Гость в сумке

      Жан-Жак вертел в руке блестящий черпак и наблюдал за булькающим бледно-зелёным супом, разносящим по кухне запахи специй. Из динамика телефона лились звонкие мотивы, нога в мягкой тапке-динозавре шаркала по паркету, притоптывая в ритм. Чайник начал свистеть, на столике уже стояли готовенькие к чаепитию чашки. Посреди музыки послышался хлопок, никак не тянущийся с общей мелодичностью. Жан-Жак звонко бросил черпак в раковину и выглянул в коридор. Там, устало пытаясь выпутаться из куртки и стянуть с себя обувь, ворчал Юра.       — Ну чего ты пялишься, помогай давай. — Он смешно, будто ребёнок, протянул руки, прося помощи в освобождении себя из плена одежды. Щёки и нос пылали морозной краснотой, волосы влажно блестели от подтаявших в них снежинок. Куртка повисла на крючке, тело Юры безвольно шлёпнулось на маленький пуфик у стены.       — Поднимайся, ужин сейчас будет готов.       — Отказываюсь. Всё макаронно-ватное. Неси меня. — Юра откинул голову к холодной стене, а потом чуть приподнялся, удивлённо выпучив глаза. — Стоп, чего? Ужин? Ты? — хохотнул он. — Королевский, да? Королей часто пытались травить.       Жан-Жак цокнул языком и поправил фартук с рисунками пышных подсолнухов, чуть приоткрыл дверь кухни, чтобы впустить больше запаха, повертел рукой у Юриного носа, будто заманивая аппетитный воздух.       — Слышишь? Поверь в мои кулинарные навыки. Ну же, я почти вижу, как у тебя рот слюной наполняется. — Жан-Жак игриво ткнул пальцем надутую щеку и потрепал влажные волосы. — Раздевайся, мой руки, папочка всё устроит.       Юра почти зашипел, сдул с лица растрёпанную чёлку, покачнулся, сползая и опираясь на ноги, встал, выгнулся чуть назад, разминая спину. Конечности действительно едва волочились, бедный уставший котёнок.       Жан-Жак протянул себе под нос привязавшуюся песенку, развернулся, шаркнув тапками, и застыл, уловив краем глаз небольшое движение. В углу неподвижно стояла обувь и сгорбившаяся спортивная сумка. Показалось.       Суп разливался по тарелкам, струйки пара тянулись к потолку, в тёплом свете ламп поблёскивали посыпанные сверху крупинки зелени. Юра всё не вылезал из ванной, не заснул хоть?       Фартук тонким парусом упал на стул. Жан-Жак выглянул с кухни, протягивая мелодичное «Юрааа». За дверью послышалось монотонное ворчание, ручка дёрнулась, и на порог вышло нечто взъерошенное, непричёсанное, в длинном белом халате со свисающим поясом-змейкой. Глаза сонно прищурились, рука потянулась к мокрой чёлке, заодно прикрывая зевок.       Жан-Жак покачал головой. В мыслях игриво всплыли образы Юры, стоящего под горячим краном и запускающего пальцы в скользкие мыльные волосы. Вокруг летали блестящие пузырьки густой пены, а у бортика красовались округлые молочные ягодицы, чуть оттопыренные назад. Прелесть.       — Мы говорили о чистых руках, я успел заволноваться. Котята слишком чистоплотные, чтобы вымыть только ладошки?       Юра нахмурил брови, упёр кулак в бедро и набрал воздуха в лёгкие, собираясь ответить, но так и застыл, округлив губы, смотря в другой конец прихожей.       — Что случилось?       Взгляд метнулся в сторону. В углу сиротливо стояла спортивная сумка, выделяясь тёмным пятном в свете ламп. Тихо, помято, непримечательно.       — Показалось.       На кухне Юра громыхал ложкой, жадно черпая ароматный суп. Волосы струились и выбивались из-за ушей. Ноги вытянулись вперёд, ровненько падая на колени Жан-Жака под столом. Горячие руки грели замёрзшие ступни, пальцы надавливали, разминая и массируя.       — Хорошо? Вкусно же вышло. Я вижу, что нравится. Похвали меня.       Жан-Жан навострил уши в ожидании и чуть дёрнул бровями. Юра глянул устало, пожевал хлеб и чуть наклонил тарелку, выливая остатки супа в ложку.       — Лучше, чем обычно. Съедобно, и я ещё не корчусь в предсмертных судорогах. Так что ты преуспел.       Жан-Жак закивал, растягивая губы в улыбке и раздувая ноздри, вдыхая малиновый чай. Сейчас так пахла победа в нелёгкой битве с кулинарным искусством.       — А что ещё будет! Я нашёл в интернете одну леди, которая подробно рассказывает и показывает, что как резать, куда класть и сколько держать на огне. Возможно, я сам таким когда-нибудь займусь. Девочки Джей-Джея оценят. Зови меня шефом. Папочкой шефом.       — Пей уже свой чай. Влей что-то в этот рот.       — Очень талантливый рот. — Указательный палец взлетел вверх, подчёркивая важность сказанного. — У него много всяких прелестей.       Чай получился слишком сладким, оставляющим долгий тянущий осадок. Юра толкнулся чуть дальше, съезжая на стуле и зарываясь пальцами ног Жан-Жаку под футболку. На пару секунд живот ошпарило холодом, но потом стало даже приятно.       В мерное хлюпанье чаем и тиканье часов влился тихий шорох. Жан-Жак лениво пробежался глазами по кухне и расслабился. Звук чуть усилился. Юра насторожился, обращая внимание, скосил взгляд в сторону и сказал с подозрением:       — Из прихожей. Как будто скрежет. Соседи, что ли?       Жан-Жак посмотрел в прихожую, прищурился, чуть сдвинулся, выпуская чужие ноги из-под футболки под недовольное мычание, и прошёлся вперёд, а затем дёрнулся от испуга, задевая рукой косяк. Там, прямо из Юриной сумки торчали два острых треугольника и чуть трепетали, прислушиваясь. Жан-Жак моргнул, присмотрелся, сделал осторожный шаг вперёд и чуть не завизжал, когда следом за треугольниками возникли две круглые жёлтые стекляшки с суженными угольными зрачками.       — Что за чёрт! Юра!       Ножки стула скрипнули. Рядом прислонились, выглядывая боязливо, и тут же прошли мимо, хлопнув по предплечью. Юра наклонился, вставая на колени и бесстрашно расстёгивая сумку.       — Стой-стой! Оно сожрёт тебя! Там чужой!       — Это кот, болван.       Получив полную свободу, выставив передние лапы и подтянувшись, внезапный гость вылез сам, осмотрелся, отряхнулся, выравнивая короткую чёрную, плотно облегающую шерсть, и спокойно сел на коврик. Молодой, достаточно крупный, кажется, он вообще не был удивлён сменой обстановки.       Жан-Жак открыл и закрыл рот, ловя воздух, как выброшенная на берег рыба. Осмотрел кота снова, словил скучающий взгляд и, не глядя, присел на круглый пуфик.       — Малыш, как ты сюда попал? — Юра оживлённо почесал кота по загривку, пряча кончики пальцев в тёмной шерсти. — Ты только посмотри, какие глазки.       Жан-Жак посмотрел на морду и почувствовал скользнувший пренебрежительный тон в жёлтых глазах.       — Мне кажется, он недоволен. Надо вернуть, где взял. А где, собственно?       Юра упал на пол, подмял под себя ноги и принялся поглаживать чёрную спину, несдержанно вытягивая губы в улыбке.       — Я не брал. Это Отабек, вертится постоянно у катка, в здании или на улице. Кажется, его хозяин там работает. А кот не любит сидеть на месте, свободолюбивый очень. Понятия не имею, как он оказался в сумке.       Отабек прилёг на передние лапы, чуть согнул уши и завилял хвостом. Понравилась ласка.       — Это ему ты корм в баночку по утрам насыпаешь? — с подозрением поинтересовался Жан-Жак, чуть сощурив глаза. — Посмотрите на него, домашний, а такой попрошайка.       В ответ на смешок, Отабек чуть приподнял голову и посмотрел слишком уж по-человечески, скосил глаза, будто в презрении.       — Ты видел это?       — Что видел? Угомонись, Джей-Джей. Корм для него, да. Я скучаю с тех пор, как мы отвезли Потю к дедушке. Отабек тебе понравится. Кто у нас хороший котик? Аха, он подставил мне животик, сейчас как почешу!       Пальцы зарылись в шерсть, кот не мурчал, но выглядел довольным. Жан-Жак постучал пальцами по коленке, а затем округлил глаза и скривился в подобии нервной улыбки.       — Подожди, в каком смысле «понравится»? Котёнок, звучит так, будто ты его приютить собрался. Он не твой. Я уверен, у него отличный хозяин и тот очень скучает.       Юра хмыкнул и вытянул пояс халата, болтая им из стороны в сторону, приманивая Отабека, который совсем не казался игривым, скорее лениво наблюдающим.       — Не я его засунул в сумку, он, считай, пришёл к нам сам. Хозяин потерпит. Сомневаюсь, что этот пушистый парень каждый раз ночует дома. Только на выходной, и я отнесу его обратно.       Отабек вытянул лапу, не меняя лежачего положения, будто решил немного потянуться, а вовсе не словил заинтересованность в бегающем туда-сюда поясе-змейке. Такой себе охотник.       Жан-Жак поморщился, затея ему не слишком нравилась, что-то с этим котом было не так. Возможно, просто играла настороженность к представителям семейства кошачьих, после разных выходок Поти и не такие опасения заработаешь. Но настойчивость в голосе Юры и, чего греха таить, его расслабленная, нежная улыбка, просто не оставляли Жан-Жаку шансов на какие-либо возражения.

***

      Первым испытанием было вымыть Отабека. Всё-таки неизвестно, где тот бродил и сколько грязи мог занести в их дом, поэтому Юра, пробудив в себе новый заряд энергии, подготовил ванную, выставил баночку с кошачьим шампунем и сложил полотенца на стиральной машине.       К удивлению обоих, к мытью Отабек отнёсся максимально спокойно, не вырывался, не орал, не пытался исцарапать руки и всё, что попадётся под когти. Жан-Жак в какой-то момент, стоя в сторонке и регулируя напор воды, словил пугающие воспоминания о душераздирающих кошачьих криках, изорванном коврике, убитых перчатках, пене, стекающей по всему периметру плитки, и громко матерящимся Юре, с подранными руками ловящего выбежавшего из ванной Потю. Не моменты, а сказка.       Отабек позволил аккуратно вытереть себя полотенцем и изрядно прибалдел, ловя тёплые волны фена, едва не засыпая под гудящий звук. Наверное, этого кота можно было бы и пропылесосить без проблем.       Юра был в восторге, сюсюкался, как с младенцем, гладил, зарывался лицом в мех и покормил за вечер целых три раза. Прокомментировав, что нет, жопа не треснет, да ну, он тут всего на день. А когда пришло время ложиться спать, Отабек в наглую втиснулся Юре на подушку, чуть съезжая попой вниз и утыкаясь носом в щеку, вызывая радостное хихиканье. Жан-Жаку же достался вид округлой кошачьей задницы. Когтистая нога отпихивала его всё дальше, впиваясь в плечо, пришлось уехать на край кровати. Вот же создания, такие мелкие, а занимают столько пространства.       Посреди ночи Жан-Жак проснулся от какого-то неприятно давящего чувства, поморщился и стал размыкать веки. Рука потянулась к ночнику, щёлкая. Сверху, прямо на груди, сидел Отабек, впиваясь в лицо жёлтыми глазами-фонарями.       — Чего ты хочешь? — хриплым полушёпотом спросил Жан-Жак, стараясь не разбудить Юру.       Кот не реагировал, будто застыл мраморной статуей. Стало жутко, словно вот-вот нападёт. От напряжения аж вспотели ладошки.       — Эй, Бека, слезай. Не надо вот так вылупливаться на меня. Хороший котик. Уйди!       Отабек, наконец, оттаял, но не ушёл, развернулся и лёг, выпучив на обозрение свою задницу. Но на той хотя бы не было глаз. Задница так задница, пускай лучше она. Согнать почему-то не хватало то ли сил, то ли смелости. Спустя какое-то время всё решилось само собой: Отабек спрыгнул на пол и удалился обследовать квартиру. Жан-Жак выдохнул с облегчением и снова заснул, наконец приблизившись к Юре и обняв, утыкаясь носом в затылок и поглаживая впалый живот.

***

      — А ну слезь оттуда!       Наутро Отабек решил, что исследование нижних ярусов квартиры ему наскучило, поэтому, дожрав все Потины припасы, он отправился покорять вершины, разбив пару тарелок, прыгая со стола на хлебницу, а с неё лазая в приоткрытый верхний шкафчик.       Жан-Жак попытался придать лицу грозное выражение, но на кота оно не сильно подействовало, тот залез за картонные мелкие упаковки, прямо в глубину. Пришлось встать на цыпочки и потянуть обе руки в попытке достать, на что Отабек замахал лапами и скинул одну из коробочек с открытым надрезанным верхом, из которой радужным взрывом посыпались блёстки, оставшиеся с новогодних праздников. Жан-Жак взвизгнул, отмахиваясь от летящей цветастой лавины, попытался выплюнуть то, что попало в рот. Налипло на кожу, на волосы, на одежду, на плитку, просто повсюду.       Юра захохотал, чуть не разливая свой утренний мутно-зелёный коктейль.       — Ты сияешь! Отабек даёт возможность жить в блеске. Я не спою это голосом Клемента или Лагутенко, но просто поверь на слова. — В руках завертелся телефон. — Стоять и не двигаться, я тебя сфоткаю.       Жан-Жак натянул нервную улыбку и дёрнул бровью, слыша, как кот позади тихонько выскользнул из шкафчика и по проверенному маршруту принялся покидать место преступления. Засранец.

***

      Агрессивным Отабек не был от слова совсем. Когда Жан-Жак вошёл в ванную и обнаружил его спящим в раковине, свернувшегося в меховой клубочек с торчащими лапками, рука сама потянулась потрогать пушистый бок. Кот немного выгнулся, потягиваясь, разлепил глаза и равнодушно осмотрел. Поте бы наверняка пришлось не по вкусу, что его тревожат не по делу, но Отабеку, кажется, было насрать. Пришёл чесать? Что ж, чеши.       Ещё у него была интересная привычка заполнять всё собой. Раковина, выдвижной ящик, шкафчик, коробка — под всё равномерно разместит свою тушку, создавая внутри подобие чёрной дыры. Жан-Жак усмехнулся чуть слышно и принялся гладить смелее. Жестковатая шерсть не пушилась, гладко облегала, ложась под пальцы и щекоча ворсинками. Отабек раскрыл пасть, сыто зевая, и вытянул лапы, цепляясь за край раковины заострёнными когтями.       — Нравится? А ты приятный, мягкий. И вроде как даже не пялишься на меня больше так страшно.       Жан-Жак провёл пальцами по горлышку, приподнимая головку, а затем почесал пушистую грудку. Отабек опустил морду и, выпустив ярко-розовый шершавый язык, облизнул пальцы.       — Ой-ой, ничего себе, ты оказывается можешь быть очень ласковым котиком. Бека, давай это будет началом светлой дружбы.       Кот зализал пальцы сильнее, а затем поднял глаза, будто в одобрении. Жан-Жак просиял и воодушевлённо закивал, ощущая себя неким избранным. Дела налаживались, всё-таки коты такие странные и забавные, никак не понять, что у них на уме. И, пока Отабек занимался вылизыванием свой пятой точки, Жан-Жак побежал рассказывать Юре о том, что идея дать котику ночлег оказалась очень даже неплохой. И он действительно так думал, ровно до того момента, пока Юра не поднял его погрызенный провод от зарядного устройства.

***

      — Мы будем скучать, маленький. Обязательно ещё увидимся. Буду вылавливать тебя в коридорах и давать вкусняшки. — Юра покачал Отабека на ручках и поцеловал в лоб. Тот в ответ благодарно потёрся о подбородок. — Хочешь сказать ему пока?       Жан-Жак деловито скрестил руки на груди и посмотрел сверху-вниз.       — Ладно. Что же, ты натворил дел, но это было даже весело. Наверное. Самую малость. Будь счастлив, расти большим и толстым. Пока.       — Я вообще-то у Отабека спрашивал.       — Поздно. Я попрощался первым. — Для верности Жан-Жак показал коту язык, на что Юра выразительно закатил глаза.       Перенос должен был осуществиться в той же самой спортивной сумке, только теперь с приятной мягкой подкладкой для удобства. Может, Отабеку захочется поспать по дороге.       Жан-Жак смотрел на высунутую чёрную мордочку, пока Юра обувался, и ловил на себе жалостливый взгляд. На самом деле нет, взгляд был обычным, достаточно отстранённым и маловыразительным, но какой-то внутренний порыв вызывал прилив нежности к Отабеку в этот момент. Жан-Жак вздохнул устало, словно потерпев поражение, и подошёл ближе, потрепал по макушке.       — Хороший. Хороший. Увидимся с тобой ещё. Юра тебя точно не оставит в покое, будет мне фотки слать и рассказывать о каждой нелепой позе. Так что берегись, я многое услышу, даже когда буду за много километров отсюда. Веди себя прилично, озорник.       Отабек спрятал нос в сумку и стукнул ухом по ладони. Наверняка всё понял.       Юра хихикнул, оценил концентрацию сантиментов в воздухе, аккуратно набросил сумку на плечо, чмокнул Жан-Жака в губы и начал скрываться за дверью вместе с жёлтыми глазами-фонарями.       Рука повисла в воздухе, неловко махая на прощание. На прощание коту. Вот же напасть.