Два Винстона и бутылка полусладкого

-Два красных Винстона и бутылку полусладкого, - сухо бросает Вотяков в сторону тучной продавщицы, которая с максимально недовольным лицом пробивала сигареты и вино. Женщина за прилавком скрипящим голосом бросает наспех цену, берет из смуглых рук смятую купюру, отсчитывает сдачу, складывает товар в пакетик и продолжает с тем же выражением лица палить на Назара, пока он пакует всё в рюкзак. До его дома двадцать минут пешком, чтоб не трястись в общественном транспорте вместе с потными мужланами и алкашами. Холодный январский ветер отнюдь не ласково обвевает лицо, а нещадно бьет по щекам шатена, снег мокрой и липкой кашей оседает на одежде и волосах, слипаясь в единую целостную массу. Обла помнит наизусть его подъезд, этаж и номер квартиры. Его удивительно тонкие пальцы начинают предательски трястись, когда он нажимает на кнопку звонка. Молчание. Назар начинает накручивать себя, снова жмёт на кнопку. Молчание. Ещё одна попытка. И снова в ответ гробовое молчание. Тут, как в самых обычных дешёвых сериалах, шатен чудом выуживает из внутреннего кармана дубликат, сделанный однажды ради прикола. И снова блядский тремор, Назар не может попасть в замок, и, после десятка неудачных попыток, всё же открывает злополучную дверь и тихо заходит внутрь. Молчание. -Марк? - окликает друга (и после всего, что между ними было, ты пишешь "друга"?), но никто не отвечает. Вотяков проходит в квартиру, не снимая обуви, он идёт на кухню, которая так много значит для него (и это всё, что ты можешь написать о кухне, где они ебались не раз и не два?), и видит сидящего на полу Маркула с бутылкой "Джека Дэниелса" в руке. Его взгляд был до чёртиков стеклянный и недвижимый, казалось, что он даже не моргал. Назар медленно подходит к нему, садится рядом и утыкается носом в плечо. -Я скучал… В ответ - молчание, которое знатно подзаебало. Марк отпивает еще глоток с бутылки, делая вид, что не замечает парня, но ровным голосом произносит короткое: -Зачем ты пришел? Теперь очередь Назара молчать. Он не знает, как объяснить то, что ему ночами снятся сны, где они вдвоём, ему снится, как Марк его долго и собственнически целует, проводя языком по нижней губе, как нравится Назару. Ему снятся все их моменты. Он скучает за Маркулом, любит до сих пор, а как объяснить - не знает (серьезно? а в первый раз знал, как объяснить?) (flashback) В гримёрке уже никого нет, все разъехались по отелям, после громкого празнования отличного концерта. В маленьком помещении остались только Марк и Назар, и от одной только мысли об этом Вотякову скручивало узлом низ живота, внутри появлялись черные бабочки тревоги, а в горле напрочь засел грязный и неприятный вязкий ком. Ещё и Марк - такая сука - снял с себя футболку и довольно ходит перед Назаром, светит голым торсом. Обла же молча сидит на диванчике и пытается изо всех сил сдержаться, но как обычно, всё идёт не так. Шатен вскакивает с дивана и резко хватает блондина за предплечье, притягивая к себе. Марк уже хотел что-то возразить, но Назар ловко касается его пухлых губ, будто только это и делал всю жизнь. Он ведет языком по ровному ряду белых зубов, прикусывая нижнюю губу, и тут же слизывает капельки крови с нее. Маркул отстраняется из-за нехватки воздуха и смотрит удивленно на Вотякова, но ничего не говорит, а только с новой силой впивается в губы напротив, запуская руки под футболку Назара и очерчивая красивое тело парня. Он постепенно спускается всё ниже и ниже, оставляя багровые засосы по всей шее и груди. Вотяков беззастенчиво стонет, когда Марк кладёт руку на пах и через ткань сжимает давно вставший член. Он стягивает с тебя одежду, любуясь своей работой, наклоняется к уху и тихо спрашивает: -Ты уверен? Назар лишь устало кивает и поддается вверх, к спасительному поцелую. Марк лишь наспех отвечает на него и подсаживает Облу себе на торс, обхватывая руками упругую задницу и с силой сжимая её, от чего шатен лишь стонет, ничего не стесняясь. Маркул бросает Назара на черный кожаный диванчик и нависает сверху, продолжая покрывать смуглую грудь и шею влажными поцелуями. Он постепенно спускается ниже, к прессу, и оставляет там свои метки. Снова блондин целует мокро, пошло, прикусывая губу шатена. Он аккуратно обхватывает член Облы рукой и начинает вести ей по всему стволу, наблюдая за реакцией парня. Шатен лишь беззастенчиво стонет, сжимая в руках футболку, мирно лежащую в сторонке. Назар сейчас необычайно красив, что несомненно замечает Марк: полуприкрытые глаза, полуоткрытый рот, красные щеки и тяжёлое дыхание - всё выглядит настолько порнографично, что Назару лучше б в порно сниматься, а не реп читать. Но Маркул не собирается делить парня с кем-то ещё, по этому просто смачивает пальцы в своей слюне и аккуратно вводит один, попутно целуя успокоительно Вотякова в шею. Парень морщится, пытается привыкнуть к новым ощущениям, и не может понять, что в этом должно доставлять удовольствие? Когда Марк вводит второй палец, вопрос еще сильнее тревожит шатена, парень сжимается и пытается отсраниться, в уголках глаз выступают слезы. Но тут блондин мягко целует в губы, мол, всё будет хорошо, потерпи, и вводит третий. Вход неприятно тянет, но Марк продолжает растягивать, целовать и снова целовать губы Облы, поглаживая грудь. Когда блондин ощутил, что пальцы двигаются довольно свободно, то резко сгибает их под определенным углом, от чего у Вотякова в глазах появляются звёзды, и теперь парень не остраняется, а наоборот, насаживается на пальцы. Из груди Назара вырывается пошлый стон - Маркул нашёл ту самую точку. Светловолосый ещё раз проходится по простате пальцами и вынимает их, подготавливая член. Марк сначала просто надавливает головкой на вход, выдыхает, целует куда-то в шею и осторожно входит, давая привыкнуть Вотякову к максимальной заполненности. Шатен морщит брови, потому что ощущения, мягко говоря, не ахти, особенно, когда член входит по самое основание. Обла скулит от боли, но когда Маркул успокаивает его поцелуем, то становится легче. Марк сразу находит нужный угол, и когда член проходится по простате, что вызывает громкий стон Облы, блондин постепенно начинает двигаться внутри парня, входя до основания и вынимая практически полностью. Боль уже почти не чувствуется, потому что её заменяет несомненное удовольствие и кайф от происходящего. Назару нравится, Назар плавится от уверенных ласк Марка, Назар целует его губы, старается сдержать слишком громкие стоны, но блондин лишь хрипло шепчет ему на ухо опаляющими словами: - Мне нравится, как ты стонешь. Давай громче, котик. Назар целует парня куда-то в линию челюсти и снова высоко стонет, прогибаясь под Маркулом ещё более вызывающе. - Сильнее, Марк. Блондин только сильнее сжимает задницу парня и еще наращивает темп, практически втрахивая шатена в несчастный диван, но Вотяков только мешает громкие стоны с именем Марка. Гримерку постепенно наполняют высокие стоны Назара и низкие грудные стоны Маркула. Руки уже заметно затекли, но это вовсе не ощутимо, особенно, когда под тобой сейчас стонет твой (друг? или уже парень?). Член внутри парня начинает значительно увеличиваться и пульсировать, а Вотяков невероятно приятно сжимается, от чего Марку только крышу сносит, и он рычит куда-то в шею шатену, прикусывая плечо. Когда блондин уже предвещает финал, он обхватывает член парня свободной рукой и делает пару рваных движений - этого оказалось вполне достаточно, чтоб Назар с максимально пошлым стоном кончил ему в кулак. Марк тоже не отстаёт - ещё пара толчков, и он изливается прямо внутрь шатена. Вотяков обессиленно падает на диван и пытается отдышаться, рядом так же обессиленно падает Марк и очень трепетно и нежно обнимает дрожащего парня, зарываясь пальцами в короткий ёжик. -Что это было? - спрашивает блондин, заглядывая в темно-шоколадные глаза Облы и пытаясь найти там ответ. Тот только ведёт плечами и тихо шепчет: -Я люблю тебя, Марк… И поудобнее устраивается на груди блондина. И когда уже гримёрку наполняет размеренное сопение, Маркул целует Вотякова в щёку и тихо шепчет: -И я тебя люблю… (end flashback) -Я скучал… - снова шепчет то же самое Назар, берёт лицо блондина в руки и несмело целует. Так легко, самими кончиками губ касаясь, будто и не виделись они почти полгода, будто и не уходил от него Вотяков из-за банальной ревности, будто не он изменил ему с какой-то певичкой по имени Лиза, которой от силы 19 лет, будто не он однажды утром молча собрал все вещи, а на вопрос Марка "Куда ты?" , недовольно прошипел "Не твоё дело", и исчез из его жизни. А тут вдруг появляешься, вваливаешься в его квартиру даже не разувшись и заявляешь о том, что ты скучал. Браво, Вотяков, отсутствие логики всегда с тобой. А еще ноль сожаления к любимому человеку и восхищение, когда ему больно так же, как и тебе. А еще Назар обожает думать обо всём задним числом. Вот сделал он однажды больно Марку, ушёл, ничего не объяснив, и тут, через блядских полгода завалился в его квартиру и вспомнил о его существовании. Браво, Вотяков, сожаление к любимому человеку как всегда отсутствует. Назар целует, его слёзы катятся по щекам и попадают прямо в губы. Но Марк не отвечает. Он просто холодно отстраняется и шепчет тихо: -Уходи. Назар уже почти истерит. -Нет! Не уйду! - кричит он. - Не уйду! Я не оставлю тебя одного больше! Марк тем же ровным тоном холодно осведомляется: -А чем ты думал, когда изменил мне и просто ушёл? Ты думал обо мне? Уходи, мне будет легче умереть в одиночестве. -Какое умереть? - Вотяков срывается на крик. - Я не позволю тебе умереть! Я же люблю тебя! -А разве ты любил меня, когда бросил тогда? - так же спокойно спрашивает Маркул. - Если не хочешь уходить - тогда я буду умирать на твоих глазах. Глаза Облы уже полны слёз. Если бы сейчас бог дал ему возможность что-то изменить в прошлом - это был бы несомненно тот вечер, когда Назар приревновал Марка к Вове и, ничего не объяснив, ушёл, а потом изменил с этой певичкой. Он даже не думал, что в это время его любимый, домашний Марик со слезами на глазах режет руки, закидывается таблетками и безпросветно бухает. Он каждый вечер рыдает Диме в плечо: -Почему он так поступил? Зачем? Разве ему ни капли не жалко меня? Разве он не любил меня? А Баранов только погладит парня по спине успокаивающе и прошепчет о том, что он ни капли не достоин его. Марк молча встаёт с пола, допивает остатки коньяка и подходит к кухонному шкафчику, доставая от туда непонятный пакетик. -Марк… Прошу… Нет... - реплики Назара не были уже похожи на связную речь. Это были обрывки слов, фраз, звуков, смешанные сл слезами и болью. Жизнь - блядский бумеранг - все возвращается. Марк возвращается на свое место возле Назара и достает и пакета маленькую ампулу и шприц. На его глазах выступают слёзы, уверенность как ветром сдуло, где-то поделось холодное и непоколебимое выражение лица, но Маркул через пелену медленно погружает шприц в ампулу поднимает поршень, набирая наркотик внутрь. Назару страшно. Его руки дрожат, он хочет кричать, но воздуха не хватает, крышу окончательно срывает тогда, когда Марк закатывает рукав подаренной когда-то Вотяковым толстовки и вводит иглу в вену, медленно опуская поршень. Жидкость постепенно уходит со шприца и погружается внутрь блондина, навечно смешиваясь с кровью. Карамельные и некогда блестящие глаза мгновенно мутнеют, зрачки расширяются, почти скрывая за собою радужку, а некоторые сосуды лопаются от слишком высокого давления, заполняя белок глаза кровью. Марк бледнеет, хватает ртом спасательный воздух, но всё, на что хватает его силы - это упасть в объятия дрожащего и без остановки истерящего Назара. - Пожалуйста, Марик, любимый, только не умирай, - шепчет шатен, поглаживая и расцеловывая лицо блондина, - я сейчас вызову скорую, тебя вылечат, и мы будем жить как раньше, даже лучше… (ты хоть сам веришь в это?) Но из бледных губ Марка лишь тонкой струйкой стекает пена, от которой Вотякову стает жутко. Он в панике трясет парня, но его стеклянные глаза молчат. - Нет… Нет!!! Нет!!! Марк!!! Нет!!! Назар уже не стесняясь рыдает над бездыханным телом Марка, его сердце ноет и болит, будто оторвали его кусок. Вотяков целует еще теплые губы, надеясь вдохнуть в них жизнь, гладит тонкими пальцами высветленную чёлку и смотрит в хрустальные пустые глаза, но тщетно. Обла дрожащими пальцами пытается одновременно утереть и без остановки текущие слезы, и набрать номер Димы. - Назар? - слышится голос менеджера по ту сторону трубки. В ответ Вотяков лишь снова рыдает и даже не пытается объяснить все. - Что случилось, Назар? - Баранову уже не по себе. - Марк… Он… - пытается шатен набрать воздух в легкие и сформулировать мысли, но ничего не выходит, и наружу вырывается лишь очередной всхлип. - Что с Марком? - Он… Умер… Крышу сносит окончательно, в голове всё нахуй перепуталось, а мозг превратился в сплошную отбивную, щедро смешанную со слезами и кровью. - Как умер? Назар? - Дима пытается сохранять спокойствие, но у него тоже не очень получается, потому что голос предательски дрожит. - Он… - Вотяков набирает в лёгкие воздуха и инстинктивно зарывается пальцами в волосы любимого, - уколол дозу героина... Смертельную… Нервы окончательно сдают и новый мобильник летит в стенку, разбиваясь вдребезги. Назар смотрит сквозь пелену на тело Марка и снова касается губами уже холодного лба. Ведет рукой по плечам и груди, сдерживая слезы. Он больше не вдохнет запах его одеколона, не поцелует его губы, не посмотрит в его красивые глаза, не ощутит его тепло, не обнимет его, не почувствует его крепкие руки на своей талии. Он больше никогда не услышит его недовольное "Вотяков, блять", не насладится его немного хриплым смехом, и не утонет в его поцелуях. Никогда больше не услышитего пьянящие стоны, не проснется завтра в его постели и не получит кофе на завтрак, приготовленное ним. Все это теперь будто стало чёрно-белого цвета, все воспоминания будто навсегда остановленные моменты, на которых Марк - прозрачная и еле видимая тень. Он будто исчез в один миг, даже не по попрощавшись. (Конечно же, он ушёл по-английски, чего ты еще ожидал от парня, который почти всю жизнь прожил в Англии?) В коридоре слышится возня и мужские голоса, но Назар будто не слышит их. Он бешеными глазами смотрит вокруг и только крепче прижимает к себе Марка, опасась, что кто-то его заберет. На кухню заходят трое: Дима, Мирон и Ваня. Евстигнеев нервно курит, держа за руку Мирона и переплетая их пальцы, что несомненно замечает Вотяков, и от этого становится ещё хуже. В голове всплывает чёрно-белая картинка. Они с Марком так же держались за руки. Дима осторожно подходит к Назару и как можно аккуратнее говорит ему: - Назар, отпусти его. Но шатен только поднимает обезумевший взгляд на Баранова и шипит сквозь зубы, прижимая холодное тело к груди. - Нет! Не отдам его! Он только мой! Мой, слышите? Мой! У Назар снова истерика. Красные от слёз глаза снова жжёт солёная жидкость, которая постепенно стекает дорожками по щекам и губам, скачиваясь каплями за ворот. - Ваня, успокоительное, - отрешённо произносит Дима, отступая от покачивающегося Облы с Марком в объятиях. - Кажется, он сошёл с ума, - осведомляется Мирон, закуривая. Белый дым летит под потолок, окутывая сгорбленные фигуры парней и тонкой струйкой вылетает через открытую форточку. Евстигнеев тихо заходит в комнату, протягивая Диме шприц с успокоительным. Баранов кивает Федорову, и тот медленно и осторожно подходит к орущему и рыдающему Назару, резко хватает на плечи и крепко держит, пока Дима вводит нужный препарат. - Вы меня тоже решили убить? Как и Марка? - губы шатена расплываются в безумном оскале. - Назар, это успокоительное, - спокойно отвечает Мирон. Но Обла лишь качает головой. Он смеривает парней взглядом, полным отчаяния и отрешённости. Но, видимо, успокоительное начало свое действие, потому что Вотяков перестал кричать и истерить. Он только крепко прижимал Марка к груди и целовал его губы, всё еще не веря, что он уже мертв. - Назар, - мягко начинает Ваня, укладывая ладонь на плечо Вотякову. Парень даже не поднимает взгляд, только гладит блондину волосы, - мы должны его забрать и похоронить. Так нужно. Тебе нужно смириться. - Нет, Вань, - абсолютно без интонации произносит Назар, - я не смирюсь. Я уже сошёл с ума. Лучше заберите меня с ним, молю… За окном ярко-алый восход. Он неярко освещает кухню, скользит лучами по лицах парней и будто играет. Назар молча берёт шприц, который еще недавно держал в руках Марк и медленно закатывает рукав. Ваня тянется остановить парня, но тот только отпихивает его и вводит иглу в вену, нажимая на поршень и наполняя кровь остатками наркотика, но этого вполне хватает, чтоб Вотяков тут же побледнел. Его темные глаза мутнеют, зрачки становятся стеклянным, бросает в жар, тело дрожит, как в лихорадке, но он все же находит силы наклониться к лицу Марка и поцеловать его, после обессиленно упав на пол. Глаза Евстигнеева наполняются слезами и он подходит к Назару, укладывая его голову себе на колени. - Вань, - тихо зовёт Вотяков, пытаясь вдохнуть на полные легкие, но от этой попытки все тело пронизывает судорогами, - похороните меня с Марком в одной могиле, пожалуйста... Ваня вытирает слезы рукавом и кивает шатену. Тот еще несколько раз судорожно вдыхает, но глаза замирают, а губы бледнеют… "Не дай уснуть, я падаю с ног Мой поезд уходит, останови Я кричу... Проведи меня по подножью Ты мой билет, не уходи"