Созвездия

      — А потом появились вы! Влетели сквозь Врата Ллангона, будто в ответ на мои молитвы.       Мелодичное название вулканской горной гряды Боунс выговорил с запинкой, и Кирк хлопнул глазами. Он незаметно покосился на трикодер, которым Боунс проводил над собой — может быть, упрямый доктор преуменьшил серьёзность своей болезни, когда подавал сигнал бедствия, раз сейчас ему казалось, будто они находятся на Вулкане, а не на маленькой, практически безжизненной луне чёрт знает где.       — Врата Ллангона, Боунс?       Доктор толкнул его, чтобы он повернулся, и указал на ночное небо. Тонкая атмосфера планетоида придавала особенный блеск далёким звёздам. Они также отражались в неподвижном озере жидкого азота, раскинувшегося сверкающей гладью до самого горизонта. Теперь, спустив наконец спасательный шаттл к застрявшим здесь членам его экипажа, Джим смог оценить ошеломляющую красоту пейзажа.       — Видишь вон ту красную звёздочку? Смотри-ка: одна сверху, ещё одна сверху, потом одна сбоку, так? И внизу.       Боунс обвёл созвездие пальцем, и вдруг — похоже на то, как из бессвязных данных сенсоров неожиданно рождается идеальная траектория полёта торпеды — Джим увидел. Так, будто всегда знал, что он там: огромный, немного перекошенный дверной проём в небе, увенчанный голубым супергигантом.       — Неужели ты совсем не верил, что мы вас найдём, раз освоился здесь настолько, чтобы сочинять названия для созвездий? — улыбаясь, спросил Джим.       — О нет, их сочинял не я, — доктор ухмылялся, но Джим понял, что настоящий ответ — в том, как Боунс стиснул его плечо дрожащей рукой. — Это Спок.       — Спок? — повторил Джим, глаза его расширились. — Спок сочинял названия для созвездий? Эй, мистер Спок, — позвал он, — подойдите сюда.       Вулканец в это время давал членам спасательной группы инструкции по демонтажу временного лагеря, который он соорудил из разбитого шаттла. Кивком отпустив младших офицеров, Спок направился к Джиму и Боунсу. Он слегка прихрамывал, однако, в отличие от доктора, не получил серьёзных травм, когда их с Боунсом шаттл рухнул на Цельсию неделю назад.       — Капитан, — произнёс он, вежливо склонив голову. Джим знал, что разорванная грязная униформа служила для щепетильного вулканца источником постоянного раздражения, однако внешне он держался с такой непринуждённостью, будто они встретились во время прогулки на Звёздной Базе. Он носил на плечах серебристое термоодеяло, которое Джим настойчиво вручил ему несколько минут назад.       — Боунс рассказал мне, что ты сочинял названия для созвездий, — с улыбкой сказал Джим. — А я думал, что это, дай-ка вспомнить… «Нелогичный полёт фантазии ленивых умов».       — Упрощённых, Джим, упрощённых умов, — поправил Боунс. — Уж поверь мне, за последние годы я прослушал эту лекцию не один раз.       Доктор безмятежно улыбался, и самодовольное выражение его лица омрачил лишь внезапный кашель. Инъекция гипоспрея и стерилизационные поля «Галилео» уничтожали сейчас инфекцию в его ранах, однако требовалось время для того, чтобы из лёгких вышла вся пыль. Он всё ещё был очень слабым, и дыхание его оставалось болезненным.       Спок бросил на доктора несомненно холодный взгляд. Но выжидательная усмешка Джима явно заставила вулканца поколебаться, и наконец он нехотя заговорил:       — Это не было моим выбором.       — Вот как? — Джим посмотрел на окружавшую их бесплодную пустыню. Не считая поразительного серебристого озера и покрытых серым мхом камней (вероятно, именно благодаря ему в лунной атмосфере появился первый кислород), никаких признаков жизни здесь не наблюдалось. — Инопланетяне заставили?       Маккой фыркнул, а Спок сцепил руки за спиной.       — Я… проиграл спор, — всё-таки признался вулканец.       Джим широко распахнул глаза.       — Спор? Спор, мистер Спок? Серьёзно. Значит, стоило мне упустить вас из виду на восемь дней, как вы пристрастились к азартным играм?       Он покачал головой и цокнул языком в притворном ужасе.       — Сэр, боюсь, на этот раз искушение оказалось слишком велико даже для вулканской стойкости, — Спок чуть кивнул на Маккоя. — Доктор предложил две недели молчания.       Джим расхохотался.       — Что ж, полагаю, тут бы не устоял и сам Сурак.       — Твой гоблин думал, что я не смогу сделать биобатарею для экстренного транспондера из мха, Джим! — сказал Боунс, триумфально сияя. — Уделал я его, а?       Он снова зашёлся в кашле, но с досадой отмахнулся от исполненного благих намерений энсина, который направился к нему с полевым стулом. Тихонько сделав энсину знак, Спок взял стул сам, сложил и сунул подмышку. Тем временем демонтаж упавшего шаттла продолжался, полезные детали бережно грузили на «Галилео».       Тревожно изучая согнувшегося в приступе кашля Боунса, Спок придвинулся ближе. Тем не менее, заговорил он пренебрежительно.       — Я допускаю, что вам удалось сконструировать практически бесполезный источник энергии.       — Практически бесполезный! Я нас спас, неблагодарный!       — Ну всё, всё, — вмешался Джим, забрал стул у Спока и сунул под ноги доктору. — А созвездия-то тут причём? Давай, Боунс, садись, — он добавил в свой голос командную нотку и получил в ответ раздражённое ворчание, прежде чем доктор нехотя опустился на сиденье.       — Короче, уговор был такой: если моё устройство будет работать, то мистер Компьютер сочинит имена для всех созвездий и расскажет сказку про каждое. Так что теперь у нас есть Врата Ллангона, над ними — видишь то беспорядочное скопление звёзд? — Рынок Сурака, а вон там… Как его, Спок?       — Ладонь, доктор, — деревянно ответил Спок.       — Нет-нет, Спок, у тебя ужасно получается, драматизма в тебе ноль. Раз ладонь вулканская, то пусть будет Нервный Захват. — Боунс раскашлялся опять. — Джим, уговори Спока рассказать тебе те истории. Ну и жестокими же были вулканцы до реформы.       Джим моргнул. Вынудить Спока рассказать что-то про дореформенную вулканскую культуру было серьёзным достижением: насколько сильно люди интересовались дикой жизнью вулканцев до Сурака, настолько же мало вулканцы желали этим делиться.       — Доктор… — с неодобрением произнёс Спок, но Боунс только отмахнулся.       — Да-да, не расскажу я никому твои бесценные истории, Спок. Клянусь, народ твоего отца — самые скрытные… — он закашлялся, — параноидальные… — снова кашель.       — Ладно, пора тебе на боковую, если я верно понял Токинда, — объявил Джим и подозвал медбрата Токинда. Андорианец стойко выдержал жалобы своего начальника, и вскоре доктор был усыплён и уложен в биокровать в багажном отделении «Галилео».       — С ним всё будет в порядке, капитан, — сказал Токинд. Всё то время, пока Джим и его команда спускались на планетоид, ничего не зная о судьбе старпома и доктора, антенны Токинда стояли неподвижно вверх. Сейчас же тонкие усики свободно колыхались, посылая волны прохладного воздуха. — Мистер Спок хорошо ухаживал за его ранами. Учитывая обстоятельства, могло бы быть гораздо хуже. Сейчас доктор Маккой нуждается в основном в отдыхе и большом количестве жидкости, организм восстановится сам.       Джим отпустил его одобрительным кивком и направился к шаттлу за своим первым офицером. Изначально Спок и Маккой спустились на Цельсию ради изучения биогеологического состава планет и лун в этой системе, поэтому сейчас, снова получив в своё распоряжение рабочий трикодер, Спок занялся сбором данных об азотных озёрах.       Джим подошёл к нему и остановился так близко, что их комбинезоны соприкоснулись. Они постояли так, молча разглядывая усыпанное звёздами небо и озеро. Спустя несколько минут Спок чуть шелохнулся, разрывая контакт.       — У тебя есть всё, что нужно? — спросил Джим.       — Полагаю, да. Хотя более подробное исследование, без сомнения, было бы продуктивным.       — Как и всегда.       Они не спеша отправились к шаттлу.       — Насчёт созвездий… — начал Джим. Спок холодно глянул в ответ, и человек улыбнулся. — Боунс — один из лучших в мире врачей, — продолжил он будто бы невпопад. — И храбрый, как лев — когда сталкивается с чем-то, что может понять. Но астронавт из него, конечно, так себе. Он и сам это знает. И вот он ранен, с температурой, перепуган до чёртиков, застрял на маленьком булыжнике где-то далеко в черноте космоса. Представляю, как он психовал.       Спок промолчал.       — Думаю, в таких условиях необходимость молчать доконала бы его окончательно.       — Я не рассчитывал, что доктор окажется способен сдержать своё обещание в случае проигрыша, — произнёс Спок.       — Да. Думаю, ты не рассчитывал, что он вообще проиграет.       Спок склонил голову, ничего не подтверждая и не отрицая.       — Ты ведь мог сконструировать батарею самостоятельно? Но это был единственный способ хоть чем-то занять Боунса, так?       — Доктор Маккой обладает высокой квалификацией в биолабораторной деятельности, — сказал Спок, но по тихому смеху Джима понял, что с этим человеком у него всё меньше и меньше шансов избежать ответа и уклониться от темы. Тревожное положение дел.       — Ты ему не скажешь, — попытался он. Голос его оставался твёрдым.       — М-м? Что не скажу? Что ты неделю рассказывал ему вулканские сказки и сочинял созвездиям имена ради того, чтобы его успокоить? Ну нет, вряд ли я стану ему говорить… Но у всего есть своя цена, разумеется.       — Джим, помня о нравственной угрозе ставок и азартных игр, большинство моральных авторитетов расценили бы твой шантаж как…       — В качестве капитана я, конечно же, беспокоюсь о нравственном развитии вверенных мне младших офицеров, — прервал его Джим с улыбкой падшего ангела. — К счастью, что касается лично меня, то я выше такого беспокойства. Расценивайте это как образовательный опыт, коммандер.       Разглядев что-то в лице Спока, он рассмеялся. Чувствуя руку друга на своём плече, Спок осознал, что напряжение и тревога, которые не покидали его эту долгую неделю, начали рассеиваться. На мгновение он позволил себе насладиться ощущением глубокой привязанности, а потом отстранился и прочистил горло.       — И какова же цена? — спросил он нарочито сурово.       Улыбнувшись ещё шире, Джим выхватил трикодер из-за плеча Спока и настроил на запись панорамного изображения неба.       — Я хочу знать всё, конечно, — сказал он, указывая на звёзды. — Начать с Нервного Захвата: почему ты так его назвал и какая за этим стоит история?       Спок вздохнул. Отец бы всё это не одобрил. Или наоборот? Сарек ведь поделился деталями кровавой вулканской истории с человеком: если уж на то пошло, Аманда рассказала Споку куда больше преданий о древнем Вулкане, чем сам Сарек. И связь, которая росла между ним и Джимом, была родом как раз из преданий его народа.       Улыбка Джима угасла, и он остановил Спока прямо перед шаттлом.       — Если не хочешь, то не нужно, — тихо сказал он.       — Капитан, полагаю, вы в корне неверно понимаете саму концепцию шантажа.       В глазах Джима вновь замерцали звёзды.       — Тогда хорошо. Моя каюта, 2000 часов. Не опаздывай.       На последнюю фразу Спок поднял бровь с видом униженного достоинства, и они вошли в «Галилео». Их ждал дом.