Жертвенный сборник

Подростки всегда так жестоки. Детская жестокость не знает границ. Многие меняются только со временем, в силу того, что по глупости не отличали плохое от хорошего. Во все времена были задиры, и во все времена были свои стандарты, под которые должен был подстраиваться каждый человек. Чаще всего, достаётся тихим и скромным ученикам, но и заводилы не всегда остаются в исключении. Многие стали «падалью» под давлением нелюдей, а те кто не стал «падалью» — оказался никем. Ника и сама раньше была жертвой травли. Перетерпев те времена, когда окунали головой в унитаз и клеймили проституткой, девушка перестала быть жертвой, но превратилась в пустое место. Иногда, она и сама была не прочь унизить слабого ученика, который не мог сам за себя постоять. Так, временно, она превращалась в авторитетную падаль и опускалась на дно. Словно забыв, что когда-то была на их месте, она издевалась над слабыми. Большую часть времени, Ника была лишь наблюдателем. Казалось, что девушка погружена в свой мир, и ей в нём намного комфортнее, чем в реальном. Она всегда читала одну и ту же книгу под партой, и, скорее — перечитывала. Как оказалось, ни одно событие не прошло незамеченным для юной читательницы. В этом году, вся травля была направлена на Хелена Отиса — тихого паренька, который всегда сидел за задней партой и рисовал что-то в своей тетрадке. В отличии от Ники, Хелена не интересовало происходящее, он был действительно отрешённым от реальности. Можно ли это было назвать эскапизмом? — Точно сказать нельзя. Каждый человек рано или поздно хочет уйти от реальности. У творческих людей это получается само собой, без особых усилий и обстоятельств. Художник явно был из таких, не получающих особого наслаждения от жизни. То, что наблюдала Ника — можно было назвать настоящей чёрной полосой. Сначала, Хелену подкинули часы, можно сказать — подставили. Девушка даже видела кто это сделал, но хранила молчание. Затем, парнишку избили. Даже когда бедняга сжался на полу, они продолжали его бить. Никто не заступился. Кто-то отворачивался или молча смотрел, даже Ника уткнулась в свою книгу как оглушённая. Её настигли флэшбэки из прошлого. Все боялись разделить травлю с художником. Избивающим было плевать: удар ли это в голову, в лицо или в живот. Смышлёные одноклассники знали — Хелен никому не скажет, а если спросят, то придумает какую-нибудь нелепую чушь по типу: «Я упал с лестницы; налетел бровью на что-то острое; ударился об огнетушитель в коридоре». Так и случилось. После уроков, Ника дождалась пока все выйдут из кабинета и захлопнула свою книгу, которую по прежнему держала под партой. Подойдя к собирающему вещи Отису, который обычно выходил из кабинета самым последним, девушка остановилась напротив и всмотрелась в его лицо: несколько рассечений и синяк под глазом. Учитель даже не заметила этого. Это не удивительно, ведь Хелен сидит за толстяком-забиякой и ведёт себя тише воды и ниже травы. — Я попросила их у Джеймса, — тихо проговорила Ника, неуверенно протягивая парню рисунки, что отняли у него во время избиения. — Ты красиво рисуешь. Знаешь, я ценитель искусства и твой стиль мне очень нравится. Сказав это, девушка положила свою книгу в сумку Хелена, который опешил, не понимая всю суть происходящего. Точнее, он ждал «удар в спину» или резкую смену настроения однокласницы. Всматриваясь в её лицо, он искал хотя бы намёк на недоброжелательность. Ждал, что сейчас в кабинет забежит Джеймс и начнёт насмехаться над ним. Он знал Нику и прекрасно понимал, что с ней дружить не стоит, как и враждовать. — Не смотри на меня так, я не пытаюсь тебя обмануть, — с милой улыбкой, что была ей не к лицу, Ника махнула Отису рукой и задержалась в дверном проходе. — Если бы я хотела тебе навредить, то давно бы уже это сделала. Проводив одноклассницу взглядом, Хелен с недоверием посмотрел на книгу, которую всучила ему Ника. Книга была самодельной, с красивой мраморной обложкой. Больше одноклассники не пересекались. Художник не спешил открывать книгу, он хотел вернуть её как можно быстрее, но девушка, как назло, прогуливала занятия, по крайней мере, так говорили одноклассники. Если бы ему не хватило смелости вернуть книгу точно в руки, он бы просто положил её на парту во время обеда. «И хочется, и колется» — вот, что можно сказать об отношении Отиса к книге. Кто знает, что произойдёт, откинь он обложку. *** Хелен сидел на окраине города, на берегу небольшой речки. Этот район был самым тихим, здесь редко проходили люди, даже дороги отсутствовали, лишь тропинки для подхода к реке и выхода в лесной массив. Шанс встретить кого-то из одноклассников, был чрезвычайно мал. Именно сегодня, Отис всё-таки решился ознакомиться с содержанием чужой книги. Открыв её, парень начал листать страницы. Сначала, художник подумал, что это сборник стихов каких-то малоизвестных авторов, но потом понял, что это стихи самой Ники. Каждый стих был пропитан болью, криком души и одновременно надеждой на то, что в жизни наступит свет, развеятся тучи и придёт хорошее будущее без боли и страданий. После прочтения нескольких стихов, Хелен почувствовал облегчение, стало легче на душе и личные проблемы уже не казались такими серьёзными. Не казались, пока он не дошёл до последних страниц. От свежих стихов стало гадко даже Отису. Там не было ни одного хорошего слова, одни ругательства, обида на свою судьбу и желание отомстить за свою боль. — Ты же не скидывал его с крыши? — сзади раздался тихий, женский голосок и Хелен вздрогул. — Тебя опять подставили? Парень резко закрыл книгу и обернулся. Увидев перед собой Нику, он быстро протянул ей книгу. Отису хватило одной фразы, чтобы понять то, что девушка всё знала с самого начала. — А ты молчала, — серьёзно сказал парень, отвернувшись обратно к реке. — Знала — и молчала. — Выбора не было, — мгновенно ответила девушка, словно знала, что он это скажет и присела рядом с художником — тот немного отодвинулся. Наступила гробовая тишина, никаких звуков, кроме редких всплесков воды, пения птиц и стрекотания кузнечиков. Казалось, даже солнце уже не светило так ярко и не грело. Даже порывы прохладного ветерка пробирали до мурашек. — Я хочу дружить с тобой, Хелен, — не от холода, а от этих слов, у парня пробежали мурашки, он не верил в происходящее, он не верил этим словам и подобной наглости. К художнику давно никто не обращался по имени, слышать такое — было слегка необычно. — У тебя же нет друзей. У меня тоже, поэтому… — Я даже знаю почему, — холодно перебил её Хелен, поднялся на ноги и направился в сторону дома. — «Ну и дрянь», — думал Отис, пряча руки в карманы. — «У неё было много возможностей помочь мне, но ей было плевать. Её желание дружить вынужденное.» Ника даже не попыталась его остановить или настоять на своём. Это была их последняя встреча перед роковой ночью, после которой, Хелен радикально измениться, ни в лучшую сторону. Этой ночью, им были зверски убиты семеро одноклассников. Трупы были превращены в месиво, а кровь в них практически отсутствовала, разводы крови на полу, но ни одной лужицы. Зато на стенах, были надписи и улыбающиеся смайлики, с любовью вычерченные кровью жертв. *** Он убивал. Пай мальчики, хранящие всё в себе — чаще всего становятся отбросами общества, психопатами. Те, кто сталкивался с людьми, которые накопив всё в себе, неожиданно срывались — прекрасно поймут это. Убийцы — есть отбросы. Теперь, парниша мог наслаждаться жизнью и рисовать одновременно. Он не забыл ту, что стояла в стороне, наблюдая за мучениями других, а потом, как ни в чём и не бывало — напрашивалась в друзья. Эгоистично и оскорбительно. Исход известен — Хелен найдёт и убьёт Нику. Сняв маску с лица, он осмотрит бездвижное, холодное и бледное тело. Сердце немного дрогнет, но он уже не придаст этому значения. Не испытает чувства жалости к этой бездушной твари. Он больше не тот Отис, каковым был раньше. Больше не тот наивный мальчишка. Никто его больше не унизит, никто не предаст, теперь, он сделает это первым. Он превзойдёт их: убьёт не морально, убьёт реально, по-настоящему. Сердце больше не дрогнет. Пройдёт немного времени, и он, без угрызений совести, сможет убить даже лучшего друга, которого у него не будет никогда. Следующим утром, один из прохожих, обнаружил тело девушки, оно было обескровленным и бледным, как полотно. Убийца с особой нежностью и уважением слил кровь с жертвы. На теле Ники было обнаружено лишь три ножевых ранения. Рядом лежала книга с мраморной обложкой, с засохшей, кровавой улыбкой. Они могли бы быть друзьями, только не в этой реальности. Не будь гнилого окружения, они могли бы быть пусть не хорошими, но вполне здоровыми людьми. Он мог рисовать её, говорить об искусстве. Она бы всё выслушала и посвятила ему стих. Сейчас же, спустя некоторое время, водя окровавленной рукой по стене чей-то ванной, Хелен жалел только о том, что расправился с Никой слишком быстро, не дав ей возможность вкусить все те мучения за которыми она так равнодушно наблюдала при жизни.