Сокровище близости

— Нишиноя-семпай! По началу, после появления рыжего, везде сующего свой веснушчатый нос, солнца, Азумане не видел ничего плохого в том, что первогодка всячески пытался восхвалить Юу. Но скоро это переросло в более близкие телесные контакты. И даже сейчас Хината повис на удивленном семпае, что через секунду уже горделиво сиял. Асахи не знал как относиться к этому, до сих пор не знал. Кто он такой, чтобы отгораживать Нишиною ото всех? Он совершенно не хотел этого, но с каждым днем думал об этом все больше и больше. Асахи не знал, как на это отреагирует либеро. Как отреагирует на его чувства. Грудную клетку неприятно жжет. Асахи считал, что ничего большего, чем восхищение и дружба нет. Но неприятный осадок покрывал внутренности, проедая поверхность. Азумане пытался признаться, но остановил себя. Он не хотел терять терять контакт с Юу. Вдруг он совсем не хотел видеть в нем возлюбленного? Асахи берет паузу, размышляет, стоит ли рассказать о своих чувствах, но он чувствует, что может сорваться в любой момент. Азумане смотрит на оживленно болтающих друзей, на остро реагирующего либеро. Остроконечные пряди вздымаются и опускаются под танцем мягкого ветра. Каштановая макушка поворачивается к асу. Асахи смотрит на друга, нежно улыбаясь, в ответ получая лучи бесконечной радости и тепла. Их зрительный контакт, по которому они обменивались ощущениями, прервала рыжая светящаяся голова. Шое льнет к волейболисту, ладошкой проходясь по лакированным ореховым волнам, восхищенно рассматривая идеальную укладку. Азумане загорается, а пальцы до боли впиваются в ладонь. Его кофейная копна была открыта лишь для аса. Это была их личная история. Их отдельный островок от всей протекающей жизни. И Асахи хотел, чтобы так оставалось. Чтобы он всегда каждое утро помогал ему зачесывать волосы в пустой раздевалке. Чтобы сквозь окна вновь лился карамельный свет, который очерчивали маленькие пылинки. Чтобы мягкие пряди горячим песком просачивались сквозь пальцы. Чтобы распыление равномерно ложилось на зачесанные волосы. Чтобы они снова были одни, отгороженные от всего мегаполиса яркого города и кричащих улиц. Азумане все еще неуверенно подается вперед, хватаясь за угасающий разум, потухающий от злости. Но тут же решается, ступая на дорожку, размашистым шагом направляясь к волейболистам. К испуганному Юу, скосившему оливково-коричневый взгляд на резко переменившегося в настроении друга и к удивленно вперившему глаза в приближающуюся глыбу приманке. Нишиноя чувствует, что что-то не так, когда видит хмурого Асахи, широко шагающего к ним с Шое, что сегодня подозрительно сильно пытается приблизиться к нему. Либеро редко видел такого Азумане. Он довольно долго с ним общался, но некоторые стороны его души оставались в тени неловкой улыбки. Всегда пытался вывести того, чтобы узнать истинные чувства аса. Но тот не желал открываться, даже тому, кто знал его лучше, чем он сам. Молчаливый и угрюмый Азумане подлетает к парочке, кладя ладонь на локоть либеро. Мягко, но твердо вырывает из хватки Хинаты, притягивая друга к себе. Он лишь молчаливо зарывается носом в шоколадные цунами, разместившимися на голове Нишинои. Асахи не хочет, чтобы их единственную близость разрушали. Разрушали то, что они старательно выстраивали. Азумане устал таить чувства в себе, устал лишь неловко потирать шею и съедать себя изнутри. Теперь он знает, что сможет открыться.