептал Фред в ответ. — Ведь он и оборотня обратил обратно в человека.        — Не говори глупостей, — сказала миссис Уизли, порозовев. — Ну ладно, если вы знаете лучше Локхарта, как обезгномить сад, идите и работайте. И если хоть один гном останется, пеняйте на себя. Джинни, а мы с тобой продолжим готовиться к школе.        Люциус устало выдохнул.        Молли требовала, чтобы он повторил ей все правила поведения и безопасности, которым она учила дочь с малых лет, проверяла правописание и простые вычисления, допустила до своей маленькой зельеварни и даже пообещала после дня рождения показать заклинания и не отбирать палочку на лето, если Люциус не будет колдовать в присутствии магглов и работников Министерства.        Он был бы рад поскорее уехать в Хогвартс. В «Норе» никто не позволил бы ему вспомнить любимые темные чары, устроить дуэль с мальчишками, чтобы наконец размять закостеневшие руки, ему даже летать не давали больше пары часов — вдруг что случится. Однако Молли учила его многому тому, чего он и не знал — в связи с потерей домовиков и привычного финансирования это было весьма кстати. Но это было не то, чего он желал.        — Приберись пока в гостиной, милая, а я приготовлю обед. А после приступим к зелью от фурункулов, оно меня спасало первые три курса.        Люциус изобразил на лице радость.        Повинуясь магии — беспалочковые чары давалась всё легче, и Люциус признавался, что будучи взрослым гораздо меньше тренировался в их использовании — исчезла с полок пыль, направились на свои места оставленные на диване книги и небрежно раскиданные подушки, в единый шуршащий комок собрались фантики, отправившись в пламя камина. Стоило заметить, что колдовать так, как прежде, стало почти невозможно. У Джинни Уизли были достаточно крепкие и гибкие руки, однако они не привыкли к колдовским жестам и потоку магии, да и выносливость была вовсе не та, которой обладал Люциус. Ему этого не хватало порой. И становилось страшно — что ещё он утратил при перерождении и сможет ли он это вернуть.        — Крути меня! Крути! — послышалось со двора.        Люциус скривился. От гномов всегда избавлялись сильнодействующим ядом, убивающим только эту нечисть, и способ Локхарта был несуразной гуманной версией, чтобы «не пустить тьму в сердце». Конечно же, это не работало — гномы всегда возвращались, да ещё и просили, чтобы их снова выкинули, исключительно забавы ради.        Вскоре возгласы гномов стихли — мальчишки раскидали всех, кто вылез на поверхность.        В доме хлопнула входная дверь.        — Это отец! — воскликнул Джордж с улицы.        Люциус скривился и, оценив результат своей работы, направился за Молли.        Артур устало сидел в кухонном кресле, сняв очки и зажмурившись.        — Какая выдалась ночь, — тихо сказал он, протянув руку за чайником. Мальчики, явно прибежавшие со двора, чтобы поскорее увидеть отца, уселись вокруг него. — Девять вызовов. Девять! Старик Наземникус Флетчер, стоило мне повернуться спиной, пытался подвергнуть меня проклятию…        Он отхлебнул хороший глоток чаю и вздохнул. Люциус вскинул брови, уже собираясь расспросить об этом, но вовремя прикусил язык. Джинни не могла знать известного дельца из Лютного.        — Были интересные случаи, папа? — полюбопытствовал Фред.        — Всего несколько тающих ключей, да еще кусачий котел, — зевнув, ответил Артур. Он был весь в пыли и грязи, но настолько устал, что не мог даже взмахнуть палочкой. — Было одно пренеприятное вещество. Но оно не по нашему департаменту. И еще обнаружились исключительно странные суслики, на допрос вызвали Мортлэйка. Слава богу, суслики в ведении Комитета по экспериментальной магии…        — Не понимаю, кому охота тратить время на тающие ключи? — спросил отца Джордж.        — Есть еще любители поиздеваться над магглами, — вздохнул Артур. — Продадут простецу такой ключ, а ключ возьмет и сойдет на нет. Маггл ищет его, ищет, а ключ как сквозь землю провалился. И виноватых нет. Они ведь не заявляют о пропаже, не хотят признать, что существуют тающие ключи. Говорят, что потеряли. Они что угодно стерпят, лишь бы не замечать магии, даже если она творится у них под носом. Чего только наши люди не заклинают, вы даже не можете себе вообразить.        — Например, автомобили?        Люциус расплылся в предвкушающей улыбке.        Молли вошла в кухню, держа в руке, как меч, длинную кочергу. Артур широко раскрыл глаза и виновато глянул на жену.        — К-какие автомобили, дорогая Молли?        — Да, Артур, автомобили, — глаза у Молли сверкали, — Представь себе волшебника, который купил старенькую развалюху и сказал жене, что разберет ее на части единственно затем, чтобы понять устройство. А на самом деле применяет к ней чары летучести. И пожалуйста, на этом автомобиле можно лететь хоть на край света, хотя ещё при сыновьях ты клялся, что не будешь этого делать и продашь этот аппарат!        Артур замигал и пустился в объяснения.               — Видишь ли, дорогая, ты сейчас поймешь, что этот волшебник ни на йоту не нарушил закон. Хотя, конечно… э-э… было бы лучше, если бы он сказал жене правду… В законе существует оговорка… если волшебник не имел намерения летать, тот факт, что автомобиль приобрел летучесть, не означает…        — Артур Уизли, ты сам сочинил этот закон, и, конечно, эту оговорку предусмотрительно вставил! — гремела миссис Уизли. — Чтобы безбоязненно баловаться у себя в сарае со всеми этими глупостями простецов! Так вот, к твоему сведению, сегодня утром к нам прилетел Гарри в том самом автомобиле, который для полетов не предназначался!        — Гарри? — ничего не понимая, проговорил мистер Уизли. — Какой Гарри?        Он оглядел кухню, увидел Поттера и подпрыгнул от изумления. По правде, нужно было сильно постараться, чтобы не заметить Поттера, смотрящегося совершенно инородно на «рыжей» уютной кухне. Или же просто быть Артуром Уизли.               — Боже мой! — воскликнул он. — Да ведь это Гарри Поттер. Счастлив тебя видеть! Рон столько нам про тебя рассказывал…        — Ты говорил мне, что продал эту маггловскую жуть, а сегодня ночью твои сыновья слетали в этом автомобиле на Тисовую улицу и привезли нашего друга. Что ты на это скажешь? — голос Молли крепчал.        — Мы же уже летали на нём раньше, пап, — с хорошим чувством момента добавил Люциус, изображая невинный взгляд. — А нам нельзя было?        Молли стала раздуваться, словно под воздействием зелья, а Артур стремительно побледнел, сохраняя на лице застывшую скованную улыбку.        — Нам здесь больше нечего делать, — прошептал Рон Гарри. — Пойдем, я покажу тебе мою комнату.        Люциус быстро пристроился к ним на хвост, заметив, как близнецы рванули в сад, а бедняга Перси только пришёл к завтраку перед работой.        — Ты с нами? — вскинул брови Рон. — Обычно тебя не заставить с кем-то общаться, кроме нас и Лавгуд.        — Ты так и не рассказал про Философский камень.        Рон смутился до алых ушей.        — Да всё момента не было подходящего…        — Ты для сестры просил его сохранить? — вдруг вклинился в разговор Поттер.        — Да. Мы с тобой там больше ничего нового не видели, а ей было бы интересно.        Поттер кивнул и резко наклонился к ботинку. Под серым носком скрывался осколок, только чудом не оцарапавший его.        — Ты… — едва справился с эмоциями Люциус, — Весьма сомнительное решение, знаешь ли.        — Не знал, куда его ещё пихнуть, — признался смутившийся Поттер, отводя взгляд. — В последний момент взял перед… побегом. Это зеркало было последним, что охраняло философский камень. Оно называется ЕИНАЛЕЖ.        Люциус лишь мельком взглянул его, прежде чем застыть на томительные мгновения. Впервые с появления в «Норе» он увидел в отражении самого себя. Он находился за ошарашенной «Джинни», тем, которым он себя помнил: с короткой стрижкой, волосок к волоску, смешливым взглядом серых глаз, широкими плечами и надменной улыбкой. В любимой дорогой мантии, по которой отчаянно скучал, с отцовской тростью в руках.        — Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание, — усмехнулся Рон. — Счастливый увидит там лишь только себя. Я вот вижу себя с Орденами Мерлина всех трёх степеней, а ты?        — Себя, — признался Люциус честно, — но старше.        Поттер отвернулся, и Люциус поспешил спрятать зеркало в карман маггловского комбинезона. И без вопросов было понятно, что он видит вместо отражения. Уж больно печальным взглядом он провожал осколок, явно не расставаясь с ним и специально пряча в носке.        — А теперь всю историю целиком.

***

       Джинни Уизли родилась одиннадцатого августа, застав самые первые минуты дня. Люциус Малфой был рождён десятого августа в последние минуты до полуночи. Ему казалось, что его появление здесь было предрешено.        В эти минуты, насчитывающие не более получаса, он чувствовал себя единственно свободным. «Нора» спала. И в этой хрупкой тишине Люциус окончательно и бесповоротно прощался со своим прошлым. Он ступал босыми ступнями по мокрой траве, поскальзываясь на гладких камнях и едва слышно поминал Мерлина и Моргану, оглядываясь на безмятежный дом. Путь вёл к лесной тропе. Далеко Люциус идти не собирался, но необходимо было сделать всё так, чтобы следы не обнаружили близнецы.        Неглубокая яма, вырытая вручную садовой лопаткой. Свёрнутый в бумагу, исчерченную рукой Люциуса, старый камешек Джинни, который более не годился для «черепашки» и лист с кривым детским рисунком — наивной мечтой о карьере аврора. Стоило сделать это сразу, как только Люциус оказался здесь. Похоронить её. И старого себя, если быть совсем уж честным.        — Я всё исправлю, — пообещал он побеспокоенной земле. Возможно, себе, а возможно и той, чье место занял. — Я знаю, что нужно делать.        Он отправился к реке, вымыл руки и остудил горячее лицо. Ночь вступала в свои права. Люциус не хотел возвращаться в «Нору» и причин тому было множество.        Тридцать первого июля пришло письмо на имя Джиневры Молли Уизли. Семейство устроило пир с клубничным пирогом, и Артур торжественно вручил Люциусу его палочку. Она была и похожа на ту, старую, выбравшую мальчика в магазине на Косой Аллее, но и в то же время несколько другой. Такая же светлая, но не настолько вычурная. На ней не было вырезанных тисовых ягод и иголок, из-за которых Эйвери дразнил его первые курсы, она была прямая и простая, лишь на рукояти узор, будто переплетенные нити в свитере. И в руке Люциуса она каждый раз отзывалась теплом. Молли пообещала её забрать тут же, если дочь будет колдовать по поводу и без, как наказанные до совершеннолетия мальчишки (Фред и Джордж шкодливо подмигнули Люциусу, будто обещая рассказать свои секреты по возвращению палочек). Магглы могли заметить.        Он вспомнил некоторые чары, тайно, разумеется. Потом Молли показала ему пару бытовых заклинаний (Люциус о них и не слышал, ему всегда приходили на помощь домовики и портные) и простейшие чары поиска. «В Хогвартсе можно и заблудиться, милая». Люциус хмыкнул. Уж кто-кто, а он отлично помнил популярные и некоторые тайные закоулки замка.       И вот, в ночь перед празднеством, он окончательно похоронил для себя Джинни и своё прошлое.        Стоило Люциусу коснуться головой подушки, как он моментально погрузился в сон, чтобы ранним утром вскочить от взрыва над головой — его комната теперь находилась прямо под спальней близнецов, потому как с отъездом Билла и Чарли и коррекции «черепашки» исчезли и их комнаты. А Перси переехал со своего третьего на второй, прямо напротив младших братьев.        — Фред и Джордж! Что это вы тут устроили?        Люциус потянулся, устало выдохнул и направился в ванную. Он считал дни до отъезда в Хогвартс, с особенной печалью вспоминая про дормиторий и общественные душевые.        — Джинни, подожди, — в один прыжок преодолев несколько ступенек, воскликнул Перси — очки у него перекосились, а волосы стояли дыбом после сна. — Пусти меня первым, пожалуйста, мне на работу.        Люциус вновь оглядел его, кинул взгляд на часы в гостиной и кивнул. После длительной переписки они вживую поговорили всего трижды, и братец постоянно пропадал в Министерстве (этим летом он помогал в Отделе магического образования после того, как превосходно проявил себя на СОВ). Люциус даже чувствовал незначительное беспокойство, но быстро отбросил эти мысли в сторону.        — Мало флоббер-червей, — заметил Джордж, разминая распухшее левое ухо.        — Скорее много мяты, — покачал головой Фред с алым правым ухом. — Слишком старались перебить вкус и запах зубов.        — Но в таком случае это все так же не… Доброе, Джинни. Очередь?        — Да, — кивнул Люциус. — Что опять пытались сварить?        — Улучшали усыпляющее, — признался Джордж. — У магглов нет зелий, но есть таблетки. Их гораздо удобнее принимать и действуют в чем-то эффективнее. Вот хотели доработать зелье в пластинки.        — И они ужасны на вкус, — хмыкнул Люциус. — Они большие, что ли? Долго надо жевать?        — Рассасывать, — выдохнул Фред, но вдруг встрепенулся. — Но можно сделать маленькими, только рассчитать дозировку.        — И тогда можно уменьшить мяту, — щелкнул пальцами Джордж. — Джин, спасибо, пока. Фред, пиши профессору.        Люциус недоверчиво покачал головой. О том, что старина Снейп помогает рыжим гриффиндорцам он не знал, но заглянул как-то в ответное письмо. Пусть ни одна его правка не несла доброго слова, но он помогал им: всё исчеркано алыми чернилами, знакомым угловатым почерком, а на полях быстрые наброски таблиц и примеров удачного результата — Снейп даже спустя столько лет горел своим делом. И удивительно, как они пробрались под его ледяную броню.        Люциус, например, так и не смог. Между ними всегда была стена, были лишь времена, когда они ее удачно не замечали.        Уизли занимательно подходили к празднованию дня рождения. Артур, родившийся в феврале, брал в этот день выходной, провел день с Молли и Люциусом, а вечером отправился с друзьями к магглам, вернувшись подвыпившим и счастливым и с рассказом о боулинге. Молли родилась тридцатого октября, и приглашала друзей домой, угощала пирогами и бокальчиком андалузского, а после устраивала танцы под Селестину Уорлок. Дети, за исключением Персиваля и Джиневры, родились в учебный год, и Молли пекла им торты и отправляла подарки с совой. Прошлых праздников Люциус не застал.        Пусть и его, и Перси поздравляли в разные дни, угощая тортом и позволяя день отдыхать от домашних дел, но отмечали в один, ровно посередине между ними, шестнадцатого августа.        — Лавгуды обещали прийти, — заметила Молли, подавая мужу чай. — И Пенелопа прибудет камином.        — А Седрик? — встрепенулся Артур, отрываясь от маггловской газеты.        — Придёт, конечно же, — улыбнулась Молли, порозовев.        Люциус фыркнул. Седрик Диггори, тихий, улыбчивый хаффлпаффец, приезжал на Пасхальные каникулы и заглядывал в «Нору» целую неделю, сопровождая Люциуса и Луну на прогулках по полям и даже проведя их к магглам. А ещё он убедил Люциуса, что нужно познать в жизни всё и научил кататься на маггловском ве-ло-си-пе-де. Седрик учился вместе с близнецами и с радостью соглашался на летние дружеские матчи по квиддичу и плюй-камням. Ему, должно быть, было одиноко дома.       — Письма из школы, — зайдя на кухню, произнес Артур, передавая Гарри и Рону одинаковые конверты из желтоватого пергамента, на которых зелёными чернилами был написан адрес. Письма первокурсникам приходили традиционно раньше, нежели остальным студентам, но в этом году особенно задержались. — Дамблдор уже знает, что ты здесь, Гарри… этого человека не проведёшь. И вам двоим тоже пришли, — добавил он, когда на кухню неторопливо вошли Фред и Джордж в пижамах.       На несколько минут воцарилась тишина. Люциус наслаждался кофе со сливками, наблюдая за братьями: близнецы сверяли свои письма со списками для второкурсников, отчетливо хмурясь, Перси же спрятал личные письма в нагрудный карман, едва взглянув на школьное. Выглядел он донельзя задумчивым.        — И тебе тоже велено купить все книги Локхарта! — воскликнул Фред. — Новый учитель по Защите от Темных Искусств, видимо, его поклонник… готов поспорить, это ведьма.       В этот миг Фред поймал взгляд матери и мгновенно сосредоточился на намазывании мармелада.       — Недешёво это выйдет, — сказал Джордж, быстро глянув на родителей. — У Локхарта дорогие книги …       — Справимся, — ответила миссис Уизли, хотя и выглядела взволнованной. — Думаю, многие вещи для Джинни нам удастся купить в магазине подержанных вещей.        Люциус отчетливо скривился.        — Так нужно, детка.       — У меня же есть палочка и остальные учебники. А сочинения Локхарта можно купить сразу на всех, часть из домашней библиотеки взять. Занятия у нас не совпадут никогда, а договориться, чтобы их передать друг другу, мы сможем.       — Если только ты не попадешь на Рейвенкло, — заметил со смешком Джордж.        — Профессор-то раздвоиться не сможет, — закатив глаза, ворчливо заметил Люциус.       — Скорее уж на Слизерин, — хихикнул Фред, изображая повадки сестры, — Королева Слизней.       — Ну-ка прекратите! — грозно нахмурилась Молли. — Завтракать, и по делам. Сегодня прибиритесь обязательно. Прогуляемся завтра все вместе в Косой Переулок, а вечером поздравим Перси и Джинни.        — Гарри, Гермиона и Лаванда написали, — позвал Рон, ткнув друга в бок. — Говорят, что до тебя не могли дозваться.        — Может, позовете подруг? — предложил Артур. — У Джинни поместятся две лишние кровати, а нет — так поставим шатёр.        — Правда? — засиял Рон. Люциус отчетливо заскрежетал зубами. — Правда можно? Мам?        — Напиши девочкам, — кивнула Молли.        Вилка в руке Люциуса погнулась.        — Ты можешь переехать ко мне, — тихо предложил Перси. Сегодня он сел с Люциусом, и, казалось, хотел о чем-то сказать. — Если станет тяжело.        — Что за это хочешь?       Перси скосил глаза на Люциуса.        — Ничего, Джинни. Я же вижу, что ты не рада компании незнакомых девушек.        — Тогда лучше ты ко мне, — хмыкнул Люциус, — у тебя вещей меньше, и у меня действительно просторнее. Хоть ширму наколдуешь, если что.        — Хорошо. Сейчас и перееду.        Люциус хотел было напомнить, что девочки еще и не получили приглашения, но лишь кивнул.        — Что вы собираетесь сегодня делать? — спросила Молли, убирая со стола.       Гарри, Рон, Фред и Джордж планировали пойти на холм к небольшому загону, принадлежавшему Уизли. Он был окружён деревьями, закрывавшими его от расположенной внизу деревни, и могли со спокойной душой играть в квиддич, если только не залетать слишком высоко.        — Джинни, ты с нами? — спросил Фред, натянув новые перчатки и шлем. Их нужно было опробовать до настоящих игр. — Давай, именниница, покажешь Гарри класс.        — Самому молодому ловцу за столетие? — хмыкнул Люциус, самодовольно улыбнувшись. Поттер весь покраснел и недоуменно нахмурился. — Подставляете меня, да, братцы?        — Джинни рождена для неба, — пояснил Джордж Поттеру. — Пошли. Седрик принесёт маггловский мяч, он почти как квоффл.        — Седрик придет? Я думала, он только завтра соберётся.        — Ради твоих пасов, сестренка, он к нам переедет — такая тренировка!        Люциус хмыкнул. Он ускорял мяч магией, что не прошло бы с настоящими квиддичными, особенно на матче, где любое вмешательство отслеживается.        — Мы играли яблоками, — заметил Поттер.        — Потому что мяч у Седрика, — кивнул Люциус.        — А Седрик придет только к Джинни, — подхватил Джордж.        — А Джинни всё не могла наиграться с палочкой, — Фред не успел закончить фразу, как у него отрос кончик носа, свесившись ниже подрободка, — Смотрите, я — Снейп!       Через пять минут они уже шагали вверх по холму с мётлами на плечах. Перси же отправился переносить вещи и, как подозревал Люциус, читать в одиночестве письма.       Поттер щедро поделился своей метлой. Нимбус-2000 был несравненно лучше Метеоров Уизли, — метлу Рона зачастую обгоняли пролетавшие мимо бабочки, а метла Люциуса и вовсе была создана для семейной пары пенсионеров, — однако и управлять им было тяжело. Нимбус отвечал на малейшее движение, а иногда и своевольничал.        — Хотел бы я знать, что Перси замышляет, — нахмурился Фред, разминаясь. Люциус только слез с Нимбуса, на котором тут же взлетел в небо Рон. Сами близнецы летали на Чистометах, крепкий ученический инвентарь. — Он сам не свой. За день до твоего появления прислали результаты его экзаменов. Двенадцать С.О.В. — а он едва порадовался.       — Стандарты Обучения Волшебства, — пояснил Джордж, заметив удивление на лице Поттера. — У Билла тоже было двенадцать. Если не принять мер, то у нас в семье появится ещё один Староста Школы. Не думаю, что мы перенёсем такой позор.        — Он работает, вы это знаете, — Люциус хмыкнул и припал к запотевшему стакану с холодной водой. — О, Седрик.        Юноша — ещё только на Пасху его можно было звать мальчиком! — махал всем Уизли, поднимаясь на холм. В плотной сумке поместился черно-белый мяч, который отец купил ему после долгих уговоров. Кажется, даже в Хогвартсе он тренировался с ним.        — Не представляю, как мама с папой вытянут все наши школьные принадлежности в этом году, — сказал Джордж. — Пять комплектов книг Локхарта! А Джинни нужны ещё мантии, палочка и всё такое…        — Учебники и палочка у меня уже есть, — пожал плечами Люциус и нахмурился, отметив, что раньше подобного не делал. — И часть книг дома лежат, так что мелочь остаётся. Успокойся и не нагнетай.        — Мантии, — напомнил Фред. — И котлы. Они дорогие.        Люциус пожал плечами. Не стоило заводить так много детей, если не на что купить даже необходимое.        — Ты точно Диггори, а не Хагрид? — уточнил Фред, наигранно запрокидывая голову. Даже чуть присел, чтобы казаться ещё ниже.        — Тебе уже и метла не нужна, чтобы мяч закинуть, — поддержал брата Джордж.       — Балагуры, — хмыкнул Седрик, пожимая им руки. — Джинни, привет.       Люциус не смог вырваться из медвежьей хватки хаффлпаффца, заключенный в крепкие объятия.        — Прекрати, Диггори, платье помнёшь.        — Прошу простить, миледи, — отпустив Люциуса, притворно раскланялся Седрик. — О, как я посмел лишь взглянуть на вас, не то что прикоснуться!       Поттер, не удержавшись, хихикнул.       — Мяч подлатал?       — Вот такие нынче миледи, — обратился Седрик к Поттеру, — ни объятий, ни приветствия, ни прощения. Только мяч им и нужен. Я Седрик Диггори.        — Гарри Поттер.        — Приятно познакомиться, Поттер. Эй!        Люциус вытащил мяч, проверил его — в прошлый раз они случайно насадили его на засохший сук, пробив насквозь — и деловито оседлал метлу Седрика, Комету.        — Опоздавшие, Диггори, стоят в очередях. Эй, Рон! На позицию!

***

      Молли разбудила всех рано, суетно раздала со сэндвичу с чаем и отправила камином в Косой Переулок. Люциус сонно огляделся. Всю ночь он слушал рассказы Перси о том, как прошёл год и о его летней стажировке, и даже с утра его преследовало чувство, будто брат что-то скрыл. Люциус с изумлением угадывал в нем себя: менее напористого, более скромного, но у Перси были схожие мысли и какие-то фразы, которые Люциус ненароком оставлял в письмах.       — Мерлин, где же Гарри? — Молли прижала ладони к груди. — Всё-таки перескочил. Это из-за твоих расчётов, Артур!        — Нет, нет, милая, всё должно быть в порядке, — нервно протирая платком лысину, запричитал Артур. — Надо скорее его найти. Разделимся: Фред, Джордж…        — Мы в аптеку, — тут же встрял Фред. — Наберем ингридиентов на всех и за котлами для Джинни и Рона.        — А Рону зачем? — сонно ляпнул Люциус.        — Он свой расплавил.        — Не я, а Гарри, — обиженно поправил Рон.        — Хорошо, идите, — взмахнул руками Артур, прерывая их. — Перси…        — Мы с Джинни пойдем за писчими принадлежностями, — кивнул старший.        — И загляните за полиролью для мётел и дымолетным порошком. Рон, иди с ними. Молли, мы с тобой за мантиями. И все встретимся в книжном. Посматривайте по сторонам, чтобы перехватить Гарри. Далеко он не мог попасть.        — Милый, какие лавки, какой книжный? Нам нужно в банк, у меня с собой ни кната.        — Мальчикам я уже немного дал, но ты права, нужно взять больше. Идём.        — Я с вами, — запротестовал Рон, придержав отца за рукав потертой мантии. — Вы же сначала к возможным каминам, да? Остальные-то сразу к лавкам.       Артур кивнул, и, взяв сына за руку, отправился за мельтешащей Молли.        Люциус покачал головой, сдерживая зевоту. Искать Поттера он не собирался, тот точно не пропадёт, а вот прогуляться без опеки родителей впервые за всё это время — очень заманчивое предложение.        — Перья и пергамент? — уточнил Люциус.        — Почти, — нервно кивнул Перси. — Пойдем, нас ждут.        Люциус встрепенулся, насильно прогоняя сонливость. Перси, изредка оглядываясь, повёл его к небольшому желтому зданию в форме конуса, на котором виднелась неприметная табличка «Медный черпак».        — Подождешь меня? Я быстро, обещаю. Это… это важное дело.        Люциус кивнул, едва сдерживая маску сонливости и безразличия. Перси скрылся за дубовой дверью. Люциус скользнул следом спустя некоторое время, юркнул за пышное растение в жёлтом глиняном горшке и магией усилил чувствительность своих ушей. Далось это с непривычки тяжело. Перси сидел рядом, за деревянной перегородкой, и Люциус даже видел его и его спутников.        Игнатиус и Мюриэль Пруэтты. Какая встреча.        — Добрый день, дядюшка, — чуть поклонился Перси.        — Рад видеть тебя, Персиваль. Присаживайся. Полагаю, ты обрадуешь меня своим ответом.        — Дядюшка, я… я хочу просить вас о…        — Старая шарманка, — прервала Перси Мюриэль. — Ты можешь любить родителей, милый, можешь считать выбор братьев правильным, но у каждого есть долг. Ни один из нас не желает стать последним в Роду, понимаешь ли ты это? Или всё плаваешь в пучине сомнений?        «Вот, кто ему писал», — промелькнуло в голове Люциуса.        — Я хочу попробовать, — решительно кивнул Перси. — Но младшие ответят на ваше предложение только тогда, когда на моем примере убедятся, что всё в порядке и могут сами принимать решение.        Игнатуис поднял на Перси безразличный взгляд. «Должно быть, его жены не стало».        — Ты можешь быть один, племянник, мне нет дело до этого. Главное для меня — научить тебя, передать накопленное. Что толку от родовых знаний без самого Рода?       — Мне исполняется шестнадцать, — Перси выпрямился, до белых костяшек сжав кулаки. — По старым законам я могу на это пойти без одобрения. Отказаться от всего и… от всех.        — Да, но не твоя сестра. Братья тебя, я полагаю, не поддержали.        Перси покачал головой.        — Они похожи на Гидеона и Фабиана этим. Те тоже никогда не видели перспективы в компромиссах и договорах, и научили этому Молли.        — Что… что нужно от меня?        — Я дам тебе порт-ключ. В день шестнадцатилетия произнесешь «В бурях покой» когда будешь готов. Остальное лишь формальность в Министерстве и Палате, это я возьму на себя.        — Благодарю, дядюшка. Тетушка, рад был встрече.        Люциус поспешил наружу.        — Не заскучала? — скованно улыбнулся Перси, нервно поправляя очки.        — Нет, загляделась на ту мантию. Правда, красивая?        — Очень.        — Тебя по работе вызвали? Как папу, на сверхурочные?        Люциус кивнул на вход «Медного черпака».        — В каком-то смысле, определенно да. Пойдем за покупками? Или сначала купим мороженое?        — А нам хватит?        — Угощаю, — хмыкнул Перси, взяв Люциуса за руку. — Идём, нужно многое успеть.        Они купили по малиновому сорбету, съев его на летней веранде, прогулялись вдоль мощенной улочки, заглянули за перьями, дымолетным порошком, застали возле «Всё для квиддича» Рона и его друзей — испачканного с ног до головы золой Поттера и двух гриффиндорок, Лаванду Браун и Гермиону Грейнджер.        — Где ты только так испачкался? — воскликнул Перси.        — Гарри выбросило в Лютный Переулок, — с сияющими глазами поведал им Рон. — Представляете, прямо в «Горбин и Берк»! А там, — Рон понизил голос, — Малфои продавали своё добро.        Люциус прикрыл глаза. «Никогда — НИ-КО-ГДА — не забывать проверять помещение чарами! Мерлин всеблагой, как я не угодил в Азкабан раньше?»       Перси взмахом палочки очистил благодарного Поттера.        — Но в «Истории Хогвартса» написано, что студентам запрещенно колдовать на каникулах! — заметила Грейнджер. Казалось, что её речь ускорили чарами. — А в «Старостах, добившихся власти» отмечали, что любое даже незначительное нарушение правил навсегда остаётся в личном деле студента, которое по окончанию Хогвартса приходит и работодателю. А ещё я…        — Это не так, — прервал её Перси. — Колдовать нельзя при магглах.        — Мои родители магглы, и они на нас смотрят.        Люциус поморщился, переглянувшись с Перси.        — Он имеет в виду, что мы на территории волшебников, — пояснила их подруга, откидывая за спину светлые локоны. — Меня зовут Лаванда Браун, это Гермиона Грейнджер.        — Приятно познакомиться, — кивнул Перси, представив их. — Мама знает, что Гарри в порядке? Хорошо, тогда, если вы все купили, пойдёмте в книжный.        — Не самая лучшая идея, — заметил саркастично Люциус.       Они были не единственными, кто хотел попасть во «Флориш и Блоттс». Когда они подошли к магазину, то, к своему удивлению, увидели огромную толпу у дверей, которая пыталась попасть внутрь. О причине возвещал большой баннер, растянутый через все верхние окна:

ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРТ

будет раздавать подписанные копии своей автобиографии

ВОЛШЕБНЫЙ Я

сегодня 12.30–16.30

      — Мы сможем с ним встретиться! — запищала Грейджер. — Он же написал почти весь список книг для школы!        — Ладно написал, — махнула рукой Лаванда. Люциус с прискорбием отметил, что она покраснела, — он совершил всё то, о чем рассказал читателям.       Казалось, толпа состояла в основном из ведьм примерно одного возраста с Молли. У двери стоял изнурённый волшебник, который говорил: «Спокойнее, прошу вас, дамы… не толкайтесь… осторожно, книги…»       Гарри, Рон, Лаванда и Гермиона протиснулись внутрь. Длинная очередь уходила в самую глубь магазина, где Гилдерой Локхарт подписывал свои книги, где-то там мелькали и рыжие всполохи остальных Уизли.        — Не хочу в эту толпу, — заметил Люциус, придержав Перси за рукав.        — Я тоже, — кивнул он. — Посидим?        Они с комфортом разместились неподалеку. Перси создал чарами тень и прохладный ветерок, столь необходимый в полуденную жару.        Из «Флориш и Блоттс» послышались восторженные возгласы и треск затвора колдокамеры. Локхарт соизволил выйти к почитателям.        Среди тех, кто подошёл позже, вдруг оказались Малфои, вынужденные ждать своей очереди снаружи. Люциус поднялся со скамьи.        — Ты куда? — спросил Перси, но, заметив что Малфои заговорили с Поттером, а Уизли пробирались на выход, встал следом. — Понятно. Пойдем-ка.        Они подошли как раз вместе с Артуром, не дав Рону схватить Драко за лацканы.        — Тут такая суматоха, пойдёмте на улицу.        — Так, так, так… Артур Уизли.       — Люциус, — сдержанно кивнув, произнес Артур.        — Я слышал, в Министерстве аврал, — сказал мистер Малфой. — Все эти рейды… надеюсь, они платят тебе сверхурочные.       Люциус отчетливо хмыкнул, привлекая внимание Малфоев.        — Видимо, нет, — отметил мистер Малфой. Он задумчиво провел пальцами по котлу, что держал в руках Перси: дымолетный порошок, совсем немного, потому что за ним пошли в последнюю очередь, полироль для мётел, самая дешевая, чтобы хватило на каждого, и перья с пергаментом да пара книг, которые Перси взял у старьёвщика. Одну из них он взял в руки: «Сам себе господин! Бытовые чары для тех, у кого нет домовика». — Боже мой, в чём же смысл так позорить звание волшебника, если тебе даже хорошо за это не платят?       — У нас очень разные понятия о том, что позорит звание волшебника.       — Естественно, — сказал мистер Малфой, переводя взгляд на мистера и миссис Грейнджер, которые растерянно наблюдали за происходящим. Люциус поморщился. Вмешиваться он не собирался, но фантомная боль от воспоминаний была как никогда ощутима. — Какая же у тебя компания, Уизли… а я-то думал, твоей семье уже некуда опускаться…       Артур бросился на мистера Малфоя, и толкнул его во «Флориш и Блоттс», на книжный стеллаж. Десятки тяжёлых книг повалились на них. Перси, бросив на землю котел, отозвавшийся протяжным звоном, ринулся их разнимать, в то время как остальные дети лишь поддерживали родителей; Фред и Джордж закричали «Врежь ему, пап!»; Молли визжала «Нет, Артур, нет!»; толпа отпрянула назад, сбив ещё больше стеллажей; «Джентльмены, прошу… прошу!» — кричал продавец, а затем, поверх всех их голосов раздалось: «А ну-ка разошлись, парни, разошлись…»       Через море книг к ним пробирался Хагрид. В мгновение ока он растащил Артура и мистера Малфоя. У Уизли была ссадина на губе, а мистер Малфой получил в глаз Энциклопедией Поганок. В руках у него всё ещё была книга Перси.        Люциус, отлично понимая, что произошло, сам забрал её из рук «прошлого себя», чьи глаза злобно блестели от торжества.       — Держи, девчонка… вот твоя книга… это лучшее, что может тебе дать твой отец…       Вырвавшись из хватки Хагрида, он подозвал Драко и вышел из магазина.       — Не надо было обращать на него внимание, Артур, — сказал Хагрид, почти оторвав Уизли от пола, пытаясь поправить его мантию. Молли помогала подняться Перси: кто-то рассек ему губу, пока он пытался разнять дерущихся. — Вся семейка у них гнилая, все это знают. Никаких Малфоев слушать не стоит. Плохая кровь, вот что, — Люциус поджал губы, — Давайте… пойдём отсюда.        Люциус перехватил котел Перси, предложив его понести, пока тот не придет в себя, и весь путь до общественного камина всё смотрел на едва заметный вложенный дневник в чёрной обложке.        «Лорд уже жив, если верить рассказу Рона, но не полноценно. То, что вернулось на Турнире им не было. Но как? Почему? Что тянет его к мальчишке Поттеру? Что произошло в этот год? Куда делся тот, что охотился за Философским камнем? Как он вернул себе утраченное тело? Я слишком мало знаю, но это лишь вопрос времени».        Возможно, решил Люциус, ему был дан шанс вернуть Тёмного Лорда во всем его могуществе и ясном сознании.