Импульс

За все годы работы Швецова отучила себя реагировать на собственные импульсы. Научилась сперва анализировать ситуацию, как нормальный следователь, а не бежать задерживать преступников вперёд спецназа. Но сейчас, с Луганским, который, сам того не зная, тянул её за самые глубокие страхи, ей просто не хочется быть с ним в одной квартире. Да, может быть она ревнует его! Но не к какой-то воображаемой любовнице, а тому счастью, которое он внезапно и так сильно испытывает от простого увлечения. Ей тоже хочется так, понимает внезапно Швецова, тоже хочется с горящими глазами рассказывать о том, что тебе нравится, и чтобы люди не смотрели на тебя, как на сумасшедшую. Ей так не хочется проводить свободный вечер, мрачно заперевшись в тёмной комнате. Вот только была бы возможность… Её тело начинает двигаться раньше, чем в голове оформляется план. До концерта ещё полчаса, дворами будет быстрее. Одной рукой она подбирает брошенную на пол сумку, другой набирает Люсе смс-ку "позвони мне". Колонкова звонит ей спустя буквально пять секунд, идеально в том момент, когда Швецова подходит к прихожей. – Маш, ты чего? Всё нормально? – раздаётся в трубке обеспокоенный голос. – А вам не кажется, что немного поздно? Рабочий день кончился. – Начинает Швецова, надеясь, что актриса в ней ещё не умерла. С голоду, например. – Маш? – Убийство, значит. – Швецова продолжает гнуть свою линию, говоря чуть громче, чем обычно, и устало вздыхает для дополнительного эффекта. – Диктуйте адрес, я скоро буду. – Швецова, какой адрес? Какое убийство? С тобой что происходит? Швецова хмыкает пару раз в трубку, отключается и переводит телефон на беззвучный режим. Луганский появляется, когда она тянется за пальто, прихватив кофту, на всякий случай. Он стоит, опираясь на косяк двери, и понимающе улыбается. Только в его глазах при свете лампы разливается бескрайняя печаль. У Швецовой щемит сердце. – Работа? – Спрашивает он глухо и опускает голову. – Прости меня. – Швецова и сама не знает, за что извиняется. За подозрения, за своё поведение, за то, что лжёт ему вот прямо сейчас, заглядывая в глаза. Она берёт его лицо в свои ладони и целует в лоб. – Я постараюсь не слишком поздно. – Уж постарайся. – Беззлобно ворчит он и улыбается чуть шире, провожая её. Едва выйдя за пределы слышимости, она достаёт надрывающийся телефон. – Маша, с тобой всё в порядке? Что случилось? Что за убийство? Мне нужно подъехать? – тут же взрывается у её уха, и Швецова не может сдержать улыбку. – Люсь, всё в порядке, никакого убийства. – Тогда что это за глупости, ну? Ты меня напугала вообще-то. – фыркает Колонкова. – Прости меня, пожалуйста. – На этот раз искренне извиняется Швецова и тут же лжёт. – Я тебе всё обязательно объясню. – Так что случилось-то? – Можешь скинуть мне точный адрес того клуба, где будет концерт? – Так ты идёшь со мной? – от обиды в голосе Колонковой не остаётся и следа. Швецова останавливается у машины, бросая последний взгляд на свет, льющийся из окон собственной квартиры, и решается. – Да, я иду с тобой. *** Люся встречает её у входа в неприметный подвал и тут же берёт под локоть. Она по-прежнему в своём восхитительном наряде, который в темноте вечера выглядит ещё интереснее. Швецова внезапно понимает, что совсем забыла переодеться. На ней всё ещё её строгое рабочее платье. Вот только Колонкова смотрит на неё таким сияющим взглядом, что Швецова моментально забывает про эту проблему. Может она и выглядит более скучной подругой, но разве это имеет значение? Хватка на её локте чуть сжимается, и Швецова инстинктивно прижимается ближе. На улице ветер. На удивление, вечер проходит прекрасно. Группа играет невероятно, и даже Швецова, не большая фанатка джаза, слушает с удовольствием. Люся заказывает им два бокала вина и уговаривает Швецову выпить хотя бы половину. – Ты разве не за рулём? – Интересуется Швецова в тишину между песнями. – Нет, на такси. – Колонкова, не стесняясь, делает большой глоток. – А я вот за рулём. Мне потом домой возвращается. – Швецова не знает, пытается ли она убедить Люсю или себя. – Совсем немного вина никому не повредит. – Люся двигает второй бокал ближе к Швецовой. – К тому же, оно и выветрится к концу. А если нет, то мы прогуляемся немного. – И улыбается так, что Швецова не может отказать. *** Встреча с тем самым саксофонистом проходит немного неловко. Он радостно приветствует Люсю и целует руку Швецовой, а потом представляет девушку, которая была в группе солисткой, как свою жену. Швецова ожидает нехорошей реакции от Колонковой, но та абсолютно спокойно, или не подавая виду, общается с музыкантами, по-прежнему держа Швецову под руку, иногда бросая на неё странные взгляды. Вечер кончается на веселой ноте, но Швецова чувствует, что ей будет лучше пройтись перед тем, как садиться в машину. Колонкова с энтузиазмом соглашается составить ей компанию. – Я просто надеюсь, что ты подвезёшь меня домой, – Со смехом объясняет она, шагая вприпрыжку. – Ну, чтобы за такси не платить. – Я так и знала, что за всем этим скрывается меркантильный интерес. – Швецова смеётся в ответ. – А что мне ещё делать, как не эксплуатировать лучшую подругу? Особенно после того, как я бесплатно провела её на прекрасный концерт. Мне кажется, я заслужила. – Подмигивает ей Люся. – Заслужила. – С тихим вздохом соглашается Швецова и внезапно понимает, как хорошо себя чувствует. Они выходят к каналу, и луна на удивительно чистом для этого времени года небе отражается в ряби на воде. Один из бликов попадает Люсе на лицо, и она по-смешному морщит нос. И тут же вздрагивает от холодного ветра, принесённого рекой. Её куртка совсем не подходит для такой погоды. Швецова осознаёт, что делает, только когда снимает с себя пальто и накидывает его на плечи Колонковой. – Маш, ну зачем? – Люся отводит взгляд, в противовес своих слов кутаясь в теплую ткань, и тут же поднимает обратно, обеспокоено. – Ты же сама замёрзнешь. Швецова достаёт из сумки кофту и смотрит на Люсю, приподняв бровь. Та только весело фыркает. *** Швецова ведёт машину медленнее, чем положено, аккуратно избегая им обеим прекрасно известных мест, где гаишники кормятся по ночам. На часах уже за полночь, но от одной мысли о возвращении домой её по-прежнему передёргивает. Она провожает Люсю до самой двери квартиры и нерешительно замирает. Через окно в парадной падает лунный свет, мягко обрамляя силуэт Колонковой, пытающейся нащупать в сумке ключи. Наконец, она достаёт их, демонстрируя их Швецовой с победоносной улыбкой, и также останавливается, будто не зная, что делать дальше. – Спасибо тебе. – Тихо начинает Люся, отводя взгляд. – За то, что разделила этот вечер со мной. Он и так вышел очень хорошим. Но с тобой… – Она чуть закусывает губу. – С тобой он вышел просто волшебным. Вот. Спасибо тебе за всё. И привстаёт на носочки, чтобы поцеловать Швецову в щёку. Может вино всё-таки не выветрилось до конца, а может в темноте сложнее ориентироваться, но Люся попадает Маше в уголок губ и задерживается там на секунду дольше обычного. Прикосновение такое лёгкое и нежное, что Швецова не может справиться с порывом продлить его ещё чуть-чуть и отвечает таким же поцелуем. В свете луны румянец на щеках Люси выглядит почти неземным. – Спокойной ночи. – Шепчет Люся, неосознанно дотрагиваясь до места, которого коснулись Машины губы, и улыбаясь. Швецова сжимает её руку последний раз перед тем, как развернуться и решительно возвращаться домой. И останавливается. Сейчас уже так поздно, она точно разбудит Диму, он будет ругаться, она будет злиться. К тому же, он привык к её вызовам на всю ночь. Она не делает ничего плохого, она ему не изменяет. – Люсь? – Она поворачивается назад к Колонковой, которая уже закрывает дверь. – Мне страшно одной за руль. Можно я у тебя переночую? Люся тут же оживлённо улыбается и распахивает перед Машей дверь. Ведь желание провести больше времени с лучшей подругой – это не измена, верно?