Dekaruku;; Лепестками сакуры.

Чонгука вскоре привели в большой зал, где уже в центре стояло несколько из рода волков в роскошных одеяниях. Блеск украшений их слепил глаз, хруст накрахмаленных платий эхом отдавался по всему помещению. И только стоило парню подойти чуть ближе, как все, словно по приказу, обернулись к травоядному. Они смотрели, будто тот был жалкой букашкой, ненужным элементом на их торжестве, незваный и недостойный. Ему пришлось опустить голову и далее следовать на указанное место — в самом углу была постелена тряпка, на которой ему и придётся дожидаться окончания церемонии. Однако это его не сильно беспокоило, все его мысли занимала недавняя встреча. Образ властного и взрослого альфы будоражил сознание, отвлекая от всего, что происходило вокруг. Но тут в золотой барабан ударили, и звон его громко отдался в черепной коробке у всех присутствующих. Чонгуку оставалось только прижать чувствительные уши к голове, тем самым немного успокоить себя. Вмиг все расступились, открывая проход к трону, и сконили головы в поклоне — пришёл император. Вслед за ним появился и сам виновник этой церемонии посвящения. Тэхён ступал очень гордо, спокойно, уверенной походкой и с высоко поднятой головой. Из-под чёлки вперёд глядели глаза, что смотрели строго и режуще, словно сталь ощущалась в них. Он ни на кого не оглядывался, явно ставил себя выше всех присутствующих и делал это по праву. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы посвятить моего второго сына, Тэхена, в ступень Хвандже! — громко произнес мужчина хриплым голосом, после чего все подняли головы и, совсем неожиданно для кролика, начали громко бить ногой об пол, создавая невероятно жуткую атмосферу. Все звуки сливались в один, ровный бит проходил по спине парня, отчего тот морщился. Вскоре император поднял руку в непонятном омеге жесте — первоначально рука была сжата в кулак, но после мужчина распрямил указательный и средний пальцы. Звуки вмиг сошли на нет, — Ну же, сын мой, предстань перед высшим советом, дай клятву, да не опозорь честь семьи и всего клана. Чонгук заинтересованно посмотрел на принца, что встал в центр круга, который был нарисован на полу, в то время как двенадцать старших волков встали ровно на линиях его. В комнату проник свет. Окно на потолке открыли, и теперь луна тоже могла наблюдать за происходящим. Её холодный свет нежно обнял кролика за плечи, отчего тот сжался, но по-прежнему не издал ни единого звука. Попросту нельзя. Да и прерывать столь завораживающее и таинственное зрелище не хотелось. Тишину рассёк шёпот. Шёпот тихий, хриплый и низкий, будто сам дьявол говорил из преисподнии. Тэхён стоял во главе всего этого сумасшествия с каменным лицом, продолжая ненавязчиво говорить давно заученную клятву. Он был похож на растение, которого там не должно было быть. От него не пахло страхом, волнением, только спокойствие. Он олицетворял штиль пришедший после бури. Словно холодный камень, принц стоял несколько минут неподвижно, лишь тонкие губы издавали звук настолько приятный, что Чонгука клонило в сон. — Под светом великой Луны, я — Ким Тэхён, из королевской семьи Чон волчьего клана Тан, клянусь исполнять все свои обязанности и стремится укрепить нашу империю. Да пусть кровь моя подтвердит чистоту моих намерений и правдивость моих слов, — В руки ему вручили нож, что играл разноцветными переливами из-за многочисленных драгоценных камней. Принц без малейших раздумий поднёс его к руке и провёл им по всей ладони, оставляя за собой глубокий кровавый след. Когда ровно семь капель алой жидкости разбилось об пол, волки подняли головы к небесам и, словно по приказу, начали громко и протяжно выть, взывая к своему божеству. Что происходило после, Гук помнил смутно. Только лишь то, что его грубо толкнули в груду сверкающих драгоценностей, которые по-видимому приподнесли новому Хвандже, и сказали не шуметь. Пока старшины распинались перед вторым сыном императора, Чонгук покорно сидел на коленях и внимательно следил за Тэхёном, стараясь поймать хоть малейший взгляд в свою сторону. А ведь тот и правда повернулся. Принц смотрел незлобно, совсем наоборот. А на лице его появилась слишком уж добрая и непозволительно искренняя улыбка. *** — Хорошо, что вы всё-таки забрали этого кролика себе, Хвандже, — советник решил немного разбавить тяжёлую атмосферу и присел рядом с оборотнем за столом, пока все остальные старались запихнуть в себя как можно больше свежего мяса. — А что не так? — Тэхён сразу повернулся к собеседнику, что делал крайне редко, но однако сейчас особый случай. Хорошо, что Гван Су слишком уж самолюбив, чтобы понять что-то очень важное между этим волком и кроликом. — Его хотели отдать на растерзание, так же как и предыдущего. А его лицо слишком хорошо, чтобы просто пустить на еду, — Тэхёну больше ни кусочек в горло не лез, он просто продолжал слушать, что говорил их высокоуважаемый Ли, и старался не обращать внимание на его странную бородку, которая была испачкана жиром, — Не думаю, что бедняжка продержался хотя бы час. — Тогда почему бы не отменить это жестокое побоище, если вы так волнуетесь за травоядных, а?! — Прошу прощения, я истинный глупец, раз заставил вас придти в ярость, — советник откланялся и всю оставшуюся ночь докучал бедному принцу, которому уже хотелось повеситься от его нескончаемой болтовни. Что же делал в это время омега? Он всё ещё сидел на коленях рядом с ледяными украшениями и дарами. Ноги жутко затекли, конечности настолько замёрзли, что пошевелить трудно. Сейчас на него и накатило всё осознание того, что происходит. Он здесь. На пиршестве у волков, что жрут плоть его собратьев. От запаха, что витал в воздухе, хотелось блевать. На глаза выступили слёзы, но и от них стало невыносимо холодно. Он не хотел там сидеть, лишь рядом с его новым господином, которому он готов отдать жизнь добровольно. Он сделал это уже восемь лет назад, теперь просто вернулся на своё законное место. Но слава Святой Луне, свои первые лучи показало солнце — наступило утро. Не успел Чонгук и опомнится, как зал совсем опустел, и он остался наедине с принцем. Тот задумался о чем-то своём, совершенно игнорируя присутствие кролика. — Простите, но… Что мне делать? — тонким, совсем писклявым голосом то ли от страха, то ли от природы, робко осмелился спросить Чонгук, смотря на принца столь невинными глазами, что Тэхён не мог придти в себя. Альфа тяжело вздохнул, на миг плотно закрыл глаза и опустил голову, стараясь собраться и всё-таки поддерживать образ властного волка из королевских семей. После он поднялся со своего места и приказал новому пленнику следовать за собой. До чувствительных ушей волка ясно доходило дрожащее и прерывистое дыхание парнишки, звук его неравномерной ходьбы и тихие, редкие всхлипы. На самом деле хотелось просто взять и обнять, успокоить и согреть, сказать, как сильно он скучал и ждал этой встречи. Вот только барьер, что возведён между травоядными и хищниками восемь лет назад лишь дал трещину, одну единственную в пятидесяти метровой толщине стены. Тэхён привёл кролика в свои покои — место, где никто им не помешает. — Что ты здесь делаешь? — волк всё ещё стоял спиной к омеге, ведь смелости повернуться сейчас попросту не было. — Что…? Вы сами меня сюда привели, я думал… — Чонгук испуганно начал бормотать оправдания и извинения, пока принцу это не надоело. Он быстро развернулся и устремил взгляд своих глаз, покрасневших от разложения и злости, на замолчавшего кролика. — Заткнись! От твоего детского голоса голова болит, — Тэхен словно скала возвышался над парнем, который не успел и опомниться, как почувствовал острые когти на своих щеках. Альфа грубо поднял его лицо вверх, чтобы тот смотрел только на него. Стало очень страшно, а от сильной хватки ещё и больно, — Я тебе не для этого жизнь сохранил, чтобы тебя ещё раз поймали! Зачем ты перешёл границу?! — Я… — Чонгук пытался сохранить хоть каплю самообладания, но ноги уже перестали слушаться — он просто висел на руке волка и чувствовал, как его когти впивались в кожу, — Я искал сестренку… Взгляд испуганных глаз вмиг пробудил ужасный голод, даже несмотря на то, что ранее было съедено большое количество пищи. Пришлось сглотнуть вязкую слюну, стыдливо опустить голову и разжать пальцы, отчего младший грузно упал на пол. — Что же ты со мной делаешь…- до напряжённых ушей донёсся хриплый шёпот, — Сиди здесь и не высовывайся. Сколько кролик дожидался волка, не знало и само солнце, что палило своими обжигающими лучами, кажется, всё. К полудню в комнате стало настолько жарко, уже и замерзшему омеге становилось плохо. Через незакрытые окна отчаянно светил горячий свет, отчего Чонгуку пришлось сдвинуться в угол к груде подарков, от которых приятно веяло заветной прохладой. Щеки, которых касался волк, всё ещё немного горели, будто обожгло пламенем, но вскоре это постепенно отошло на второй план. Мысли занимали недавние слова, что прозвучали в этих стенах. Волк его помнил, возможно даже переживал, иначе зачем это всё нужно было? Зачем надо было спасать ему жизнь, кричать за неосторожность? Это пугало, но так грело душу маленькому мальчику, который успел полюбить всем сердцем, грезил по ночам о своем волке. На самом деле сидел бы он так и дальше, если бы не заметил одну чудную диковинку. Всё таки он, омега, до крайности любознательный. Тэхён вернулся, только село солнце. Волк обвёл взглядом комнату и увидел засыпающего парня, лежащего на полу и смотрящего на что-то. Веки его слипались, намереваясь наконец мягко сомкнуться в нежном сне, однако омега не хотел так просто сдаваться. Глазами он следил за чем-то, что пока было скрыто за поставленными в тот угол подарками. На самом деле, если бы никто не смотрел на него тогда, Тэхён бы просто вышел из своей комнаты на улицу и протяжно завыл, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, ведь сия картина была непозволительно милой, невообразимо. Тут белые уши дернулись, давая знать, что их обладатель осведомлён о его приходе. Мальчишка, будто и не хотел спать вовсе, сел и с глазами, в глубине которых сияли черные ониксы, спросил: — Это магия? Омега аккуратно отодвинул мешающие предметы, и взору принца предстал маленький форфоровый фантан, по которому текла отнюдь не вода, казалось — туман. Будто облако с неба опустилось и решило отдохнуть на этом удивительном изобретении. Это так завораживало Чонгука, что тот не мог оторваться, безуспешно пытаясь понять, как всё устроено. Оборотень лишь легко улыбнулся и всю следующую ночь рассказывал своему кролику про эту диковинку и многие другие потрясающие вещи. А тот лежал на подстилке в углу, постеленной специально для него, внимал рассказам старшего с нескрываемым интересом до тех пор, пока он всё-таки не предался объятьям сна.